April 23rd, 2010

маски

"Весенняя лихорадка" реж. Лоу Е в "35 мм"

Жена нанимает агента с фотоаппаратом, чтобы проследить за мужем, который изменяет ей с мужчиной. Получив все доказательства, она старается вернуть мужа и разбить его союз с любимым. Чем доводит мужа до самоубийства - тот вскрывает себе вены. После чего агент, у которого тоже была девушка, заводит роман с оставшихся в живых объектом наблюдения, а вдова - с агентом, и, окончательно доведенная до отчаяния, перерезает виновнику своих бед горло куском стекла. Снято все это так, как будто каждый кадр вручную разрисован - все в дымке, с игрой цвета и света, красота неописуемая, под Вонг Кар Вая сработанная, очевидно. Смотреть фильм, тем не менее, физически невозможно, настолько он при всей своей пошловатой красивости пустой, тупой и скучный. Если б не гомосексуальная подоплека, фильма вообще не случилось бы как факта, но и геи не спасают, так как самая обыкновенная, плоская мелодрама выдается за философскую и эстетскую притчу, с поэтическими цитатами и иероглифами поверх пейзажей и изображений цветов крупным планом.

Один знакомый, который о кино знает намного больше, чем я, благо имеет специальное образование, про "Весеннюю лихорадку", согласившись с моей сугубо эмоциональной оценкой, сказал, что это экспортный вариант азиатского фильма и что в картине нет ничего по-настоящему китайского, за исключением разве что китайцев. Но я бы добавил, что наличие китайцев окончательно запутывает все дело, ведь героев порой трудно идентифицировать, ну а поскольку они еще и все друг с другом трахаются, причем не враз, когда их еще можно было бы как-то различить, а попеременно, голова просто кругом идет.
маски

"33 сцены из жизни" реж. Малгожата Шумовска (фестиваль польского кино)

Открытие 3-го фестиваля польского кино в силу понятных обстоятельств особого веселья и не обещало, но все-таки зрелище оказалось еще более грустным, чем можно было ожидать. В искренности таких, в общем-то, приличных людей, как Голутва, Лужина и Лачина (хотя "статусный" уровень персон, и "звезд", и чиновников, мог бы быть повыше, учитывая опять же обстоятельства - но обошлись в лучшем случае третьими замами министров) сомневаться повода нет, однако и они демонстрировали на собственном примере, насколько Польша - другой мир по отношению к России. Происходящее напомнило мне анекдот про встречу старых друзей, которые долго не виделись:
- Ну как твои дела?
- Да вот, жену только что похоронил...
- Так ты женился? А я не знал! Ну поздравляю тебя!!

После целого часа невыносимого и второсортного официоза показали фильм, которым почти в последний момент заменили другой - тот, что изначально планировался на открытие фестиваля, посчитали неуместно веселым, а "33 сцены", очевидно, выбирали по тематическую принципу, а не по художественному уровню. Драма с большим количеством смертей, наверное, и в самом деле больше подходила к случаю, чем какая-нибудь комедия. Но увы, картина оказалась слабой, во всяком случае, для польского кино. Надо, правда, учитывать, что поляки, похоже, совсем плохо снимать просто не умеют, я, по крайней мере, не видел в своей жизни ни одного откровенного говеного польского фильма - при том что если из 10 русскоязычных картин хотя бы одна оказывается мало-мальски приличной, это уже хорошая статистика. Можно подумать, что до нас доходит просто все самое лучшее - но почему-то на остальные национальные кинематографии стран Европы (про Азию и Африку я вообще не говорю) это правило не распространяется, среди фильмов из Германии или Британии откровенно плохих или не слишком хороших всегда больше, чем по-настоящему удачных, французское кино, похоже, в еще большей жопе, чем даже русское, ну а израильские фильмы, остается с прискорбием констатировать, сплошь несмотрибельны. Тем обиднее, что на открытии польского фестиваля довелось увидетькартину, мягко говоря, посредственную.

Впрочем, и в среднем польском фильме вопросы поднимаются важные и фундаментальные. Юлия - арт-фотограф, ей 30 лет, она замужем и у нее все в порядке. Но сначала умирает любимая собака, потом заболевает и тоже умирает, причем медленно и мучительно, мать, известная писательница-детективщица, а вскоре, вслед за матерью, и отец. Тем временем у Юлии начинается роман с другом и соседом по мастерской Адрианом, хотя молодой муж-композитор Петр вроде бы не дает никаких поводов для измен. Как это вообще свойственно польскому кино, и в лучших, и не в самых выдающихся его образцах, как в данном случае, сексуальная проблематика переплетается с религиозной. К умирающей матери приводят священника-расстригу, он, прежде чем совершить обряд помазания, уточняет, имеет ли он на это право, но оказывается, что в исключительных случаях может. Он же снаряжает в последний путь и мужа-вдовца. Понять, почему этот фильм впервые после "Белого" Кесьлевского получил приз в Локарно, в общем-то, можно, но не без усилий, поскольку несмотря на некоторое внешнее сходство, художественный уровень "33 сцен" и "Трех цветов" несопоставим.
маски

"Как на ладони" реж. Алан Болл; "Да не может быть" реж. Адам Брукс

Даже если бы телеканалы договаривались нарочно, не договорились бы до такого: в одно и то же время по "России" и НТВ поставили американские фильмы 2008 года, никогда у нас не шедшие в прокате и на фестивалях, и что самое смешное, с главными героинями - сексуально озабоченными девочками-подростками.

По аннотации "Да не может быть" казался привлекательнее: десятилетняя Майя после урока по сексуальной грамоте в школе начинает расспрашивать отца, разъехавшегося с матерью девочки, о его жизни до брака. Трудно было представить Райана Рейнольдса, который, хоть это ему и не по возрасту совсем, до сих пор играет молодых плейбоев, в роли разведенного папаши - ну, в общем, и правильно, что трудно, потому что разговор с дочкой - только "рамочный" сюжет, а основной разворачивается в ретроспекции: герой Рейнольдса рассказывает дочери о трех главных увлечениях в своей жизни, причем рассказывает как сказку, девушки фигурируют под условными именами, и девочка сама вынуждена догадаться, какая из них стала позднее ее мамой, а догадавшись, наладить папину личную жизнь - то есть, в сущности, это обычная романтическая комедия, только с чуть более усложненной, чем стандартная, композиционной структурой. Если чем-то "Да не может быть" и неординарен, то тем, что главный герой приезжает из Висконсина, чтобы участвовать в избирательной кампании Билла Клинтона, он - юный демократ и искренне верит, что Клинтон - святой, уважающий женщин и готовый в лепешку расшибиться ради афроамериканцев. После того, как начинаются скандалы, связанные с сексуальными домогательствами и супружескими изменами Клинтона, отношение к личности кумира у героя несколько корректируется, но не к идеологической платформе демократической партии.

"Как на ладони" по факту фильм куда более интересный, значительный в художественном отношении - и оттого еще больше поставил в тупик. История 13-летней Джазиры начинается с того, что живя с матерью, она позволяет ее сожителю побрить себе область бикини, и не просто позволяет, но, в общем-то, сама просит и проявляет инициативу - ее, видите ли, девочки в бассейне Чубакой дразнит. Но узнав об этом, мать, бестолковая настолько, что не знает даже, что значит Чубака, почитает за лучшее отправить преждевременно созревшую дочурку в Техас к отцу-ливанцу. Отец хоть и араб, но араб-христианин, и потому очень строг, а чаще всего жесток с дочерью, не разрешает ей разглядывать глянцевые журналы, дружить с чернокожим парнем и пользоваться гигиеническими тампонами. Разумеется, в политически продвинутом кино таким зверем может быть христианин, особенно если он при этом еще и араб - арабы-мусульмане, как известно, отличаются беспримерной терпимостью и вообще они лапочки. А вот христианин еще и Джорджу Бушу поклоняется, желает смерти Саддаму Хуссейну, а при любом удобном случае и в особенности в честь начала военной операции в Ираке поднимает национальный флаг США над своим газоном. По соседству живет еврей (его играет Аарон Экхарт), женатый и с сыном 10 лет, но он домогается Джазиры, лишает ее девственности рукой, а потом говорит, что его как резервиста призывают в Ирак, и девушка, провожая героя на войну, отдается ему на полу. Впрочем, к этому моменту она уже не только не девственница, но и имеет полноценный сексуальный опыт, потому что несмотря на запрет отца-араба, не только дружит, но и спит со школьником-негром, и даже перед тем, как сосед-еврей заявился к ней со своими грязными намерениями, обслужила сначала негритенка, а потом уж и еврею дала, чтоб два раза не вставать. Когда же отец разозлился, обнаружив у Джазиры глянцевый журнал, она спряталась у беременной соседки и ее мужа. Где продолжила благополучно трахаться с негром. А когда заявился отец, заложила и негра, и еврея. Последнего как взрослого арестовали и выпустили под залог, первому повезло чуть больше, еще и потому, что Джазире так понравилось заниматься с ним сексом, что она решила не прекращать этого и после всего, что случилось. Да, а своего бойфренда, того, что первым побрил Джазире лобок (негритенок впоследствии тоже это делал, и Джазира тоже сама его об этом просила), мать девушки прогнала - нельзя ведь жить с таким мерзавцем!

Иногда хочется всерьез разобраться, что в головах у тех, кто сочиняет подобные истории и снимает по ним фильмы - а картина представляет собой экранизацию романа некой Алиши Эриан. Как должны быть устроены мозги, чтобы удавалось - и достаточно убедительно в художественном отношении - представить скороспелую арабскую шлюшку жертвой расовых предубеждений, педофилии и мужского шовинизма?! Во всех случаях инициатива, будь то интимная депиляция, взаимная мастурбация и прочие сексуальные действия вплоть до совокупления как такового, героиня либо сама предлагает остальным героям что-нибудь такое сделать, либо, как минимум, не протестует, а пассивно одобряет их поползновения. И тем не менее выдается за невинную овечку, пострадавшую от злодеев, причем злодеи тоже подразделяются по особым либеральным градациям: подросток-негр порочен больше в силу возраста и потому может быть в значительной степени оправдан; араб-христианин жесток и полон предрассудков, но все-таки он любящий отец; ну а еврей-педофил, да еще военный и республиканец - просто законченый негодяй, но в целом, конечно, все мужики - козлы, сторонники же Буша - сплошь мерзавцы-насильники. Или если взять конкретный эпизод, когда сосед приходит к Джазире и рассказывает - врет - что его отправляют в Ирак, как бы "вынуждая" ее отдаться, потому что ему якобы предстоит сражаться и погибнуть за США: а если бы его действительно призвали и сказанное им было правдой, девушка имела бы больше оснований ему отдаться? или давать потакать американскому империализму прогрессивная арабская девушка не должна ни при каких обстоятельствах? Самое же забавное, что при таком раскладе авторам еще и хочется, чтобы враги примирились и простили друг другу все обиды, в том числе и то, что папа-араб задавил кошку Белоснежку соседа-еврея, а кошачий трупик они с дочкой прятали в морозилке, рассчитывая впоследствии тихо сплавить его вместе с остальным мусором. В подобных случаях я вспоминаю вычитанный когда-то во френдленте документальный сюжет про одну либеральную французскую адвокатессу, защищавшую в суде группу африканских иммигрантов, камнями забивших насмерть свою соплеменницу за измену сожителю. Защиту свою передовая юристка строила на том, что именно так, камнями, и принято расправляться в племени проходивших по делу убийц с неверными женами, а значит, обвиняемые действовали в рамках собственной традиционной культуры и, следовательно, чинить им в этом препятствия означало бы принижать их национальную самодостаточность, а это уже расизм и совершенно несовместимо с европейскими понятиями о правах человека.