April 13th, 2010

маски

ритм памяти

Посол Польши у Познера предложил очень емкую, хотя и не совсем точную формулу - "ритм памяти". Неточную, поскольку, если я правильно понял, речь шла не столько о "ритме" в собственном смысле слова, сколько о "концентрации" исторической памяти в расчете на некую условную социологическую единицу. Смысл этой формулы, как я понимаю, в том, и это уже близко к тексту выступления посла, что есть масса вещей, о которых стоит помнить, но помнят о них непропорционально, несопоставимо мало.

Хорошо сказано. Но, возникшая вроде бы специально применительно к русским и к России, именно по отношению к ним эта формула не работает и никогда не сработает. И не только потому, что, как очень долго и подробно говорил Познер со своим гостем, русские до сих пор не отдали полякам львиную долю документов по Катынскому делу - в конце концов, чтобы понять, что русские - убийцы, сто с лишним томов дела читать не нужно, ничего принципиально нового оттуда не вычитаешь, достаточно и капли здравого смысла. И даже не только потому, что Путин заявил: мол, несправедливо возлагать на русский народ вину. Познер, правда, попытался заметить, что в Германии, где учится его внук, в школе ученикам объясняют, что за преступления нацистов отвечает не только Гитлер, но и все немецкий народ. Ну так потому внук Познера и учится в Германии. А дело совсем в другом.

Познер, конечно, умело воспользовался ситуацией, чтобы озвучить то, что при иных обстоятельствах, может, и не мог бы себе позволить. Большинство его вопросов были риторическими, послу оставалось только подтверждать сказанное. Но концы с концами все равно не сходятся. Очень легко и в теории очень правильно заявить: поляки отрицательно относятся не к русскому народу, но к системе и к эпохе. Однако как же быть, если сами русские не отделяют себя от той системы и той эпохи, к которой любой нормальный человек не может испытывать ничего помимо ужаса и отвращения? Или, это уже Познер, недорого стоит оговорка, что непосредственные виновные в конкретном преступлении, расстрелах поляков в 1940-м году, "ушли из жизни". Да как это ушли? Никуда не ушли, вон их сколько ходит по улицам до сих пор - "ветеранов", т.н. "героев", "освободителей", знай себе брякают своими медальками, а чуть потряси - так и натрясли бы враз не одну и не две сотни, а то и тысячи военных преступников, палачей народов Европы, живых и более-менее здоровых - тут бы их и на скамью подсудимых международного трибунала, в тюрьму, к стенке, а? Но даже в тех единичных случаях, когда в прибалтийских странах, в США, в той же Польшепредпринимаются отдельные подобные попытки, из России поднимается страшная вонь: "пересматривают итоги войны"! "переписывают историю"! "наших бьют"! И все это подло прикрывается спекуляциями на якобы противодействию "реабилитации фашизма", хотя именно Россия уже тысячу с лишним лет и является страной победившего фашизма. Красиво говорит Познер: "патриотизм не может иметь в качестве фундамента ложь". Но что же делать, если никакого другого фундамента у русского патриотизма не существует? И православные фашисты, и евреи-интеллигенты любят ту Россию и тех русских, которых сами себе выдумали, каждый - в соответствии со своим идеалом. Настоящую, невыдуманную Россию не любит никто, потому что, положа руку на сердце, любить ее не просто не за что, но физически невозможно.

Русские, однако, пересрали настолько, что с перепугу второй раз за неделю показали по телевизору "Катынь" Вайды. Но так и не сказали вслух просто и четко, кто же все-таки кого и за что расстрелял. И то же самое - с упавшим самолетом. Интернет забит "исследованиями" - и мне тоже ссылок накидали, не одни неспящие православные сидят в сети - по поводу траектории упавшего самолета. Я, если честно, не стал их читать - не уверен, что и специалист сможет объективно оценить эти изыскания, а я совсем ничего не понимаю. Но урок случившегося совсем не в том, как правильно строить самолеты и как правильно на них летать, и не в том, что надо открывать исторические архивы и задним числом, спустя 70 лет, осуждать убийц. Урок в другом: нельзя иметь дела с уродами. Просто нельзя. Нельзя ни при каких обстоятельствах - даже если выгодно, даже если принято, даже если по-другому неудобно, даже если от них некуда деваться. С уродами иметь дела нельзя. Нельзя обращаться к животным как к людям и ожидать от них, что они вдруг станут как люди себя вести. Не надо этого делать. Не надо. Не стоит заигрывать с Дьяволом - обыграть его не получится. Это всегда заканчивается катастрофой. Ничем другим это закончится не может.

Но все напрасно, все бесполезно. Снова говорят о "сближении" в результате трагедии. О каких-то мифических "простых людях", будто бы неожиданно обнаруживших общий "ритм памяти". Где польский посол увидел таких "простых людей", он не уточнил, я почитал комментарии в своем дневнике - там совсем другие "ритмы" обнаруживаются, или, может, туда "непростые" пишут? По ощущению от контраста между официальной демонстрацией "добрых намерений" и неколебимой русской народной верой в то, что везде должна быть Россия и все должны русских бояться, можно подумать, что сейчас на дворе год... ну нет, может, еще не 1940 и не 1939, может, и не 1937, но где-то примерно 1934-1935. А послезавтра была война. Выморочный мир проститутских западных демократий, смехотворных декоративных монархий, ооновского политического борделя и всей опереточной международной депломатии, пошлого правозащитного фарса, поощряющих иждивенчество и подавляющих предпринимательскую инициативу социальных систем, весь этот мир рассыплется от одного удара, и необязательно ядерного, от обычного пинка кирзового сапога. Да, может, и ну его, если уж им самим невмоготу?
маски

"Бандиты" Ж.Оффенбаха, Саратовский театр оперы и балета, реж. Андрей Сергеев

Музыка на удивление симпатичная - по-моему, более интересная и сложная, чем даже, несмотря на отсутствие главного ярко выраженного "шлягера", в "Орфее в аду", не говоря уже про остальные известные мне опусы Оффенбаха. И постановка Сергеева, пусть и не блещущая режиссерскими откровениями, достаточно добротная - артисты разведены по сцене и вписаны в сценографию, которая, конечно, тоже могла быть поизобретательнее, а то одни и те же облезлые стены что для бандитского логова, что для отеля, где принимают коронованных особ, смотрятся слишком уж большой условностью, но все-таки в пределах приличия. Но вот музыкальное качество - за гранью. Оркестр у Юрия Кочнева громыхает барабанами и тарелками со всей дури, ну это еще ничего, для оперетты сойдет. А солисты - ни петь, ни говорить не могут. По крайней мере, на чужой площадке и без нормальной подзвучки они капитально провалились. Аннотация обещала "филигранной выделки ансамбли", но если они и были, то остались по ту сторону оркестровой ямы, до зала, а я сидел во втором ряду партера, не дошли. Вокал слабенький даже для провинциальной музкомедии, для оперного театра - и вовсе криминальный. Но хуже того, что из разговорных диалогов, особенно в первом действии, можно было уловить лишь отдельные слова, по которым и оставалось реконструировать сюжет этой, в общем-то, не самой хрестоматийной вещицы.

Сюжет, кстати, не сложный, да и не слишком стройный. Престарелый бандит намеревается уйти на пенсию, но его дочь, вступившая в период романтических увлечений, влюбляется в хозяина шоколадной фермы, которую шайка папы накануне грабанула, и этот разоренный хозяин готов вступить в банду с условием, что будет вместе с маленькой разбойницей. Одновременно с этим дочка спасает жизнь еще одной потенциальной жертве бандитов. В то же время становится известно, что принц, задолжавший Гренаде шесть миллионов, способен и готов отдать только три из них, а в качестве компенсации за остальные согласен жениться на перезрелой гренадской принцессе. Отложив в сторону планы о пенсии, старый бандюган идет на "дело о трех миллионах", намереваясь захватить отель, где назначена встреча принца и принцессы, выдать дочь и своих подручных за гренадскую делегацию и присвоить миллионы. Но обнаруживается, что, во-первых, миллионов нет и в помине, министр финансов все украл до них и потратил на женщин, а во-вторых, принц - тот самый спасенный разбойницей молодой человек. Когда правда открывается, принц назначает бандита премьер-министром и предлагает ему сформировать из членов шайки новое правительство.

Режиссер и художник соблюли границу между условностью жанра и стремлением его актуализировать. Бандиты одеты в современные костюмы, их боевые подруги напоминают панкушек, но в то же время, скажем, свита гренадской принцессы и ее полуголого манерного пажа отплясывает с веерами в жилетках на голое тело некое подобие испанского танца. Одни солисты из последних сил старались вытянуть вокальную партию, забывая, что не в концерте участвуют, а в музыкально-комедийном представлении. Другие, наоборот, из кожи вон комиковали, до пения ли тут. Сама дородная принцесса, кстати, во время пляски на бис, похоже, упала, но это мелочи, если бы "Бандиты" были нормально спеты. Но в том качестве, в каком они оказались представлены в Москве, ничего кроме недоумения сей опус вызвать не мог. Аргументы типа "в Московской оперетте поют не лучше" по-своему справедливы, однако в Московскую-то оперетту никто иначе как на молодежные мюзиклы и не ходит, а тут все-таки - театр оперы и балета, которому делать скидки не пристало бы.
маски

Владимир Сарабьянов в "Школе злословия"

С Андреем Сарабьяновым тетушки в свое время говорили за авангард и за "современное искусство":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1018581.html?nc=6

А с Владимиром, само собой, за иконы и за православие. Очень интересно получается - считая себя православным, Сарабьянов пытается отбить у РПЦ иконы, чтобы сохранить их в качестве "исторического наследия", в то время как православие в принципе не признает такого понятия. Вообще тема "интеллигенция и православие" сегодня актуальна так же, как сто лет назад - "интеллигенция и революция". Антисоветски настроенные интеллигенты, сплошь евреи, кто еще до перестройки, у Алекса Меня, а большинство уже после, покрестились, рассуждая так: раз советская власть против православия, то православие - благо. Потом, когда холдинг РПЦ-КГБ проявил себя в полную силу, в церкви интеллигенты в основном разочаровались, и, как раньше придумывали себе другую Россию и другой русский народ, таких, какими интеллигентам их было удобно любить, потому что настоящие, данные в ощущениях Россия и русские у евреев-интеллигентов вызывали законное отвращение, так теперь изобрели "настоящее православие", умозрительно отделяя его от церковно-государственной доктрины и тем более от деятельности непосредственно РПЦ, которая, по сути, сводится к легализованному криминальному бизнесу. И вот теперь с этим криминальным бизнесом интеллигенты пытаются вести диалог за "круглым столом". И пока Сарабьянов и Лебедева что-то доказывают Чаплину и Легойде, иконы изымаются из музеев и пускаются в оборот. Лично меня это мало задевает - если я и готов считать православную икону произведением искусства, то в лучшем случае декоративно-прикладного, и в этом смысле скорее уж склонен согласиться с православными активистами - раздайте уже все по церквам и не парьтесь, пусть они своего Рублева хоть до дыр зацелуют.

Однако в программе было несколько моментов, которые для меня оказались если не совсем новыми, то неожиданными именно из уст православного искусствоведа, выступающего с позиций охранительно-музейных. Во-первых, Сарабьянов сказал, что закон, против которого "светская" общественность (к которой причисляет себя и сам православный Сарабьянов, что лишний раз доказывает - никакой "светской" общественности в России попросту нет) так активно выступает, продвигается не столько церковью, сколько чиновниками второго ряда, настолько православными, что чуть ли не святее патриарха уже. Во-вторых, и это просто парадокс, о котором я отчего-то никогда не задумывался и спасибо "ШЗ", что обратили на это внимание, православную икону как искусство, если уж это все-таки род искусства, миру открыл... В.И.Ленин, создав в 1919 году декретом Совнаркома "реставрационные мастерские". Сарабьянов оговорил, что мастерские создавались, чтобы отреставрированные иконы продать за границу, но, видимо, к моменту, когда дела пошли, православные уже отбили многие позиции, так что ничего продано не было, ограничились импрессионистами из Эрмитажа, но они-то бездуховные, их православным не так жалко. А до большевиков иконы в виде "черных досок" просто и не существовали в культурном обиходе вовсе. И в-третьих, Сарабьянов сказал, что церковь лучше, то бишь лояльнее и толерантнее, чем православные активисты, из коих он на примере программы Максима Шевченко, где участвовал (я не видел, "Судите сами" физически не могу смотреть), назвал конкретно двоих, и что характерно - ба, знакомые все лица: Никита Михалков и Юрий Вяземский, причем, по словам Сарабьянова, Вяземский усердствовал сильнее, чем Михалков. Но насчет того, что церковь лояльнее - тут Сарабьянов либо лукавит, либо искренне заблуждается по поводу этих волков в овечьей шкуре. Тем более, что кучка евреев-выкрестов, сделавших церковную карьеру - это только фасад РПЦ, рассчитанный как раз на обман зрения православных интеллигентов.