April 27th, 2010

маски

"Ноль", "Клубничное вино", "0_1_0", короткометражки и анимация (фестиваль польского кино)

"На Лодзи по Висле" - программа короткометражек от главной польской киношколы. Как ни странно, едва ли не самое сильное впечатление за весь фестиваль. Не все фильмы, конечно, равноценны. Но в каждом есть "изюминка". "Эхо" Магнуса фон Хорна берет бесстрастностью интонации при реконструкции жуткого в своей бессмысленности убийства двумя подростками случайно проходившей мимо девушки из их же школы. "Там, где солнце не торопится" Матея Бобрика - тоже реконструкция, но уже целого мира почти выродившейся деревни, где, однако, основу жизни составляет ритуал похорон, а местное радио озвучивает объявление о скончавшихся односельчанах и напоминает о необходимости внести плату в похоронный кооператив. "Город плывет" Бальбины Брушевски - в духе экспериментальной анимации выполненный портрет современной Польши, не без лирики, но по преимуществу сатирический. И даже невнятная "История об отсутствии автомобиля" Гжегожа Ярошука, где несчастный юный герой лишается по вине уличных хулиганов машины, выглядит свежо. Но среди прочих достойных работ в подборке "Люкс" Ярослава Штандеры смотрится как настоящий шедевр. Не такой уж маленький для короткометражки - 38 минут - фильм по сути полноценное художественное высказывание на, судя по всему, актуальную для Польши тему детской проституции. Но высказывание, полностью лишенное как патологии, столь характерной для западно-европейского кино, так и спекуляций на "детской" проблематике, свойственных современным российским или украинским режиссерам. Парню по кличке Люкс уже 17, и для своего главного клиента Попперса (его играет Збигнев Замаховский, и он, и оба мальчика работают превосходно) подросток слишком стар, ему требуются "свежачки", а Люксу предлагается стать посредником в поиске новых малолеток. На той же станции, где когда-то Поперс подобрал Люкса, обнаруживается 10-летний мальчик с собачкой. Принципиально важно, что дети здесь - не просто пассивные жертвы. Тот же Люкс в свои 17 лет ничем, помимо проституции, заниматься не хочет, и до того, как он оказался неудел в силу возраста, его все устраивало, и жизнь на готовом, и поездки в Египет. 10-летний малыш тоже намерен погреть руки на предложении - не желая идти по рукам, он планирует с помощью похищенной Люксом записной книжки Поперса шантажировать других, как он из называет, "покемонов"-педофилов. Операция проходит не слишком гладко, Люкс сначала предает своего "протеже", потом раскаивается и убивает "шефа", а что делать дальше, "детки" не знают. В фильме есть и комичные эпизоды - перепутав адреса, мальчишки заявляются в дом к образцовому семьянину и предлагают его жене раскошелиться за то, что муж ими попользовался. Но вообще кино, конечно, страшное: если уж 17-летние не котируются в качестве сексуальных объектов, то как же жить-то? Все-таки педофилы - очень-очень странные люди, трудно понять тех, кто испытывает к детям что-либо помимо отвращения, они же такие мерзкие.

"Ноль" реж. Павел Боровски - типовая, но удачная конструкция из многочисленных пересекающихся сюжетных линий, рисующих сутки из жизни большого города. Преуспевающий бизнесмен нанимает агентов, чтобы последили за женой, которую он подозревает в неверности. Старик, не слишком успешно торгующий игрушками-самоделками, сдает в полицию своего сына, годом раньше совершившего преступление, а теперь работающего барменом, и при задержании сын погибает под колесами автомобиля; порнограф-педофил пользуется тем, что родителям нужны деньги на лечение ребенка; студент оказывает сексуальные услуги пожилым дамам... Редкий случай, когда по мере развития отдельных сюжетов напряжение не ослабевает, а напротив, нагнетается до самого конца. Однако сама по себе подобная "многослойная" структура больше подходит для романтических или сатирических, в духе Олтмана, комедий. В драме наиболее удачным ее воплощением стала, наверное, "Магнолия", но у Андерсона образно-символический ряд богаче, а сюжетные линии прорисованы более четко. В "Ноле" много невнятного, недоговоренного и какие-то моменты порой ставят в тупик.

"Клубничное вино", реж. Дариуш Яблоньски, по завязке напомнил сериал "Участок": из самой столицы в отдаленную глухомань приезжает относительно молодой полицейский. Местная продавшища "сельпо" Любица, девушка любвеобильная, и ему дарит часть своей неисчерпаемой нежности. Но через некоторое время ее убивают. Обвиняемый, по мнению героя, убийства не совершал. Но правду ему может раскрыть только призрак замерзшего в лесу односельчанина, который взамен требует, чтобы по нему отслужили панихиду. Так фантастическое переплетается с бытовым, а трагическое и даже криминальное - с комическим. Главный герой - человек неверующий, но вынужден обратиться за помощью к ксендзу. Для того история с говорящим духом - в лучшем случае неудачная шутка, но ради спасения невиновного он соглашается. Процедура выглядит тем более анекдотичной, что обнаружив в церкви всего пару своих убогих прижиненных приятелей, призрак выражает недовольство, и чтобы собрать народ, полицейскому приходится арестовать всех посетителей пивной, дабы препроводить их в церковь. Типично польское сочетание искренней и даже несколько болезненной религиозности с самоиронией и юмором, иногда черным. Фильм, впрочем, более чем средний и за исключением последних нескольких эпизодов довольно скучный.

"Любовь на подиуме", реж. Кшиштоф Ланг - невзыскательная коммерческая поделка, что-то среднее между "Дьявол носит Прада" и "Глянцем" Кончаловского в сильно упрощенном варианте того и другого. Девушка Юлька жарила рыбу в приморской деревушке для туристов, но собралась в город, а после того, как застукала на пляже своего парня с другой, готова была просто без оглядки бежать. В городе добрая тетя Марта, уважаемый парикмахер, поспособствовала тому, чтобы девушку заметила владелица модельного агентства. Но едва только гламурный фотограф предложил ей раздеться, с ужасом бежала и снова попала в официантки. Однако ее успел заметить владелец фешенебельного курорта и выбрал ее в качестве рекламной модели - девушка согласилась на уговоры. Дальше я смотреть не стал, потому что вроде как все слишком просто и понятно - потом уточнил на всякий случай, не ожидал ли зрителей ближе к финалу неожиданный поворот, но, как я и думал, ничего похожего. В роли тети Марты снялась Барбара Брыльска, в Польше давно уже практически не работающая, да и этот образ - проходной, чисто технический, ничего интересного. С сожалением приходится отмечать, что, помимо качества видеопроекции, показы польского фестиваля убивают чудовищным переводом, а титры к фильму "Любовь на подиме" как будто и вовсе изготовили, пропустив оригинальный текст через электронный переводчик и даже не потрудившись перечитать то, что получилось. Так что даже такой примитивный фильм во многих моментах приходилось додумывать самостоятельно вопреки субтитрам.

"0_1_0" реж. Петр Лазаркевич - напротив, кино с претензией на эксперимент, и претензия не вполне безосновательна. Семь новелл, семь дуэтов М+Ж (с незначительным участием третьих и четвертых лиц) связана локально (действие происходит в приморском городке), хронологически (вечер накануне грозы, грозовая ночь и утро после нее), характерологически и сюжетно (некоторые персонажи разных эпизодов косвенно соприкасаются друг с другом), но все-таки это отдельные самодостаточные истории, условность которых предполагает более органичное их воплощение на театральной сцене, нежели на киноэкране, особенно если во всех семи дуэтах была бы занята одна и та же пара исполнителей. Истории достаточно разноплановые, но в чем-то похожие: муж с любовницей разбился на машине, после чего остался инвалидом, а жена за ним ухаживает, но вроде изменяет, и он страшно ревнует; мужчина признается женщине, уже готовой на серьезные отношения с ним, что он - транссексуал; сестра приносит брату, наркоману и гомосексуалисту, порошки, купленные на средства отца, которого брат ненавидит и не прощает ему самоубийства матери; бизнесвумен измывается над парнем по вызову и т.д. Последняя история - откровенно фантасмагорическая, про жену, которая держит в морозилке тело умершего супруга и общается с ним. Истории перемежаются агрессивно-яркими вспышками флэш-беков и сквозным "рамочным" сюжетом про охранника на пляже. Но ложно-многозначительная символика всеочищающей грозы или вагона, самоходом раскатывающего по железнодорожным перегонам, перегружают и во многом портят это неплохое в целом кино.

В анимационной подборке я многое уже видел раньше. Помимо основного блока показали какие-то две нарезки исторического характера, я не совсем догнал, что это было и зачем, потому что мальчик, который переводил говорившую по-польски девочку на русский, лучше бы молчал, потому что девочкин польский и то был понятнее, чем его русский. Но уходил на середине программы все равно с сожалением, а "Большой побег", "Кинематограф" и "Ковчег" пересмотрел с огромным удовольствием. "Большой побег" Дамиана Ненова - забавный "боевичок" про солнышко из телепрогноза погоды, сбежавшее с экрана и попавшее под обстрел транзисторов. Великолепный "Ковчег" Гжегожа Йонкайтыса - рассказ про человека, который строит ковчег и старается спасти человечество от смертельного вируса, но сам является пациентом санатория "Ковчег". Гениальный "Кинематограф" Томаша Багиньски - драма изобретателя, положившего жизнь на создание кино и не заметившего, как верная жена, служившая ему и музой, и помощником, и актрисой-моделью, умерла от туберкулеза, пока он был занят своей мечтой, а к моменту, когда он ее безвозвратно потерял, уже появилось творение братьев Люмьер. Этот короткий мультик в чем-то, как мне кажется, пересекается с "В присутстве клоуна", моим любимым фильмом Бергмана. Ну а в целом анимация Йонкайтыса и Багиньского (в подборку был включен и не менее гениальный "Собор", я его на этот раз не увидел, не досидел, но смотрел раньше) подводит к пониманию иллюзорности и тщете человеческих усилий на пороге тотального распада мироздания и крушения всех привычных устоев. Из новых для меня работ очень понравилась "Заноза" Войтека Вавщика, героиня которой - парковая скамейка, влюбившаяся в девушку и возмечтавшая о счастливой взаимности. "Красотка" Михала Сохи интересна скорее визуальным решением в красно-бело-черных тонах и эстетике, близкой к плакатам 20-30-х годов или более поздним карикатурам.
маски

"Саган" реж. Диана Кюри ("Встречи с Аrte" в "35 мм")

Самая первая запись в этом дневнике отчасти навеяна одним из романов Франсуазы Саган, среди остальных есть и текст, представляющий собой полустилизацию-полупародию под ее манеру повествования, и посвящение ее памяти, и много-много заметок о конкретных ее книгах, об экранизациях ее романов и постановках ее пьес. Понятно, что Саган не была великой писательницей, ни тем более великим писателем - но она из числа тех, может, и средних авторов, которые стоят многих иных великих. В фильме же, где героиню с 1950-х годов до момента смерти, то есть полвека с лишком, играет одна Сильви Тестю, и делает это удивительно тонко (а в роли ее брата Жака, если только я не обознался, Гийом Галлиен, на позапрошлогоднем Арте презентовавший "Мсье Макса" Агьона, где он сыграл молодого Жакоба), дело представлено таким образом, будто Саган как личность была интереснее ее книг. В то время как в действительности, насколько я могу судить, ровно наоборот.

Киношная Саган - непонятная современниками и полузабытая ближайшими потомками мыслительница, своеобразный символ конкретной эпохи и в то же время воплощение вечного образа художника, стоящего выше толпы, гадкого и мерзкого "не так же, как вы, иначе", но в окружении подлиз и предателей завершающего свой земной путь в полном одиночестве. По моему глубокому убеждению, Саган сначала посмеялась бы над такой концепцией своей биографии, а потом пришла бы в ужас, может, даже и в ярость. За два часа экранного времени фильма вскользь упоминается несколько названий ее книг, в основном ранних - "Здравствуй, грусть", естественно, "Любители ли вы Брамса", "Синяки на душе" - пожалуй, что и все. Через запятую и походя звучат имена Билли Холлидей и Теннесси Уильямса, Сартр даже и не звучит, не говоря уже о появлении на экране в качестве эпизодического, но важного персонажа - Саган стала последним близком другом Сартра незадолго до его смерти, когда и сама уже была немолода. Зато не всегда внятные бытовые эпизоды, из которых, кстати, трудно, а не зная контекста и вовсе невозможно понять, с кем и какие отношения Саган поддерживала (возможны законные вопросы: она что - лесбиянка? а муж ее - гомосексуалист?) перемежаются "лирическими отступлениями", где на фоне "прогулочных" кинозарисовок за кадром вопроизводятся те или иные философические сентенции героини с претензией на глубокомыслие.

Лучше других удались комические эпизоды - например, где в дом к Саган приходят полицейские с обыском, она пытается спрятать сумку с наркотиками, а ее собака, играя, эту сумку вытаскивает и рассыпает порошок по полу, в то время как полиция перерывает все вокруг вверх дном. Неплохи или как минимум приемлемы моменты, где Саган предстает человеком своего времени - скажем, она с друзьями наблюдает по телевизору студенческую революцию ("ирреволюцию") и, как полагается французской писательнице, сочувствуя "бунтарям", демонстрирует свое непонимание и недоумение как по поводу их действий, так и в еще большей степени по поводу их идеалов, а окружающие забавляются, предлагая Саган выбрать, на какой из ее дорогих машин лучше поехать к баррикадам. Хуже всего - мелодраматические, причем ни одной сцены хотя бы с отдаленным намеком на эротику в фильме нет - что, учитывая характер, образ жизни и природу творчества героини, просто нонсенс, можно подумать, что с женщинами Саган только дружила, со своими мужьями разводилась раньше, чем успевала выйти замуж, а единственного сына не то подобрала на улице, не то родила каким-то непорочным образом, при том что верующей она отнюдь себя не считала - но, допустим, это детали, к тому же субъективно воспринятые. Саган представлена жертвой обстоятельств - это мой главный упрек к авторам фильма, с точки зрения художественной, если бы ее заглавной героиней была вымышленная, а не реально и не так уж давно жившая на этом свете женщина, достаточно удачного. Но плохое хорошее кино всегда хуже просто плохого.
маски

"Казимир и Каролина" Эдена фон Хорвата, Театр де ля Виль, Париж, реж. Эммануэль Демарси-Мота

С изумлением обнаружил уже после того, как посмотрел спектакль, в процитированной рецензии "Юманите" (оказывается, этот шпионский листок все еще выходит!), что в постановке занята Сильви Тестю. В списке заявленных на гастролях актеров ее, впрочем, не было, зато была Элоди Буше, которую я, признаться, в толпе на сцене тоже не опознал, хотя хорошо помню ее мордашку прежде всего по фильмам Жан-Марка Барра и Паскаля Арнольда - правда, давно уже это было. Но в числе многочисленных артистов и посреди громоздких декораций, каких хватило бы на десяток-другой среднеевропейских современных спектаклей (иллюминированный тир, две катальные горы, длинный стол пивной, многоярусные трибуны в глубине сцены), трудно было бы обнаружить и личности более известные. Да не очень-то и хотелось, настолько неувлекательным несмотря на натужную, искусственную динамику оказалось зрелище.

Пьеса Эдена фон Хорвата (никогда раньше не слышал о таком драматурге) написана в 1931 году и посвящена безработице в Германии периода "великой депрессии": на традиционной осенней мюнхенской ярмарке сталкиваются разные персонажи, в том числе заглавные герои - шофера Казимира, лишившегося работы, бросила невеста Каролина, у которой тут же обнаружился новый ухажер, и еще один, а она пытается доказать бывшему жениху, что оставила его совсем не из материальных соображений. Можно только предположить, что режиссера, осуществившего постановку совсем недавно, в 2009-м, это сочинение привлекло актуальностью темы в период экономического кризиса. Актуальность, однако, оказалась мнимой уже в силу, мягко говоря, не самого выдающегося качества драматургии. Режиссер же вместо того, чтобы попробовать, как некоторые его коллеги поступают в таких случаях, сварить "кашу из топора" (иногда даже вкусно получается, как недавно у Половцевой с "Хорошенькой" Найденова - топор, правда, и в ее случае недоварился, придется еще поварить), тупо всерьез разыгрывает пьесу, как если бы она представляла из себя безусловный шедевр. В результате выходит суетливое, невнятное, бессмысленное и нудное представление, такой недо-Брехт и недо-Фассбиндер в одном флаконе.

Занятным эпизодом этого не лучшим образом стилизованного ярмарочного балагана становится собственно "балаган", цирк с участием "человека-волка", гологрудых сиамских близняшек не первой молодости, волосатой женщины-трансвестита и т.п. - да и этот цирк уродов шедевральным не назовешь. Неплохой эффект производит колесный макет лошади в натуральную величину, появляющийся ближе к финалу. Прочая же социально-историческая драма, призванная задним числом напугать сытую европейскую публику призраком нацизма и в качестве выразительных средств не чурающаяся даже хорового исполнения баркаролы из "Сказок Гофмана" Оффенбаха, оставляет впечатление претенциозной халтуры. Вполне возможно, что французские театральные деятели на своем уровне искренне переживают несовершенство мира и испытывают понятное желание его улучшить. Но для них было бы намного продуктивнее начать это улучшение с собственных опусов.
маски

"Влюбленные" К.Гольдони в Малом театре (филиал), реж. Стефано де Лука

Мы долго с безумной феей вспоминали, откуда нам известно имя Стефано де Лука - вроде бы где-то мы с ним уже сталкивались, но так и не вспомнили. Зато совершенно точно ту же пьесу два года назад школа "Пикколо ди Милано" привозила на "Твой шанс":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1154775.html?nc=10

В постановке же де Лука в Малом традиции комедии дель арте, в которых решены в разной степени второстепенные персонажи пьесы, вплоть до откровенного фарсового образа слуги Суччилио, соединены с реалистическим и психологическим театром - в этой эстетике работают прежде всего исполнители главных героев, и такой подход - тоже тенденция сегодняшних итальянских постановок Гольдони, достаточно вспомнить "Дачную трилогию" уже самого "Пикколо":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1281073.html?mode=reply

В сценографии также присутствуют элементы реалистического театра: жилище обедневшего горожанина Фабрицио представляет собой помещение, видавшее лучшие времена - стены облупились и все в потеках, на полу - тазики для сбора воды, зеркало снято и прислонено к стене (в кульминационный момент его с грохотом разбивают подсвечником), меблировка скудная, а о прошлом напоминают сохранившиеся детские игрушки. В то же время отдельные элементы бутафории режиссер использует в нарочито условном ключе и делает их предметом едва ли не клоунады. Скажем, апельсины, корзину которых присылает в первом акте своей возлюбленной Эуджении богатый горожанин Фульдженцио, несколько раз рассыпаются по сцене, их собирают и рассыпают снова, затем в отчаянии возлюбленный Фульдженцио начинает грызть плод вместе с кожурой, невеста выжимает сок из апельсина ему в рот, а в финале первого гольдониевского действия (антракт в спектакле Малого - после второго) держит в руке выжатый апельсин как символ собственного душевного истощения, вызванного болезненной ревностью. Подобным образом, но много проще и грубее, обходится во втором акте, то есть во второй картине первого действия, дядюшка Фабрицио с муляжами продуктов, закупленных на деньги, полученные за отданные в залог столовые приборы - он только что не цирковые трюки показывает с помощью кусков мяса и потрохов из папье-маше.

Слышал, будто Марцевич, изначально заявленный на роль Фабрицио, играть в спектакле не будет. Не знаю, правда ли, но в составе, который я видел на прогоне, играл Низовой - сбиваясь на свои приросшие к нему намертво "мухтаровские" ужимки, но живенько прихрамывая соответственно предложенному режиссером рисунку. Его слугу Суччилио должен играть Носик (Владимир Бенедиктович, естественно), но тут он сидел в зале, вероятно, в связи с тем, что только что уже выпустил одну премьеру с Галиным.

Актерские работы в спектакле вообще достойные - без блеска, в подобных случаях, пожалуй, как никогда необходимого, но и без единого провала. Вполне приемлемая главная пара - Доброван-Фульдженцио и Абрамова-Эуджения, если и уступают по эффектности Дривеню-графу Роберто, то потому прежде всего, что у него более выигрышная роль, более эксцентричный образ, манерного напомаженного аристократа. Молочная-Клоринда, Жевакина-Лизетта и все остальные - на своем месте. Проблема спектакля не в исполнителях и, по большому счету, даже не в режиссуре - она в пьесе, которую сегодня если и можно ставить, то как чистый фарс. А следовательно, все-таки и в режиссуре тоже, поскольку постановщик пытается найти в этом опусе Гольдони психологические глубины и патологию любовного чувства, каковых автор, вне всяких сомнений, всерьез не подразумевал.
маски

"Носитель. Избранное", проект М.Угарова, М.Курочкина, К.Матвиенко, исп. А.Юдников в Театре.док

Из "Художественного" я вышел без восьми минут десять и решил, что на метро с пересадкой буду ехать дольше, чем идти пешком - пошел через бульварное кольцо и Малую Бронную, и хотя под конец, несмотря на хорошее знание местности, все же чуть промахнулся, не свернув вовремя на Большой Козихинский и сделав в результате маленький ненужный крюк - но для бешеной собаки это вообще не крюк - за пятнадцать минут домчал до Дока. Где с изумлением обнаружил, что помимо нас с безумной феей в зале находится еще человек пять, включая и самого Максима Курочкина, и еще какого-то неопознанного дяденьки, заметившего, что город перекрыт на репетицию парада, с таким видом, будто к Доку публика подъезжает на персональных лимузинах. Представление вместо предполагаемых сорока пяти минут длилось полтора часа плюс небольшое обсуждение, и если честно, показалось мне при всей продуктивности концепции не вполне продуманным и не лучшим образом выстроенным.

Под фонограмму музыкальной заставки советской "Кинопанорамы" исполнитель в маске и с картонной коробкой из-под телевизора на голове, раздвигая створки "экрана", начинает вещать, затем продолжает уже без коробки, объясняя, почему важно вслух пересказывать известные вроде бы фильмы. Мол, с одной стороны, считается, что сегодня визуальная культура победила культуру слова, и такой пересказ - маленький акт сопротивления торжеству изображения над высказыванием; с другой, в более или менее отдаленном будущем, когда развитие технологии приведет человечество к полному краху и жизнь вернется к уровню каменного века, такие изустные рассказы будут особенно ценится, как ценились они, например, на зоне, где интеллигенты таким образом выживали, а Роберт Штильмарк даже сочинил "Наследника из Калькутты". Юдников вспоминает также телеспектакль "Бездна" по рассказу Рэя Брэдбери с Сергеем Юрским в главной роли, где Юрский играл одного из немногих уцелевших в ядерной войне, заставших прежнюю, мирную жизнь и теперь рассказывающих о ней тем, кто ничего другого, кроме голода, насилия, убожества и отчаяния не видел. Кстати, Юдников этого особо не оговаривает, но у Юрского в "Бездне" был и непосредственно эпизод пересказа фильма, во всяком случае, он изображает комика, поедающего воображаемые фрукты - я сам когда-то очень любил этот телеспектакль, как и в целом серию "Этот фантастический мир", популярную во второй половине 80-х-начале 90-х (стоит, может быть, вспомнить, раз пошла такая пьянка, что в самом последнем выпуске цикла, телеспектакле "Где бы ты ни был" по повести "Психодинамика колдовства", главную роль сыграла юная актриса Ксения Волынцева, вскоре прославившаяся в новые уже времена под пседонимом Стриж; но это к слову).

Так вот эта "рамочная" конструкция, как мне показалась, в проекте - наиболее интересная и концептуально значимая. Основное же содержание действа составляет спонтанный и построенный на импровизации пересказ того или иного популярного фильма. Неделей раньше, говорят, Юдников таким манером пересказал "Убей меня нежно", а мы слушали в его переложении сюжет "Аватара". Не только, впрочем, сюжет. Пересказ в той форме, которая предложена в проекте "Носитель", представляет собой, во-первых, выход в широкое ассоциативное поле, где, если брать непосредственно "Аватар", к фильму проводятся аналогии одновременно и с "Апокалипсисом сегодня" Копполы, и с гэдээровскими вестернами при участии югославских актеров типа "Верная рука - друг индейцев", запомнившихся исполнителю с детства, и русских сказок, где Змей Горыныч вполне сопоставим с "птеродактилями" планеты Пандорра и т.д.; во-вторых, имитацию аудио-визуальных спецэффектов многомиллионного блокбастера без какого-либо дополнительного инструментария, исключительно через пластику и голос актера. То и другое, разумеется, порождает закономерный и заложенный в идею спектакля комический эффект. Однако сам сюжет при этом излагается столь подробно и, за отдельными приятными исключениями, довольно точно, что между возникновением культурологических параллелей и имитацией аудио-визуальных спецэффектов приходится немало поскучать. Плодотворнее было бы расширить "рамку" и распространить внутреннюю систему ассоциаций, а собственно пересказ сократить и свести к минимуму, тогда в один вечер можно было бы уложить несколько блоков, посвященных разным фильмам, и при едином подходе к разноплановому материалу еще сильнее углубить исходный посыл проекта.
маски

"Катынь" реж. Анджей Вайда

Напрасно пан Вайда старался подлизать жопу русским - если бы не обстоятельства, нигде помимо ВГИКа и Дома кино его "полотно" не увидели бы. Вайду можно понять - у русских он идет за гения и живого классика, тогда как в остальном мире забыт и никому не нужен. Но вместе с тем он как мог старался и перед соотечественниками не ударить в грязь лицом. При таком исходном противоречии интересов результат и не мог быть иным. Под слащавый симфонический саундтрек Кшиштофа Пендерецкого на Польшу нападают с двух сторон внезапно, но вполне ожидаемого побратавшиеся нацисты и русские. Отождествляя вермахт с Красной Армией (параллельный сюжет - интернированные немцами польские профессора), Вайда в то же самое время отделяет Россию и русских от СССР и НКВД - при том что сами русские в подавляющем своем большинстве не отделяют. Русские насильники и убийцы у Вайды безлики, как если бы это были инопланетяне, прилетевшие, сделавшие свое черное дело и исчезнувшие без следа, все зло персонифицировано в Сталине, а отдельно взятый русский Иван (довольно крупная роль Сергея Гармаша) - просто святой, единственная его цель - спасти жену польского офицера от высылки, и для себя ему ничего не надо, сам он уверен, что погибнет при следующей агрессивной акции русских, нападении на Финляндию.

Что русские и нацисты стоили друг друга, сегодня мало мальски думающему человеку очевидно и без фильмов Вайды (а русским все равно ничего не докажешь, не стоит напрягаться). Куда как актуальнее было бы в этом сопоставлении прояснить, что русские причинили Европе и прежде всего Польше намного больше зла, чем нацисты, и продолжают причинять по сей день, не собираясь отказываться от агрессивных намерений, все новые и весьма недвусмысленные подтверждения чему приходят ежечасно. Такие фильмы, как "Катынь", даже если закрыть глаза на посредственное художественное качество, просто бессмысленны, их время безнадежно прошло, как и время самого Вайды, которого и в лучшие-то его годы сильно переоценивали.
маски

Юрий Мамлеев в "Школе злословия"

Так получилось, что буквально несколькими днями ранее мне довелось наблюдать Мамлеева вживе и на расстоянии довольно близком - и я поразился, насколько такой действительно крупный писатель (творчество его я знаю не слишком хорошо, но и на этом уровне очевидно, что крупный) настолько неинтересно говорит. А в "Школе злословия" он говорил не просто неинтересно, но такую пургу нес, что будь на его месте кто другой, тетушки наверняка на смех бы подняли все эти задвиги про параллельные миры, где отсутствует духовая вертикаль и выходы в иное, про настоящую астрологию, противопоставленную нынешней, про знание, аккумулирующее все религиозные учения и соотнесенное с наукой... Ужасное ощущение возникает, когда алкоголизм выдается за духовную практику, а белогорячечный бред советских интеллигентов - за мистическое откровение. В сравнении с этой уродливой картиной даже Кирсан Илюмжинов у Познера, нагло врущий с улыбкой по любому поводу, выглядел более презентабельно.