May 6th, 2010

маски

"Утомленные солнцем-2. Предстояние" реж. Никита Михалков

Оттягивал "удовольствие" до последнего, с интересом наблюдая за поступающими "сводками" о провале фильма в прокате. Решающим фактором помимо того, что еще чуть-чуть - и картину придется отыскивать в киноафише днем с огнем, а пока что можно пойти в любой кинотеатр на любой удобный сеанс, стал для меня настоятельный совет непременно посмотреть новый опус Никиты Михалкова с весьма неожиданной стороны. Моя хорошая знакомая, с которой у нас наблюдается абсолютное совпадение во взглядах на эту страну и ее население, горячо и настоятельно убеждала меня не пренебрегать "Утомленными-2". Слышать, что она впервые гордится страной, где живет, именно в связи с тем, что средняя заполняемость залов на фильме Михалкова составила порядка 5 процентов, было совсем уж удивительно от человека, работающего в компании, которой принадлежит сеть кинотеатров и, следовательно, независимо от личного отношения к фильму заинтересованного в его максимальной посещаемости, а аргумент "все-таки молодому поколению они не смогли промыть мозги" меня, если честно, не убеждает, потому что в этой стране мозги у всех устроены таким образом, что специально промывать их не надо (правда, это не объясняет, почему все-таки несмотря на агрессивную рекламу и участие звезд на "Предстояние" так мало ходили, при том что на относсительно "камерные", по михалковским понятиям, "12" валили валом). И тем не менее - надо так надо.

славные ублюдки

Не сразу понятно, да и до самого конца неясно, какова в действительности жанровая природа "Утомленных-2" и конечная цель кинопроекта. С одной стороны - вроде бы все на поверхности, Михалков недвусмысленно говорит о том, что российскому кино необходим "большой стиль", что после "Спасти рядового Райана" все решили, будто войну выиграли американцы, а это, мол, несправедливо. С другой - если подходить к михалковскому творению как к "великому кино о великой войне", то от него хочется в ужасе отпрыгнуть и бежать не оглядываясь, но если воспринимать происходящее на экране с иронией - можно увидеть в фильме чуть ли не комедию. И в то же время тенденция тарантиновская не перешибает спилберговскую (а так или иначе, Михалков работает по мировым, читай американским, а не по новорусским и даже не по старосоветским стандартам), и сводить такое кино к трэш-комедии, наверное, не стоит, хотя во многих случаях Михалков сам вольно или невольно дает к тому повод. Он мифотворец, и не анализирует чужие мифы, а создает собственный. В основе михалковского мифа о войне в частности и о России в целом - все та же старая добрая идеология коммуно-православного фашизма, когда нерушимая связка коммунистов и беспартийных, православных и мусульман, военных и штатских, мужиков и баб составляет основу жизни что в мирное, что в военное время. Православию, однако, отдается очевидный приоритет, и тут, как сказали бы искусствоведы советской закалки, Михалков-художник вступает в конфликт с Михалковым-идеологом. Во всяком случае, он этого не скрывает, вынося на афишу вслед за осененным вражеской премией "Оскар" брендом "Утомленные солнцем" второе название: "Предстояние". При таком раскладе особое значение приобретает категория, которая в современном российском кино вообще вышла на первый план и оказалась едва ли не центральной - категория Чуда. У Михалкова чудеса происходят на каждом шагу. Вот мина, за которую зацепились Надя Котова и солдат, оказавшийся бывшим священником - пока они дрейфуют, священник, лишившийся при бомбардировке судна обеих ног, предлагает девушке окреститься. "Но как же - я ведь пионерка, у меня папа - коммунист" - сомневается Надежда, но услышав имя, священник окончательно убеждается в своей правоте, крестит Котову-младшую, учит ее молитве и, послав на прощание проникновенный взгяд, уходит под воду с такой помпой, что гибель персонажа ди Каприо в "Титанике" после этого должна показаться жалкой бытовухой. С бывшим комдивом Котовым тоже творятся настоящие чудеса - оказавшись в штрафбате, он остается в живых, когда кругом гибнут все (для большего правдоподобия Никита Сергеевич не пощадил даже персонажа, сыгранного Артемом Михалковым - впрочем, дал ему умереть последним из нескольких сотен кремлевских курсантов и испустить последний вздох на крупном плане), а спустя некоторое время, догоняя пленного языка, он оказывается в полуразрушенной и переоборудованной под госпиталь церкви, где обнаруживает личные вещи дочери, которую считал погибший - и даже прямое попадание бомбы в церковный купол не приводит к гибели Котова, а лишь к братанию с пленным немцем. Иконки и птички в "12" в сравнении с бомбами и минами, действующими непосредственно по воле Божией. Умная мина, кстати, пощадив Надю Котову и крестившего ее священника, подорвала транспорт, который перевозил партархив, бюсты Сталина и аппаратчика-Адабашьяна с женой-Шукшиной; один из каменных сталиных шлепнулся рядом с выползей на балтийский берег Надей, но не зашиб крещеную пионерку - чудо! Но чудеса просто так не совершаются - надо молиться. Молится, как умеет, не только Надя Котова. Перед атакой в окопе сын растрелянного муллы вместе со старым татарином творят намаз. "Рука Всевышнего Отечество спасла" - настойчиво убеждает зрителя Михалков. И это убеждение напрямую связано с вопросом, который был поставлен еще в первых "Утомленных солнцем", а Михалков вряд ли использовал прежнее название из одних лишь коммерческих соображений (тем более неоправдавшихся) - вопрос о Сталине и об отношении к нему, в частности, самого Михалкова.

они сражались за Сталина

В этом смысле "Утомленные солнцем-2" сделаны очень хитро, хитрее чем первый фильм. Сталин поминается на протяжении картины ну уж точно не реже, чем Бог. А вот каким образом оба эти понятия (Сталин в данном случае - тоже "понятие", а не лицо, и достаточно многоплановое, хотя в качестве персонажа он тоже присутствует в картине) соотносятся друг с другом - можно обсуждать, но они определенно соотносятся. Вроде выходит так, что Сталиным подменили Бога, и оттого случились многие беды - вполне продаваемая на Запад идея, вместе с тем не конфликтующая с православными воззрениями. Сталин в "Предстоянии" - фигура, однако, ускользающая не просто от однозначных трактовок, но от каких-либо трактовок вообще. Как персонаж он выглядит существом совершенно не от мира сего: в эпизоде кошмарного сна Котова в лагере, где тот макает Вождя мордой в торт с его шоколадным портретом, и сам образ, и весь контекст полусюрреалистические (оттого опереточные Буденный-Булдаков и Ворошилов-Мохов смотрятся именно в таком контексте уместно и органично), а в сцене, где Митю принимают в кабинете Сталин и Берия, Иосиф Виссарионович заставляет Митю играть на рояле и одновременно распрашивает о Котове, в судьбе которого тот принимал участие после того, как взял в жены его жену и удочерил его дочь, он выглядит при этом инфернальным мудрецом, к коему сами понятия этого мира о морали, в том числе морали политической, неприменимы. Сталин же как обобщенное понятие только на первый взгляд несовместим с православными чудесами и представлениями о "богоспасаемой" России. Кроме того, сюжет о возвращенных из заключения в связи с началом войны высших офицерах без всякой религиозной ажитации, в духе вполне соцреалистическом, разрабатывал еще Шолохов в "Они сражались за Родину". Шолохову, правда, не хватило совести дописать роман (точнее, хватило совести не дописать). Ну, о совести по отношении к Никите Сергеевичу и говорить-то нелепо, а вот что важно - Котов у него не высшей волей выходит из заключения, а в результате, с одной стороны, интриг и подтасовок все того же двуличного Митеньки, с другой, стечения обстоятельств, которых с михалковской точки зрения иначе как промысел божий воспринимать было бы ошибкой. Иначе говоря, Сталин, по Михалкову - может, и хороший человек, и политик мудрый, и военный стратег тоже, но православные чудеса все-таки первичны, а Сталин со своей мудростью - вторичен. Что не мешает ему, конечно, в михалковской мифологии быть ни составляющий этих чудес, ни их проводником - наряду со всеми остальными, одушевленными и неодушевленными персонажами, с безногими священниками, с минами и бомбами, а также, и за этим режиссерский глаз Михалкова доглядывает особо, с мелкими тварями, насекомыми - в фильме порхают бабочки, садятся на варенье пчелки, лезут в глаза шмели - и все это исполнено такой православной духовности, что хоть святых выноси.

покажи сиськи

Но "сказочка про козявочку" - это полдела, бабочки и пчелки - ерунда, и даже Сталин в шоколаде - не основное блюдо, когда в кадре - сам Никита Сергеевич. Михалков ужасно плохо играет в своем собственном фильме, ну просто чудовищно. Надя и Артем тоже не блещут, мало того, Надежда Михалкова очень неумело плачет - не плачут так, но она, наверное, просто не знает, как надо плакать, не приходилсь ей, никогда, и объяснить было некому. Сиськи показать - это дело другой, тем более, когда они не просто сиськи, а осененные крестом. К венчающему первую половину второй части "Утомленных солнцем" эпизоду с обгорелым танкистом Дормидонтом из Углича ("Ты что - не русский?" - интересуется Надежда у умирающего бойца) все почему-то придираются особенно, хотя за три часа экранного времени похожих сцен наберется немало, просто эту Михалков решил сделать точкой, то есть запятой, или многоточием, во всяком случае, последнее желание героя - увидеть сиськи Нади Михалковой, осуществляется по воле Божией и с режиссерского благословения отца актрисы. Хорошо еще, что дело обошлось дочерью. Максим Галкин на юбилее Буйнова пересказывал, как Рената Литвинова поведала, что Михалков любит, когда его трогают за мышцы, а он их напрягает. Литвиновой и Галкина, между прочим, в "Предстоянии" сильно недостает, а все остальные вроде на месте. И честно отрабатывают свой статус - и Маковецкий в роли смершевца-интеллектуала, сочиняющего признательные показания от имени Пушкина А.С., и Миронов, убедительный в роли командира штрафбата, как, впрочем, и всегда в любой другой роли (что ему после "Охоты на пиранью" у Михалкова сыграть? раз плюнуть!), и, что совсем уж приятный сюрприз - Меньшиков, мне казалось, он безнадежно спекся, ан нет, тонкая работа. Михалков своим кривлянием многое портит, детей тоже надо пристраивать, семья-то большая, и все-таки в целом, что ни говори, "Утомленные солнцем-2" не так страшны, как их малюют, по меньшей мере это можно смотреть, и тем удивительнее, что желающих нашлось кот наплакал. Как только не завлекал публику Никита Сергеевич - у него в фильме даже песни есть цыганские (в эпизоде, где немец расстреливает семью кочевых цыган, не позволяющих ему отобрать лошадь), но не помогли и цыганские песни - а ведь как, бывало, в лучшие времена Михалков с цыганами эффектно смотрелся, эх! В вот смешно будет, на самом деле, если "Как я провел этим летом", при несопоставимых бюджетах и количестве копий, соберет сопоставимую кассу. Вот уж где чудо-то будет!
маски

"Милосердие", "Вспышки гнева", "Восхождение", балет Complexions, хореограф Дуайт Роден

Комментарии типа "эпическая работа, дающая обобщенные образы страсти и доброжелательной терпимости наряду с тоской по прекрасному и вечному" вызывают у меня большие подозрения, в особенности если они еще и авторские. Поэтому в какой бы великолепной физической форме не находилась вся американская труппа, заданная "тема" первого из трех в программе балетов под названием "Милосердие" (свежак - 2009 года постановка) меня и смешила, и отталкивала. Отличные танцовщики - солист в красном трико и кордебалет совершают манипуляции с пластиковыми ведрами (или конусообразными бочками - точно не могу сказать) под спиричуэлс и госпелы, а вместо "композиции с ведрами" это почему-то называется "Милосердие", да еще с подзаголовком "СоборВероисповеданиеКредоРаскаяние". Почему, впрочем, догадаться несложно, если проект поддерживает фонд "Доверие за взаимопонимание" (так странно он даже для подобного рода организаций называется). В финале солиста поднимают на руки, почти как в "Серенаде" Баланчина - вероятно, это надо понимать как неизбежную победу "доброжелательной терпимости". Название второй части проще, точнее и ближе к сути - "Вспышки гнева" (2006). О ней, правда, сказано не менее кудряво: "сюита высоковольтных танцев", но это, по крайней мере, оправдывается на деле. Если в "Милосердии" парни выходят полуголыми и в юбчонках, то во "Вспышках" - в одних трусиках, и работает не вся труппа, а пять пар и солист Дезмонд Ричардсон. Форсайтовского типа балет, бессюжетный, но драматургически выстроен, с великолепным мужским дуэтом в центре композиции, смена эмоцинальных состояний, богатый пластический язык - безусловно, лучший из трех. "Восхождение" (2008) - симпатичная вещица под песни "U2" в духе, приближенном к эстрадному танцу, способная напомнить кому-то "балет телевидения ГДР", а кому-то - шоу ансамбля "Тодес": танцовщики опять-таки в трусах, но еще и в красных распашонках. "Програмное обеспечение" обещает при этом "головокружительное путешествие по жизни со всеми его трудностями и экстазами" - я не увидел "путешествия", по-моему, это просто дивертисмент, и к тому же весьма незамысловатый в сравнении с "Вспышками гнева", в чем, однако, нет ничего плохого, поменьше бы претензий, пафоса и громких слов - совсем хорошо было бы.
маски

"Вход в пустоту" реж. Гаспар Ноэ

Демонстрация фильма "в полной режиссерской версии, без купюр" - предмет особой гордости прокатчиков. Хотя при желании его вплоне можно ужать до 8-минутной короткометражки - правда, от этого и впрямь пропал бы весь эффект, потому что растянутый на три часа без малого, "Вход в пустоту" поневоле требует к себе особого внимания. Первые полчаса главный герой по имени Оскар собирается в ночной клуб "Пустота", чтобы отдать большую порцию наркоты своему компаньону Виктору, а Виктор, как выясняется, сдал его полиции, и полицейские, пока Оскар в туалете пытается избавиться от улик, выстрелом через дверь его убивают. Следующий час уходит на то, чтобы разобраться, что к чему. У Оскара есть сестра Линда. Когда они были маленькими и ехали с родителями в машине, авто врезалось в грузовик и мама с папой расшиблись в лепешку, а дети на заднем сиденье уцелели. Тогда же брат и сестра поклялись на крови, порезав для пущей важности пальцы, что никогда не расстанутся, но их разлучили. Оказавшись спустя годы в Токио и заработав на продаже наркотиков какие-то деньги, Оскар вызвал Линду к себе, она сошлась с местным по имени Марио и устроилась в клуб стриптизершей. Наркотики Оскар берет у гея-отморозка Бруно и толкает их мелким оптом, в том числе Виктору, с которым его познакомил приятель Алекс. Алекс - конченый торчок, но вместе с тем философ, и помимо Виктора, знакомит Оскара также с Тибетской книгой мертвых, увлекая его идеей о странствиях души вне тела. Поэтому когда Оскара убивают, его душа парит над Токио, и следующие час с лишним зритель вместе с ней, с душой, то есть, имеет возможность наблюдать за происходящим. Ничего особенно интересного после смерти Оскара не происходит - беременная от Марио Линда делает аборт, Алекс скрывается от полиции, но вроде бы они сходятся, и хотя Линда прежде Алекса не любила, похоже, готовы зачать ребенка, чтобы бесприютной душе брата было в кого вселиться.

Может, я неверно уловил смысл и посыл фильма, что при эстетике, в которой работает Ноэ, и немудрено. Расфокусированное изображение, медленный, насколько это вообще возможно, ритм, постоянные перебивки, повторяющиеся бесконечно флэшбеки, т.н. "субъективная камера" и камера, смотрящая из-за спины Оскара как бы мимо его затылка впоследствии, а временами еще и проникающая буквально во все дыры - в слив умывальника, в пулевое отверстие на теле Оскара и, наконец, как апофеоз, выглядывающая из глубины вагины Линды на проникающий в нее пенис - все как полагается, когда режиссер снимает кино не "для всех и про каждого", как Михалков какой-нибудь, но для истинных ценителей прекрасного и, извините за выражение, глубокого. Подарочный набор из бессмертия души, сперматозоида в роли второго плана и стробоскопических эффектов (о которых вроде по закону положено предупреждать, потому что у некоторых людей от них бывают припадки - но не предупреждают, опасаясь, что кроме припадочных на такое кино никто не пойдет). Однако мне показалось, что как в случае с "Необратимостью" содержание картины исчерпывалось ее названием и сводилось, в общем-то, к констатации композиционного приема, так и суть "Входа в пустоту" сводится к понятию, которое, вместо того, чтобы выбрасывать три часа из жизни, можно мельком прочитать на афише. Единственный момент, на котором я слегка запнулся, был связан с абортом - наблюдая любовно фиксируемый в расфокусе камерой осклизлые красные ошметки в металлической плошке, я решил было, что ошибся с предположением, будто дальше Оскар, точнее, его душа, планирует вселиться в ребенка сестры. Но входящий в камеру пенис меня успокоил и подтвердил правильность первоначальной версии - не уверен, правда, что ради этого стоило высидеть следующие полтора часа.
маски

"Деньги" ("Не было ни гроша, да вдруг алтын") А.Островского в "Сатириконе", реж. Константин Райкин

Островский ныне считается главным авторитетом в денежном вопросе, по крайней мере, среди русскоязычных театральных авторов, независимо от того, упоминаются ли в названии той или иной его пьесы деньги, прямо или косвенно. Помимо "Бешеных денег", которые уже идут в театре им. Гоголя и выпускаются в Театре им. Пушкина (а я застал еще и спектакль в Сатире, где Менглет играл Кучумова), в Театре им. Вахтангова некоторое время назад шла скромная, но вполне достойная постановка "Всюду деньги, деньги, деньги" по "Тяжелым дням". Репертуар "Сатирикона", где Островского ставят регулярнее, чем в Малом (за последние несколько лет: "Доходное место", "Снегурочка", она же "Страна любви", "Не все коту масленица" и трилогия "Бальзаминов") в свою очередь, еще недавно украшало название "Смешные деньги", но то была пьеса Рэя Куни, спектакль же по "Не было ни гроша, да вдруг алтын" назван просто "Деньги", без эпитетов, то есть эти "Деньги", как предполагается, отнюдь не "смешные", а напротив, весьма "серьезные". Комедия Островского и впрямь, несмотря на массу занятных и чуть ли не водевильных персонажей и ситуаций, особо к смеху не располагает, развязка в ней сопровождается самоубийством, хеппи-энд - двусмысленными намеками не не слишком радужное будущее счастливых парочек.

Отставной чиновник Крутицкий живет впроголодь, ходит в обносках и держит жену с племянницей в черном теле, а сам между тем, отдавая в рост деньги и забирая вещи в заклад, скопил огромную сумму, доведя себя до помешательства и, в итоге, до петли. Бедная влюбленная племянница тем временем готова продать себя богатому купцу, потому что ее жених сам весь в долгах и нуждается в богатой невесте, но после смерти дяди выясняется, что племянница богата, а жених ее, тому же дяде задолжавший, свободен от финансовых обязательств и может с чистой совестью исполнить обязательства матримониальные. Ничего не стоит, в общем-то, транспонировать такой сюжет в наши дни, чем Константин Райкин и художник Дмитрий Разумов пользуются с легкостью необыкновенной. Место действия - полустанок на окраине Москвы, то и дело гремят и мелькают окнами вагонов проходящие поезда; домовладелица (адрес: Железнодорожный переезд, 5) Домна Евстигнеевна служит стрелочницей и носит оранжевый жилет; жильцы сушат белье на веревках, кругом - помойка и мусорные баки, а внутри гаражей-ракушек скрыт целый бандитский притон, обитатели которого, выползая на свет с гитарами, распевают блатные песни, в том числе, на шансонный мотив, и вступление к "Руслану и Людмиле" Пушкина, причем в присказке про Лукоморье, дуб зеленый, Кащея, Бабу Ягу, кота ученого и богатыря с колдуном при желании можно обнаружить некоторые параллели на уровне если не сюжета, то характерологии. Основания к тому дает и жанровый подзаголовок режиссера: "криминальная сказка". Во всяком случае, Михей Михеич Крутицкий в исполнении Дениса Суханова и в самом деле - не просто помешанный скряга, а Кощей и Яга в одном лице, особенно если вспомнить, как этих персонажей играл Георгий Милляр. В какой-то странной шапочке, напоминающей не то бандану, не то сетку для волос, ползающий по мусорным баком и беспрестанно юродствующий, в похожей на рубище шинели, к которой Крутицкий-Суханов относится с нежностью Акакия Акакиевича, этот персонаж, конечно, обнаруживает сходство и с некоторыми литературными прототипами - с Гобсеком, с Плюшкиным, а отчасти и с синьором Тодеро, в свое время сыгранным самим Райкиным в постановке Стуруа - но по визуальному решению, по гротескной пластике и мимике он существо не просто сказочное, а прям-таки "мультяшное". Еще прямое отношение к сказочным чудесам имеет необъяснимое рационально поведение башенного крана, точнее, его свисающего с колосников подвижного и цепкого крюка (на помойке, где живут герои, одновременно идет и стройка, видимо; но, может, кран грузовой, а станция - товарная) - именно он своими цепкими и неведомо кем управляемыми клешнямиспособствует развязке с потерей Крутицким неправедно нажитого богатства и последующим его обретением (или это происки недоброжелательно настроенных к барыге соседей-аферистов? очень может быть!) Остальные действующие лица ближе не к сказке, а к скетч-комам типа "Нашей Раши": Фетинья Мироновна-Марина Иванова (в другом составе Лика Нифонтова) гнусавит и чем-то смахивает на Татьяну Лазареву; ее дочь Лариса-Анна Селедец - знойная девица, изнемогающая от жара страсти даже в бикини, трется о стену, которую сосед, сын Домны Евстигнеевны Елеся (Георгий Лежава, как обычно, чуть пережимает, а в другом составе его играет партнер Лежавы по "Эмигрантам" Мрожека Антон Егоров) обнюхивает стены, которые Лариса "пометила - не понял до конца, чем таким от нее пахнет, но при ее появлении включается фонограмма с жужжанием мух, а одно из свиданий Елеси с Ларисой проходит в собачьей конуре. Правда, еще до этого, при первой попытке Ларисы привлечь внимание соседа, она, лежа на крыше гаража, подтягивает его к себе за уши - мизансценка та еще, Лев Эренбург отдыхает. Домна Евстигнеевна-Эльвира Кекеева (в другом составе - Елена Бутенко-Райкина) активно жестикулирует и исправно крутит поролоновой накладкой на попе. Самый неожиданный образ спектакля - Анна Тихоновна, жена Крутицкого и тетка Насти. Ее играют в очередь Варганова, Вдовина и Стеклова, Стеклову мне в этой роли представить проще, но я смотрел состав с Вдовиной, которая, с одной стороны, не слишком уютно себя пока чувствует в ней, с другой, привлекает к своей героине дополнительный интерес.

Некоторые стилистические несообразности вроде того, что в гиперреалистических декорациях поролон на заднице может показаться неуместным, а разговоры о лошадях на фоне гаражей-ракушек звучат прямо-таки удивительно, очень быстро перестают занимать, оставляя при этом, однако, вопрос, что если внешний антураж - лишь чистая условность, для чего тогда вообще нужно было прибегать к такого рода "актуализации". Тем более, что "сценическая редакция" пьесы отнюдь не сводится к переодеванию актеров - в текст диалогов добавлены наиболее хлесткие реплики из других произведений того же автора, от "Женитьбы Бальзаминова" до "Сердце не камень". Так или иначе, а результате спектакль продолжительностью три часа по явно не самой лучшей пьесе Островского на редкость живо играется и отлично смотрится - уже немало. Журнал "Форбс" в руках у Фетиньи Мироновны; малиновый пиджак Елеси, надо полагать, купленый навырост еще в 90-е и слегка подзалежавшийся; мобильники, возникающие в руках персонажей лишь в начале и в конце представления; череп животного, который Крутицкий находит в мусорном баке и с которым ведет диалог почти как Гамлет; роликовая доска, на которой вместо лодки из Настиной мечты прикатывает к невесте Модест; ну и, в лучших сатириконовских традициях, выезжающий на сцену черный мерседес купца, чье благосклонное внимание привлекла бесприданница Настя (вместо Глафиры Тархановой я видел в этой роли студентку Нину Гусеву, но к девочке по самим строгим меркам никаких претензий быть не может) - мелочи броские, занятные (автомобиль на ходу - не такая уж и "мелочь", ну да ладно), но не отвлекающие от основного посыла спектакля, а он, это посыл, как никогда внятен: деньги сводят с ума всех, и тех, у кого они есть, и тех, у кого их нет. Это зло, которого всегда не хватает.