May 4th, 2010

маски

"Железный человек-2"

Ужасно не хотелось идти ни на "Железного человека-2", ни на "Утомленных солнцем", но если во втором случае вызывало отторжение сама мысль о фильме, то на "Железного человека" было просто жалко времени - мне и от первой части ни горячо ни холодно было:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1136010.html?nc=9

И уже оттуда было ясно все, что в этом проекте было мало-мальски занимательного - и насчет места Тони Старка в типологической классификации супергероев, и по поводу убогой идеологии проекта. Остаются драчки и стрелялки железных машинок - но я не поклонник этого дела. Однако все-таки собрался с духом (боюсь только, на Михалкова теперь совсем не останется сил).

Так и есть - главный герой и его окружение во второй части еще более плоские, чем в первой. Отношения Тони с секретаршей Пеппер по-прежнему невнятные, то есть он, правда, назначает ее гендиректором Старс Индастриз, раз уж она все равно всем руководит, пока Тони задает светские рауты и участвует в гонках, но тут появляется еще одна девица, готовая занять ее место не только в кресле - молодая юристка с навыками спецназовца, оказывающаяся на поверку суперагентом Рашман. Обе девицы при этом выглядят как серые мыши, да и немудрено при таком кастинге - Скарлетт Йохансон для роли Рашман попытались выкрасить в шатенку, но только окончательно убили ее образ, а Гвинет Пэлтроу на ее фоне все равно безнадежно потерялась. Другая тема, связанная с главным героем - его приближающаяся погибель, поскольку устройство, работающее на палладии, не только продлевает ему жизнь, но и убивает его, интоксикация крови растет и даже при самом лучшем раскладе у Тони мало шансов дожить до следующего дня рождения - с расстройства он пускается во все тяжкие. А расклад и без того не лучший, потому что на горизонте появляется самопальный конкурент, и он, конечно же, русский.

Вот тут уже дело идет немного повеселее, потому что татуированного русского зверюгу с мозгами сумасшедшего гения играет Микки Рурк - хотя я думаю, если бы позвали Джигурду, вышло бы еще убедительнее. Иван Ванко - сын Антона Ванко, компаньона покойного Старка-старшего, ученого, бежавшего в США и работавшего на Старк Индастриз, но обвиненного в шпионаже и депортированного. Сынок тоже тот еще большой ученый - продавал плутоний пакистанцам, за что своими же русскими был посажен своими же русскими в лагерь. После смерти отца у него не осталось ни одной родной души, кроме белого какаду, потому он смотрит на мир волком, не выпуская из металлических зубов зубочистку. Антон Ванко занимался разработкой технологий, которыми теперь пользуется Тони Старк, и Иван считает себя обворованным. В Монако, где Тони участвует в автогонках, Ванко-младший устраивает показательный бой с сыном обидчика своего отца, но малость не подрассчитав мощность агрегата, оказывается в застенке, откуда его вызволяет торговец оружием и изобретатель-шарлатан Джастин Хаммер, мечтающий монополизировать поставки для Пентагона и, соответственно, убрать с дороги Старка. Хаммера играерт Сэм Рокуэлл, и вот эти два чудика - блестящий актер, ни в одной из ролей не повторяющий себя Рокуэлл и Рурк, которому вообще ничего играть не надо, а только немного татушек на пальцах ног дорисовать и готов русский убийца - делают кино до некоторой степени занятным. Само собой, американский жулик - персонаж откровенно сатирический (до чего же хорош Рокуэлл в белых перчаточках, с почти балетной жестикуляцией), а русский монстр - отчасти все-таки трагический (за дебелой протатуированной насквозь кожурой - загадочная душа). Но остальные-то - и Тони Старк, и его "черный брат" (попытка создать целиком положительный образ авторам "Железного человека" удалась еще меньше, чем Гоголю в "Мертвых душах"), и обе бабенки, ни говоря уже об остальных, превратившихся просто в функции - ни капельки не цепляют. Главный герой здесь - железо, которое летает, стреляет и вообще наводит много шума. А мне-то все-таки интересно кино про человека, про, извините за выражение, Мена, будь он хоть Айрон, хоть Спайдер, хоть Бэт или просто Супер.
маски

проект "Реквием" в МХТ им. А.Чехова, реж. Кирилл Серебренников

Я так и не увидел Джереми Айронса - может, он будет во второй день, но если нет, это, конечно, сильно снижает не столько даже художественное качество опуса, сколько его идеологический статус. Если уж концептуально важно, чтобы со сцены высказались представители России, Германии, Франции, Израиля, Польши и даже Японии, то полное отсутствие англоговорящих голосов не просто нелепо, но в чем-то и оскорбительно, а для проектов такого рода - еще и ущербно. Кроме того, и Ханна Шигула, и Даниэль Ольбрыхский, и Мин Танака - люди хоть и уважаемые, но в Москву приезжающие регулярно, как на работу, Айронс был бы единственной "эксклюзивной" персоной, и без него проект уже не выглядит таким эпохальным, а просто продолжает линию музыкально-драматических перформансов, последним из которых, посвященным падению Берлинской стены, был проект "Машина":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1604117.html?nc=17

Впрочем, надо отдать должное команде Серебренникова - у них получилось то, что практически не имело шансов оправдать надежды, если они вообще у кого-то были: вместо обычных в таких случаях пафосных пустышек - по-настоящему масштабное и местами просто пронзительное действо. Причем, что приятно, самая сильная сторона проекта - музыкальная. Алексей Сюмак и Теодор Курентзис добились почти невозможного - я полагаю, что даже в отрыве от драматического контекста этот музыкальный стилевой микс, где самые эстетически радикальные элементы органично соединены с чуть ли не барочными, имеет шансы на успех.

Не подвели и приглашенные актеры-звезды. Ханна Шигула произнесла исповедальный монолог о том, как в послевоенные годы она стыдилась своей "немецкости", при том что в баварской школы ее обзывали "полячкой", позднее играла воплощение этой "немецкости" в фильмах Фассбиндера, и только потом, снимаясь уже в 1980-е у Шлендорфа в воюющем Ливане, поняла, что ее поколению повезло, его миновали последующие войны. О том, что тема "Реквиема" отнюдь не исчерпывается нацизмом, говорил и Даниэль Ольбрыхский, напомнивший не только про Катынь, но что еще более важно, про то, что русские уничтожали польских патриотов и после войны - рассказал о своем деде, воевавшем в Армии Крайовой и расстрелянном нквдшниками-"победителями" в 1945-м. Конечно, не обошлось без демагогии про "общую трагедию" и все такое, и тем не менее польский монолог прозвучал очень жестко, совсем неблагостно. Чего не скажешь о еврейском - Яков Альперин из Израиля отделался по-своему трогательной, но стандартной зарисовкой от лица 9-летнего мальчика, который воображает, что стена гетто связана с ремонтом города, а поезд везет их на новую работу, потому что труд освобождает. Новелла построена на соединении трагического с юмористическим, мальчик-рассказчик любит фантазировать, его называют вруном, но настоящие "вруны" - те, кто завел детей-узников в душевую, где никакого душа не обнаружилось. Из участников проекта двое - Даниэль Ольбрыхский и Мин Танака - родились в 1945-м, но Мин Танака поведал нечто невнятное о бомбардировке Токио американскими ВВС, от которой он, по счастью, не пострадал, находясь в другой части города, потом почитал стихи поэта, потерявшего в тот день свою мать, и больше выразил одним своим проходом по авансцене и жестом, разворачивающим лист бумаги наподобие свитка, чем собственно высказанным. Француженка, которую я не знаю, говорила от лица женщины-актрисы и режиссера, которую я, признаться, тоже не знаю - та была ассистенткой Луи Жуве, вернулась в оккупированную Францию из Латинской Америки, вступила в Сопротивление, была арестована и отправлена в Освенцим, где ей посчастливилось выжить. Алла Демидова сыграла трагедию - не трагедию какого-то конкретного человека, типажа, народа, а трагедию как таковую, лаконично, емко, грандиозно и без всякого личного сопереживания, по крайней мере, не выставляя его на поверхность. Рассказ Табакова был, с одной стороны, напротив, очень личным - про довоенное счастливое детство, которое уже не вернулось, как не вернулся отец, несмотря на то, что на войне он не погиб, с другой - довольно плоским, и выигрышным только за счет актерской харизмы исполнителя. Особая роль выпала Владимиру Епифанцеву - он озвучивает "патриотические" лозунги на русском, немецком, итальянском и французском языках, чем подчеркивает - официальное разделение на "агрессоров" и "жертв", "победителей" и "побежденных" вообще и сегодня в особенности весьма условно.

Заклинания "вечная память" в финале прозвучали единственной фальшивой нотой - но, наверное, она была необходима. Развешанные и расставленные под разными углами электронные табло (позаимствованные для такого случая, как я понимаю, из "Копенгагена" Карбаускиса), на которых бегущей строкой бежали написанные кириллицей и латиницей имена типа "Абрам Воробьев" или "Ярополк Богорад" (я не уловил, кто это и к чему они - жертвы ли войны, герои ли?) - находка уже менее бесспорная. Вот в чем уж точно не было необходимости - это в полуголых мальчиках, время от времени размахивавших на авансцене трубками неоновых ламп аки лазерными мечами, и девочках в черных балахонах, осыпающих себя песком, читай, пеплом. Серебренникову удалось главное - выстроить неподъемное по времени и числу задействованных участников мероприятие ("Реквием" шел больше двух с половиной часов без перерыва и практически без пауз) композиционно и ритмически так, чтобы напряжение не ослабевало ни на секунду. Видеоинсталляции, навороченно-эстетские и в то же время в чем-то наивные, по крайней мере, не раздражали, а вот самодеятельность с песочком и лампочками оказалась явно лишней. С другой стороны - в нынешней православно-фашистской вакханалии вокруг т.н. "дня победы" и в таком виде "Реквием" - событие уникальное, все-таки попытка обратить внимание если не на то, что русские сами спровоцировали войну, то, по крайней мере, напомнить, что не они одни в ней пострадали и победили. Попытка половинчатая и, естественно, обреченная - бисер перед свиньями метать, поди, радости мало, так что если Серебренникову так уж охота играть с неоновыми лампочками - ну ладно, пускай.