May 2nd, 2010

маски

Ба! Знакомые все лица!

Ради праздника устроили себе выходной и мы - отдохнули от новых впечатлений с еще раз сходили на "Горе от ума" в "Современник", я в четвертый раз, моя приятельница Настя - в третий. Очень хотелось, но было и опасение - не перебор ли, ну дважды посмотреть одну и ту же постановку, ну трижды - но опять, какой бы выдающейся она ни была?.. Нет, не надоедает ни капельки. Не могу сказать, что каждый следующий спектакль открывает что-то новое - все самое важное было ясно еще на предпремьерном прогоне (лишнее доказательство того, что нежелание приглашать пишущих журналистов на якобы "неготовый" спектакль - демагогия, особенно с учетом, что публику на них пускают за милую душу, да еще и билеты продают, задорого). Конечно, проясняются какие-то детали, выстраиваются дополнительные лейтмотивы. К примеру, я только теперь обратил внимание, что Фамусов у Туминаса увлечен не только крепостным театром - он, несмотря на то, что рубит книги топором, совсем не чужд своеобразному, в русском его изводе, "просвещению": то выставляет Петрушку в скульптурной позе, прикидывая, как бы он смотрелся в виде статуи, то между делом воображает себя стихотворцем и принимается декламировать нараспев отдельные реплики своего монолога в начале 2-го грибоедовского акта ("Куда как чуден создан свет!..." или "О род людской, пришло в забвенье..."), а привыкший всем и во всем угождать Молчалин следует его примеру: ассистирует в пантомиме 3-го акта, тоже пытается декламировать ("В мои лета не должно сметь..."), и вообще речь его отличается необычайной напыщенностью. Но в целом "Горе от ума" Туминаса можно смотреть, как смотрят по сто двадцать пятому разу хорошие мультики или слушают давно знакомую музыку - с восторгом узнавания каждого кадра и каждой ноты. Зная многие куски пьесы Грибоедова наизусть, я в последнее время даже про себя повторяя что-то из нее, не могу представить этот текст звучащим иначе, чем с интонациями спектакля "Современника", настолько точно актеры у Туминаса передают заложенный в грибоедовском стихе мелодический рисунок - любое отклонение от него, с которым приходится сталкиваться в других постановках (браться за "Горе от ума" после Туминаса - неблагодарное дело!) мне теперь режет ухо. Актеры, кстати, на этот раз особенно порадовали, причем больше всех, что совсем уж неожиданно, Александрова. Три раза я видел "Горе от ума" с достаточно большими перерывами, и неизменно, вплоть до предыдущего, спустя больше года после премьеры, никакого прогресса у Александровой не наблюдалось:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1310426.html?nc=5

А тут она меня не раздражала совершенно. Не знаю, что случилось - может, не только в ней дело, а просто в том, что я сидел дальше обычного и не все улавливал (хорошо еще, что нам хоть приставные стулья выписали - впервые на моей памяти "Горе от ума" идет при переаншлагах, раньше спектакль особой популярностью у т.н. "широких масс" не пользовался) и, что еще хуже, справа (а спектакли Туминаса желательно смотреть вблизи желательно слева, под этим углом мизансцены просматриваются лучше), но, скажем, Гармаш, неизменно яркий и харизматичный, в данном конкретном случае явно "сдал" слегка, чаще допустимого путался в тексте и в некоторых сценах не держал жесткий рисунок, выстроенный режиссером. Тогда как Александрова и Стебунов, но у последнего проблем и с самого начала было меньше, отработали просто безупречно. Некоторое время назад Александрова у Бермана и Жандарева в "На ночь глядя" сказала, что работа с Туминасом для нее - как "курсы повышения квалификации", и хотя талант - или есть, или нет, но что касается квалификации - она у Александровой очевидно повысилась, можно хоть дополнительный диплом выдавать. Павлов, как всегда, безупречен, Шальных и вся бессловесная компания в 3-м акте - прекрасны, Аверьянов, теперь, пересмотрев спектакль с его участием еще раз (первый раз я видел "Горе от ума" тоже с ним и жалел, что не с Древновым - потом выяснилось, что напрасно жалел), в роли Репетилова определенно более органичен. Спектакль с годами сжимается, как пружина, приобретая дополнительное напряжение, скороговорки Чацкого и в особенности Репетилова становятся все более гротескными, интеллигентские благоглупости первого и пародия на них второго проборматываются и забалтываются, как и положено, до полного выхолащивания из них смысла, оставляя лишь пустой, никому не нужный пафос, и на их фоне статичные, медитативные эпизоды "мирной" жизни фамусовского дома становятся еще выразительнее.
маски

"Евгений Онегин" П.Чайковского, Метрополитен-опера, реж. Роберт Карсен, дир. В.Гергиев (запись 2007)

Чайковским теперь будут пичкать усиленно, в ущерб всему остальному - но это, в конце концов, еще не худший вариант. Одна только "Культура" днем показала старую запись 4-й симфонии под управлением Бернстайна, которая оставила странное впечатление: нет, если маэстро сознательно пожелал подать этот симфонический трэш в виде саундтрека к приключенческому кинофильму, ему это с блеском удалось. А тем же вечером - постановка Роберта Карсена в Метрополитен, и как бы ей не славословил поборник "традиционной" режиссуры Бэлза, от которого сроду слова путного не услышишь, запись тоже восторга не вызвала. С одной стороны - налицо сценографический и мизансценический минимализм, огромная белая "коробка" правильной формы, в которой разворачивается все действие; с другой - костюмы с претензией на реализм в самом примитивном понимании этого слова, нянька чистит яблоки ножом, спальня Татьяны обозначена здоровенной кроватью с периной - такое сочетание условности и быта, а пуще того, архаики с новыми веяниями, мне не показалось органичным даже на уровне художественного оформления. Тем более, что несколько лет назад показывали запись "Онегина" в постановке Парижской оперы, тоже в условном ключе, но совсем иного рода - сценография была стилизована под наивный, едва ли не детский рисунок и смотрелась очень симатично. Падающие в первых картинах осенние листья, которые крестьяне потом сметают - слишком простой, хотя и эффектный ход. Крестьяне-хористы, кстати, как и полагается в обществе расового разнообразия, представляют собой настоящий интернационал, в связи с чем этот "Евгений Онегин" начинает слегка походить на "Унесенных ветром", впрочем, это как раз занятно и даже на сюжетном уровне между Пушкиным и Митчелл можно обнаружить при желании некоторые любопытные параллели. Пока звучит увертюра, Онегин сидит в кресле и перебирает страницы старого письма - то есть основной сюжет разворачивается в ретроспекции, в его неотвязных воспоминаниях. На самом деле постановка не такая уж и "традиционная", по крайней мере, в тупом толковании Бэлзы самого понятия "традиции". Почти как у Чернякова, дуэли Онегина с Ленским у Карсена предшествует потасовка с рукопашной, правда, драчунов моментально разнимают, растаскивают остальные гости. А мертвое тело Ленского уносят, это уже как у Тителя (но как я понимаю, постановка в Метрополитен осуществлена достаточно давно, а обе московские - относительно свежие), под звуки полонеза из следующей картины, хорошо еще, что на руках и вперед ногами, а не метлами заметают, Онегин же тем временем умывает руки из кувшина и ливрейные лакеи раздевают ему, помогая сменить костюм для бала, который начинается в то же самое время и слуги вносят на сцену соответствующие предметы мебели - время между дуэлью и появлением Онегина в Петербурге таким образом не просто сжато до предело, события как бы нахлестываются одно на другое. Минималистская сценография, следовательно, наилучшим образом работает на картину дуэли и на сцену последнего объяснения Онегина с Татьяной, которые разыгрываются в пустом пространстве "коробки", если не считать в последней картине единственного стула; и не очень удачно - в начале спектакля и в четвертой картине сельского бала. Зато дуэль сделана очень интересно - мизансцена выстроена не по параллельной, а по перпендикулярной залу линии, то есть персонажи стоят не в профиль к зрителю, но один - спиной, другой - лицом, и за счет удачно выставленного света при полном отсутствии декоративной атрибутики это выглядит очень эффектно. Рене Флеминг в партии Татьяны, несмотря на возраст, понравилась мне очень. Вообще исполнители в этом звездном составе, конечно, все уже верно приближаются к пенсии, но все в хорошей форме, да и тут уж выбирать надо, или звезды, или молодежь. Тем не менее Хворостовский поет чисто, а играет - фальшиво, больше любуется собой. А Елена Заремба в партии Ольги, запевая своим низким и насыщенным низким голосом "я беззаботна и шаловлива, меня ребенком все зовут" выглядит и вовсе смешно. Достойный, но вполне средний Сергей Алексашкин-Гремин. Ленский у Рамона Варгоса получился трогательным очкастым колобком, но даже мне при небольшом моем опыте доводилось видеть Ленских более толстых. Очень понравилась нянька Филиппьевна в исполнении Ларисы Шевченко - вот где актерская игра: как она поддакивает, будучи явно себе на уме, своей барыне в первой картине, как искренне хлопочет вокруг Татьяны во второй!