April 2nd, 2010

маски

как я посмотрел этим фильмом

Изумительная схема: пресс-показ в Петербург, премьеру после выхода в прокат... На рядовой сеанс в рядовой кинотеатр, помимо нас, халявщиков - одинокая девушка. Кино идет больше два часа. Сюжету в пересказе выглядит следующим образом: "старослужащий" метеоролог Сергей Витальевич (Сергей Пускепалис) поучает подзатыльниками молодому напарнику Пашке (Григорий Добрыгин), чтобы тот не филонить и внимательно следить за показания приборов, иначе пойдет прахом вся работа, проделанную аж с 1935 года. Так что когда с "большой земли" поступает радиограмму, что у Сергея Витальевича погибли в катастрофе семья, Павел не осмеливается сказать ему про этого до прихода транспорта, а транспорта в силу неблагоприятными погодными условиями задерживается. Всего оставшегося времени главным героям гоняются друг за другом по острову, старший стреляет, младший подсыпает в еду отраву, но в финале происходит примирение, прибывает наконец транспорт, а Сергею Витальевичу остается на острове один.

Между прочим, о том, что Паша приехал на практику, я знаю только из сопровождающих выход фильма пресс-материалов, непосредственно из картины за два с лишним часа об этом можно разве что догадаться, да и то не навярняка. То же касается и многого другого - кино очень трудно отделить от того контекста, который сопутствует выходу "Как я провел этим летом" в прокат с момента его "триумфа" в Берлине. Учитывая, что за фильмы побеждают в последние десятилетия на крупных международных фестиваля, сам этот факт от картины должен скорее отталкивать, впрочем, на фоне большинства других каннских, берлинских и прочих триумфаторов, не говоря уже про доморощенный и убогий ММКФ, картина Попогребского и впрямь сойдет за шедевр. Там, в Европе, еще не нахлебались русскими притчами на два с половиной часа экранного действие (точнее, бездействия) - мало им было Звягинцева. Тем более, что сами они хоть и пытаются работать в том же духе, но получается еще хуже, чем у русских коллег, а вот Филиппу Гранрье для своего "Озера" (кстати, очень любопытно сравнить его с "Как я провел...") пришлось нанимать актеров из России. У русских как будто монополия на "духовность" какая-то. Кое в чем это обусловлено объективными обстоятельствами. Но что для нормльного, здорового европейского сознания представляет собой рассказанная в фильме Попогребского история? Образец унижения человеческой личности, издевательство старшего (по возрасту и по должности) над младшим. Но русский интеллигент в этом издевательстве всегда способен отыскать духовную основу, а в унижении - призыв не к борьбе и не бегству (бежать, впрочем, некуда, и это тоже русская специфика), но к смирению и к восхождению в своем страдании к вершинам пресловутой "духовности". Потому так важно, чтобы дело происходило не на конкретной станции с указанием географических координат, дат, должностей и припиской "фильм основан на реальных событиях", столь популярной ныне на Западе, а "где-то на белом свете, там, где всегда мороз", и белые медведи на заднем плане тут приходятся ка нельзя кстати, а уж бочки с радиактивные отходами - ну какая духовность без радиации?!

Но тогда еще эффектнее было бы разыграть ту же историю не на метеостанции, а, скажем, в воинской части. Где один старослужащий привязал другого, молодого, к стулу, подержал его так денек другой, тому потом отрезали ноги, а заодно и гениталии, что только лишний раз способствовало духовному прозрению героя, да и фестивальному успеху фильма тоже.
маски

"Аnother sleepy dusty delta day" реж. Ян Фабр в центре "На Страстном"

Монологи самоубийц - модный тренд современной европейской драматургии. В тех редких случаях, когда их авторы и в самом деле совершают самоубийство, поставив точку в пьесе, они, возможно, даже имеют некоторую ценность, но это явно не случай Фабра. Уже на "Оргии толерантности" было ясно, что основы основ сегодняшней Европы он ненавидит совсем не так сильно, как пытается показать:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1579984.html?nc=1

От "Оргии толерантности", впрочем, "Аnother sleepy dusty delta day" выгодно отличается некоторыми обстоятельствами, такими как продолжительность - почти в два раза короче - и отсутствием на сцене явного телеснго уродства - на девушку-актрису, по крайней мере, смотреть не так противно, как на участников пресловутой "Оргии..."

До начала действа девушка долго сидит в кресле-качалке на правом краю авансцены, затем переходит к микрофону на левой и начинает свой монолог: разворачивает истертый по сгибам листок бумаги и читает послание самоубийцы. На протяжении часа она, пряча листок то в декольте, то в трусики, перемежает чтение танцем и пением посреди кучек каменного угля, по которым проложены рельсы игрушечной железной дороги и бегают паровозики на батарейках (кресло, между прочим, тоже качается с помощью специального маленького устройства, приделанного к нему сзади), а над всем этим великолепием развешаны клетки с канарейками, живыми, кроме одной - той, которую актриса бьет молотком по голове, но остальным тоже достается, их клетки в какой-то момент раскачиваются, как маятники.

Понятно, что на игрушечных паровозиках далеко не уедешь, да еще с откровенно графоманским псевдо-метафорическим текстом про неприятие гнусной и бесчеловечной капиталистической системы, вынуждающее всякую мысляющую личность сигануть с моста, поэтому актриса старается разнообразить свое поведение на сцене обычными для контемпорари данс конвульсиями с катанием по полу, она так же переносит горстями уголь из одной кучки в другую, а еще, ближе к финалу, обнажается топлес и вымазывает себя угольной пылью - то ли демонстрируя, сколь тяжек труд горняков, то ли в знак солидарности с эксплуатируемыми белой капиталистической мразью трудящимися стран третьего мира. Есть, правда, находки и поинтереснее - например, когда исполнительница кладет на игрушечные рельсы голову и открывает рот, куда едва не заезжает паровозик, или таким же манером раздвигает перед ним ноги (кстати, а депиляция для антиглобалистов - это дурной тон, да?). Дойдя в своем неприятии разлагающегося западного мира до точки она, разгоряченная переноской угля из одной кучи в другую, охлаждает себя пивной бутылкой, которую засовывает в трусы, поливая из нее груду угля и приговаривая: "Это - Бельгия!"

Как и случае с "Добровольно-принудительно" Рубена Остлунда, где в знак протеста против европейского уклада жизни герой засовывает себе национальный флаг в задницу, спектакль Фабра может порадовать именно российскую публику тем, что, мол, в России за такое судят, а в Европе это можно и даже приветствуется. Чему тут можно радоваться, особенно нам, ума не приложу, но суть в другом. С той абсолютной свободой при мощной финансовой поддержке, какую имеют европейские режиссеры, большинству из них попросту нечего делать, она вызывает у них растерянность: свежие мысли в голову не приходят, сильных эмоций они не испытывают... Остается демонстрировать свой "нон-конформизм", свое "несогласие", благо это ничем не грозит и приносит дивиденды как пиаровские, так и материальные, мало того, так еще и вопрос художественного качество выводит за скобки, ведь высказывание получается не чисто художественным, а в первую очередь социальным. Эпатаж этот давно уже никого не эпатирует, измазанная углем полуголая тетка не идет ни в какое сравнение с Сергеем Медведевым, на котором в недавнем перформансе Кирилла Серебренникова на малой сцене Художественного театра вообще ничего, кроме белой глины, не было, а ведь там еще и тексты звучали получше, Хайнера Мюллера как никак. Фабру же и его актрисе после того, как песенка про самоубийства спета раза четыре, капитализм проклят раз двадцать, девушка вся в угле измазалась и батарейки у паровозиков разрядились, не остается ничего другого, как провозгласить, что несмотря ни на что они верят в любовь.

Зато паровозики мне по-настоящему понравились - всегда хотел такую железную дорогу, но увы, не в пример по-прежнему загнивающей капиталистической Европе, в моем счастливом советском детстве достать такую без блата было невозможно. И еще птичку, хоть она и игрушечная тоже, жалко - за что ее бутылкой-то по голове? Или она не поняла бы по-другому, что при капитализме жить нельзя?
маски

"Потрошители" реж. Мигель Сапочник

Суррогатно-аватарная линия набирает обороты. Но как обычно, тема замены живых организмов или отдельных их органов искусственными аналогами - лишь повод "разоблачить" корпорации и лишний раз пнуть глобалистов, естественно, воспользовавшись плодами глобализации при выпуски поделки в мировой кинопрокат. Снова некое не столь отдаленное будущее, снова улыбчивые менеджеры предлагают доверчивым гражданам поставить в кредит имплантанты поврежденных органов, но лишь с целью обирать их до конца жизни. К злостным же неплательщикам посылают "потрошителей", вырезающих собственность компании прямо из человеческих тел.

Метафора бесчеловечной жестокости крупного бизнеса, прямо скажем, наглядная, а точнее, грубая и вульгарная. И несомненно, не просто своевременная, но и универсальная, бьющая сразу на две болевые точки: кризис кредитной системы и страховую медицину. Непонятно при этом, правда, в чем все-таки состоит пафос этого антикапиталистического плаката - "кому я должен, всем прощаю", что ли? Интересно, согласились бы продюсеры этого опуса просто подарить создателям этого опуса все вложенные в него средства? А если за все надо платить, как и прежде, как и всегда, то, может, не стоит делать из клиентов совсем уж недоумков, не понимающих, что за кредит придется расплачиваться, о чем их, кстати, честно предупреждают при заключении контракта? Долги и впрямь неприятно возвращать - берешь чужое и на время, отдаешь свои и навсегда, однако историческая практика показывает, что попытки переустроить жизнь на иных основаниях обходятся еще дороже для всех. Ну да это, впрочем, вопросы помимо собственно кино. Кино же, как любой антиутопии, присущи все родовые травмы этого жанра: схематичный сюжет, плоские герои, идеологическая предзаданность и вместе с тем внутренняя противоречивость. Причем сюжетная схема до неприличия типовая, если вспомнить совсем недавних "Воинов света", там только вместо заменителей органов речь шла о заменителях крови, а в остальном - один в один: сотрудник компании, оказавшись сам жертвой, становится на сторону пострадавших и возглавляет их борьбу против недавних коллег и начальства:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1620884.html?mode=reply

И точно так же как Итак Хоук в "Воинах света", герой Джуда Лоу теряет свое здоровое сердце на работе - правда, ему это "устраивает" лучший друг, которого играет Форест Уитакер, не желая, чтобы тот, поддавшись уговорам жены, перешел в отдел продаж и перестал калечить народ. Жена в результате уходит, забрав ребенка, но в своей подпольной деятельности герой встречает новую пассию и с ней забирается в главный офис, дабы уничтожить весь корпоративный архив и освободить человечество от долгов. Сама последовательность событий в фильме настолько нелепа и алогична даже для фантастического боевика, что эффектный ход, к которому авторы прибегают в финале - почти вся борьба, включая штурм главного хранилища данных, разворачивается в сознании героя после того, как ему вживили искусственный заменитель мозга - во многом вынужденный, иначе просто невозможно было объяснить, для чего, если архив все равно взрывают бомбой, надо было каждый орган мучительно сканировать по отдельности, взрезая тело по живому - но, между прочим, эта сцена в архиве, где пара влюбленных полосует друг друга скальпелями и, обнимаясь-целуясь, засовывает друг другу внутрь электроды, представляет собой настолько извращенный эротизм, что я такого, пожалуй, никогда прежде не видывал - вот этим эпизодом "Потрошители" в первую очередь и запоминаются.
маски

"Декабрьские мальчики" реж. Рон Харди, 2007

Сиротскую мелодраму всегда можно рассматривать в более широком контексте мелодрамы подростковой, основная проблематика - та же, поскольку тип героев - тот же (обусловленная возрастом сексуальная озабоченность, конфликты со старшими и т.п.), только обстоятельства чуть более экстремальные (замкнутое пространство, вынужденно более тесное общение, дополнительные внешние ограничения поведения и т.п.). "Декабрьские мальчики" в этом смысле, с одной стороны - типичный образец жанра: Австралия середины 20 века, четыре сироты-подростка, клички Плакса, Искра, Плевок и Карта, в честь того, что родились в декабре, получают "каникулы" и отправляются из приюта в пустыне на тихоокеанское побережье, пожить в доме престарелых супругов. Хозяева кажутся им старомодными и чересчур строгими, особенно хозяйка, и поначалу мальчики жалеют, что приехали - но недолго. Потому что, с другой стороны, фильм совершенно не похож ни на какую другую сегодняшнюю картину о приютах, в том числе и такие замечательные в своем роде произведения, как "Хористы" Кристофа Барратье (один из любимейших моих фильмов последних лет) или "Хребет дьявола" Гильермо дель Торо. В "Декабрьских мальчиках" вопреки развязанной ныне мусульманами и православными информационной войне против христианской церкви ни монахини в приюте, ни тем более семья, пригласившая сирот, вовсе не выглядят маньяками, единственное удовольствие которых состоит в истязании несчастных малолеток, выясняется, что старушка по прозвищу Капитан умирает от рака, и принять сирот она решила, чтобы всколыхнуть напоследок и свою жизнь, и жизнь всей деревушки; да и сами сироты - не такие уж несчастные, насколько это возможно в их бедственном, как ни крути, положении. Плакса, подслушав разговор соседской молодой пары об их желании усыновить одного из приютских, решает во что бы то ни стало добиться, чтобы усыновили именно его. Вскоре о намерении узнают остальные и завязывается конкурентная борьба, но в финале, когда решение об усыновлении Плаксы принимается, он с благодарностью отказывается, придя к выводу, что его настоящая семья - в приюте. Конфликт детей и взрослых тоже снят, и если кто выказывает себя в этой истории лицемерами, то сами дети, но и их за это никто не осуждает, они стараются понравиться потенциальным приемным родителям.

На Кинопоиске обычно помимо всех выходных данных дают какую-нибудь "ударную", ключевую фразу из фильма. Не заглядывал на страницу "Декабрьских мальчиков", но сам в качестве такой фразы предложил бы реплику одной из героинь: "Я верю не только в то, что вижу". Не знаю, как давно был написан роман Майкла Нунана, по которому снят фильм - в титрах стоит посвящение его памяти, стало быть, автора уже нет в живых - но определенно в наши дни подобное кино было бы невозможно ни в Европе, ни в Америке, где на страже своих интересов под видом политкорректности стоят арабские и русские агенты. В Австралии - пока возможно, хотя фильм Рона Харди при этом, конечно, не шедевр и, по-хорошему, чересчур сентиментален. А неординарным явлением его делает участие Дэниела Рэдклиффа в роли Карты.

Ни один актер, особенно тем или иным способом добившийся успеха, независимо от масштабов своего природного дарования не желает оставаться заложником роли, принесшей ему славу, и "звезды" киносериала про Гарри Поттера - не исключения. В конкурсе 29-го ММКФ участвовала картина Джереми Брока "Уроки вождения", где главную роль сыграл рыжий напарник Рэдклиффа по "Гарри Поттеру" Руперт Гринт:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/637066.html?nc=11

Сам Рэдклифф еще и в театре успел засветиться - недолго, зато ярко, его фотками в роли Алана из "Эквуса" Шеффера был забит весь интернет. Но сценического "Эквуса" я, само собой, не видел и не увижу никогда (а жаль, у меня совершенно особое отношение к этой пьесе), зато "Декабрьских мальчиков" показали по ТВ. И если не прочитать заранее, что Карту играет Рэдклифф, его в этой роли можно и не опознать - первый, хотя и не главный признак неплохого артиста. Он, между прочим, и не красавец, мягко говоря, а если верить указанному в аннотации году выхода, он гораздо старше своего персонажа даже с учетом того, что Карта - самый старший в четверке, и у него уже другие интересы, "усыновляться" он не хочет, его увлекает местная девчонка, в прибрежной пещере ожидающая пришествия инопланетян и, совратив сироту, сбегающая в город. Карта же впоследствии, как становится ясно из эпилога, принимает сан священника, работает в Африке, погибает там и его старые друзья спустя много лет развеивают прах на побережье, где им в детстве было так хорошо.