April 1st, 2010

маски

"Случай возле банка", "Добровольно-принудительно", реж. Рубен Остлунд в "35 мм"

Кульминацией фильма, если не сюжетной, то эмоциональной, становится эпизод очередной попойки в мужской компании, когда один из друзей, латентный гомосексуалист, к собственному и всех окружающих удовольствию позволяет запихнуть себе в задний проход - стоя при этом вниз головой, ни много ни мало! - древко от национального флага Швеции. Продвинутые кинокритики в восторге: мол, в России режиссера за эту судили бы, а в Швеции на Оскара выдвигают. С Россией, допустим, все понятно, а за шведов обидно, не за них самих даже, а за то, как сегодня принято обходиться с последними символами европейской идентичности. Я бы еще посмотрел, как засовывают кое-кому в жопу российский флаг, а мазохизм европейцев поднадоел, к тому же у Катрин Брейя в "Порнократии" герою пихали в зад грабли, так что флаг - вчерашний день.

Вспомнился анекдот: "Владимир Ильич, зачем вы завещали нам учиться, учиться и учиться?"-"Ничего я вам не завещал, я просто ручку расписывал!" Остлунд упорно расписывает ручку, в которой и чернила-то давно высохли, однако делает это с таким видом, будто должен поведать миру нечто страшно важное. Но кино, построенное на нескольких параллельных сюжетных планах без ярко выраженной фабулы, соединенных лишь системой лейтмотивов, могло казаться революционным пятьдесят лет назад и обычным назад лет пятнадцать-двадцать, сегодня такое композиционное решение - общее место, да чаще всего даже в рамках подобного формата удается создать что-нибудь более оригинальное. Школа, где трудный ученик попал под горячую руку учителя труда; экскурсионный автобус, водитель которого отказывается продолжит путь, пока пассажир, оторвавший штору в туалете, не признается в этом; девочки-малолетки, отправляющиеся по пьяни на поиски приключений; упомянутая мужская компания, где также по пьяни одному из друзей отсасывают хуй - в такую конструкцию при желании можно вписать и вчитать со стороны сколько угодно мыслей: насчет относительности свободы выбора в свободном обществе, насчет ответственности за последствия любых, в том числе внешне незначительных поступков, насчет легкости, с которой терпимость оборачивается агрессивностью - но это, ей-богу, напрасный труд.

Полнометражному "Добровольно-принудительно" предшествует короткометражка Остлунда "Случай возле банка" - реконструкция ограбления, когда за незадачливыми гангстерами наблюдают раздолбаи с мобильной видеокамерой, бодренький старичок пинает мотоцикл грабителей, охранники гоняют их почем зря, а мимо фасада лихо проносятся радостно гудящие участниками какого-то карнавала грузовики, такая же претенциозно-бессмысленная, только что в восемь раз короче.
маски

"Хлоя" реж. Атом Эгоян в "35 мм"

Муж-профессор Дэвид опаздывает на свой собственный день рождения, флиртуя со студенткой. Одержимая ревностью жена-гинеколог Кэтрин нанимает проститутку Хлою, чтобы та подцепила его и все ей рассказала. Девушка докладывает в деталях о прогулках, поцелуях и ласках, и настолько женщину заводит, что та и сама вступает с ней в связь. А когда пытается ее разорвать, девушка заводит роман с ее сыном Майклом, только что пережившим крушение первой любви, они занимаются сексом в супружеской постели родителей подростка, причем в кульминационный момент совокупления Хлоя поддерживает в себе возбуждения, вопреки пожеланию мальчика оглядываясь на гардероб с платьями и туфлями Кэтрин. А застигнутая в постели, выпадает из окна, и хотя успевает уцепиться за раму, разжимает руки и погибает. Спустя время счастливая семья празднует какую-то очередную дату, и муж с сыном наблюдают, как их мамочка клеится к какой-то толстой негритянке.

Как мне сказали, "Хлоя" - вольный римейк еще менее удачного, чем слабейший опус Эгояна, французского фильма "Натали" Анн Фонтейн с Фанни Ардан и Эмманюэль Беар. По-моему, с тем же успехом его можно считать римейком хоть "Теоремы" Пазолини, хоть моей любимейшей "Одинокой белой женщины", а пуще того - предыдущего фильма самого Эгояна "Где скрывается правда", в котором, кстати, впервые на моей памяти Колин Ферт сыграл гея, в чем столь преуспел впоследствии:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/501431.html?nc=2

Если в ранних своих картинах Эгоян здорово умел наводить тень на плетень, то переключившись с малобюджетного кино на более или менее коммерческое производство, потерялся окончательно - понятЬ, о чем он хочет сказать, невозможно, и есть подозрение, что ни о чем уже не хочет. В его фильмах, но это еще в "Экзотике" просматривалось, интрига держится на интимной тайне гомосексуального, как правило, характера, которая сама по себе мало чего стоит, но все-таки призвана выполнять функцию сюжетообразующего элемента, поскольку эта тайна подтачивает внешнее благополучие героев, что в "Где скрывается правда", что в "Хлое". В последней это благополучие главной героини чересчур уж лезет в глаза - роскошный дом, прекрасная работа, сын-музыкант, муж-искусствовед, плюс опять-таки еще в "Экзотике" проявившаяся любовь Эгояна к опере (муж на лекции рассказывает студентам про "Дон Жуана" Моцарта). А между тем ни Джулиане Мур, какое бы глубокомыслие она не старалась изображать, ни Лиаму Нисану в роли обманутого женой-лесбиянкой супруга играть практически нечего. Пучеглазая и бездарная Аманда Сефрис, играющая заглавную героиню, отвратительна как обычно. Разве что мальчик-сын ничего себе (Макс Тириот, которому сейчас уже 22, несколько лет назад сыграл юного главного героя в прологе "Телепорта"), ну так ведь не до мальчика же, когда речь о лесбиянках. Но вот поведение лесбиянки, кстати, показано очень правдоподобно: что Хлоя, что Кэтрин - лживые, агрессивные, непредсказуемые.
маски

"Ирония любви" реж. Александр Черняев, Ержан Рустембеков

Отсутствие предубеждений - не всегда благо. Хотя даже сегодняшняя русскоязычная романтическая кинокомедия может оказаться вполне пристойного уровня продукцией - к примеру, "Тариф новогодний", и это несмотря на то, что по сути фильм представляет собой развернутый рекламный ролик сотовой связи. В "Иронии любви" реклама скрытая, полускрытия и бесстыдно открытия хлещет фонтаном, но несмотрибельной картину делает не она. Сей опус - копродукция с "Казахфильмом", почему-то казахи как снимали, так и снимают какое-то кино. Причем эта специфика проекта определяет в нем все - от сюжета до кастинга. Главную героиню зовут Асель, и играет ее актриса по имени Асель: такое совпадение и без всякой дополнительной информации наводит на размышления, кто эта девушка и не ради нее ли персонально вся затея? Ну да ладно, тем более, подруги зовут героиню Ассоль, потому что любимая ее книга - "Алые паруса". Но в отличие от Ассоль из повести Грина, Асель не ждет сказочного принца, а уже дождалась, через несколько недель у нее свадьба. Жених - средних лет, но с доходами куда выше среднего казахский бизнесмен Алик, торгующий нефтью и через фильм по большей части проходящий как пассажир роскошного авто, пролетающего по широким, залитым незаходящим солнцем проспектам Астаны. У Асель есть две подруги, одна из которых работает не ТВ большой начальницей и обещает устроить Асель туда же, не понимая при этом, зачем той нужна работа. Но условием протекции становится пари - первый попавшийся парень должен объясниться в любви Асель не позднее чем через неделю. Чтобы не ждать долго, свободная женщина востока Асель берет на себя повышенные комсомольские обязательства: парень должен объясниться через три дня. С первым встречным, правда, выходит облом, потому что таковым оказывается рыжий "иванушка" Григорьев-Аполлонов. Вторым - Алексей Чадов, но уже в образе.

Чадов играет нехарактерную для своего традиционного амплуа разбитного простачка роль - ботаника-очкарика. Причем его Иван Виссарионович - ботаник не только по жизни, но и по образованию. А по профессии - еще и массажист при сборной Казахстана по синхронному плаванию. Провалив задание тренера купить на день рождения его дочери обезьяну (то есть он купил какую-то шимпанзе или макаку, но не уберег), он до кучи становится жертвой притязаний скучающей гламурной девицы, которая, однако же, за три дня сама так влюбляется по уши в своего ботаника, что передумывает выходить замуж за нефтяника и с новым женихом уезжает с несостоявшейся свадьбы на лошади, запустив букетом невесты в лучшую подругу. По психофизике Чадову образ стеснительного очкарика и чуть ли не девственника чужд абсолютно, а актер он хоть и не совсем уж бездарный (на фоне остальных в "Иронии любви" так просто талантище), но не настолько значительный, чтобы это несовпадение преодолеть. Вообще единственная, кому удается выглядеть в этой нелепице не совсем позорно - Ирина Розанова в роли полупомешанной, но отчасти трогательной ваниной мамы, больше напоминающей по поведению еврейскую мамашу. Розанова в последнее время только и играет, что матерей-стерв, но актриса хороша настолько, что ее роль в "Иронии любви" совершенно никак не пересекается с тем, что она делала, к примеру, в "Стилягах" (качество фильмов в целом я и не думаю сравнивать). Имеется также эпизод в галерее Пивзавода (видно, Винзавод не проплатил, поэтому в отличие от известного фитнес-клуба и других брендов его решили "зашифровать) и в телецентре, где персонаж Чадова попадает в студию к Николаю Дроздову вместо Ивана Охлобыстина (Дроздов и Охлобыстин фигурируют под вымышленными именами, но играют каждый сам себя, точнее, пародию на себя).

Зато одну из подруг главной героини играет Ольга Орлова. Что, учитывая участие в проекте Рената Давлетьярова как сопродюсера, совершенно естественно, непонятно же другое: если Давлетьяров так любит Орлову, почему не даст ей наконец главную роль, раз уж отсутствие минимальных актерских способностей у любимой женщины его все равно не смущает? А то из фильма в фильм она играет "лучших подруг" - неудобно как-то за Ольгу. Про "казахскую" составляющую лучше промолчать, обычный в подобных опусах топографический кретинизм (когда, скажем, выбегая из кинотеатра "Иллюзион" - а действие обязательно должно крутиться вокруг высотки на Котельнической - персонажи сразу попадают на Комсомольский проспект и все в том же духе на протяжении целого фильма) можно при желании списать на то, что "сами они не местные", но право, если уж не сценарист и не режиссер, то хотя бы редактор должен быть обратить внимание на лакуны, ляпы, неувязки и прочее. С другой стороны, если ставилась задача во всей красе показать Асель в роли Асель, а заодно подчеркнуть, что
русский с казахом - братья навек, то все остальное значения не имеет. Кстати, затертые "Алые паруса", которые Асель держит в руках на кухне у Ивана, представляют собой фолиант страниц на 800: либо это полное собрание сочинений Александра Грина в одном томе, либо авторы этого кина никогда в жизни "Алых парусов" не то что не читали, но и не держали в руках. Да у них не только с литературой - с музыкой тоже проблемы, судя по саундтреку, где доминируют хиты времен "Мое сердце остановилось" "Сплина" и "Беги" сто лет как приказавшей долго жить "А-Меги".

Посмотрел уж заодно, чтоб два раза не вставать, 20-минутный кусок "Стан Хельсинга". Тоже, понятное дело, хуйня: пошло, глупо, совсем не смешно. Но что характерно - без обмана, видишь примерно то, что ожидаешь. А "Ирония любви" как романтическая, блин, комедия позиционируется.
маски

Гайдн, Моцарт, Шнитке, Шостакович в БЗК, "Виртуозы Москвы", дир. В.Спиваков

Оркестр, не размахивай Спиваков руками, играл бы как минимум не хуже, что маэстро сам блестяще доказал, исполнив на бис вместе с коллективом в качестве первой скрипки, а не дирижера, Серенаду Гайдна. Его же 85-й симфонии "Королева", открывавшей концерт, повезло меньше, ею он все-таки дирижировал, хотя музыка все равно замечательная, первой частью напомнившая более известную "Прощальную" симфонию. Три арии Моцарта для сопрано с оркестром отлично спела солистка Большого Анна Аглатова, включая и прекрасный номер из оперы "Король-пастух", даже названия которой я никогда не слышал, а музыки и подавно. Первую сонату Шнитке (1968) в переложении для струнного оркестра, скрипки и клавесина Спиваков играл сам вместе с Сергеем Безродным - вещь в чем-то загадочная, но и остроумная, в последней части заигрывающая, как это потом у Шнитке случалось все чаще, с мелодиями популярных песенок, но обрывающаяся парадоксальной, медитативной кодой. Шостаковича я вообще не очень люблю, а мелкие его произведения, как Прелюдия и Скерцо и в особенности Элегия и Полька, для меня проходят по части декоративно-прикладного искусства, и в целом программа, конечно, не супер, и не слишком насыщенная, но неплохая, приличная.
маски

"Праздник" реж. Игорь Сукачев, 2001

В связи с выходом "Дома солнца" очень кстати вспомнить кинодебют Сукачева, когда известный певун по имени Гарик, назвавшись режиссером и Игорем, впервые снял свое кино. По степени режиссерского дилетантизма "Дом солнца" ничем не уступит "Празднику", но сколько бы ни было нареканий в адрес "Дома солнца" по поводу сценария, они хотя бы уместны, потому что сценарий, во многом примитивный, а кое в чем, наоборот, чересчур мудреный, там хотя бы имел место, тогда как в "Празднике" драматургия отсутствует как факт. В деревне неподалеку от границы отмечают день рождения девочки, не зная о начале войны. Приходят немцы и примазавшийся к ним коллаборационист из города, старый знакомый отца именинницы, загоняет в реку и убивает всю семью - тут и сказочке конец. Остальное - прости, Господи, "атмосфэра", воссозданное в манерном черно-белом изображении с помощью фальшивящих до неприличия актеров. За некоторыми, впрочим, исключениями - хотя и Александр Балуев вылезает за счет своей фактуры и органики, на тот момент еще не затасканой и не затертой, а Ксения Качалина, пожалуй, главное женское лицо русскоязычного кинематографа 90-х, за счет своей непреходящий (и по сей день - в позапрошлом году на "Московской премьере" в рамках Дня Ренаты Литвиновой она выступала и рассказывала, как неплохо ей живется на Гоа или типа того) загадочности, Николай Пастухов - просто старой школы профессионал, но вот Михаил Ефремов в роли злодея-коллаборациониста убедителен именно актерски, а не просто потому, что без его физиономии уже ни один фильм невозможно представить - десять лет назад еще не так страшно все было. Однако Блок-Миримская запевает "Хасбулата удалого" за сталом с энергией Надежды Бабкиной, а уж про ряженых немцев, с трудом говорящих на "родном" языке, и говорить нечего - в особенности о самом Сукачеве в каске солдата вермахта. У фильма, впрочем, есть порок и посерьезнее полной творческой недееспособности его создателей. Из него в первую очередь следует, что до 22 июня 1941 года у русских жизнь была такая, что просто праздник бесконечный, а не жизнь. То есть для фильма, снятого, скажем, в 1951-м или даже в 1981-м это было бы нормально и по другому быть не могло, но Сукачев снимал в 2001-м, в обстановке беспредельной по русским стандартам свободы, прежде нынешнего православно-фашистского ренессанса. И тем не менее где-то далеко-далеко за кадром "Праздника" осталось, что русские сами спровоцировали и фактически развязали мировую войну, которая к моменту момента действия шла в Европе уже почти два года, что в деревне, где разворачиваются события, по всей вероятности были и раскулаченные, и сосланные, тем более, что это какие-то очень западные области. Ничего такого нет в фильме, что лишний раз наглядно подчеркивает: не в сознательной информационной политике дело, сама суть русского мифологического мышления не допускает иного взгляда на историю, а все старания евреев-интеллигентов заставить русских хотя бы чуть-чуть взглянуть на себя со стороны бесплодны, независимо от того, считать их, как теперь постановили, уголовно наказуемыми, или нет.