March 28th, 2010

маски

"Сократ" Э.Сати, "Бедный матрос" Д.Мийо в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко

Сати и Мийо - современники, друзья и представители одного творческого объединения композиторов, но их одноактные оперы "Сократ" и "Бедный матрос" - сочинения принципиально разные не только по музыке и по содержанию либретто, но и по самой драматургической форме. "Бедный матрос", написанный на либретто Жана Кокто, очевидно восходит к традиции гиньоля, к жестоким фарсам: речь в опере идет о верной жене моряка, которую тот по возвращении решил испытать и представился другом мужа, обладателем значительных сокровищ, за что женушка, не узнав супруга, забила постояльца насмерть молотком, дабы в ожидании благоверного поживиться чужим богатством. "Сократ" же - скорее оратория или кантата на тексты "Диалогов" Платона. Решение режиссера Анатолия Ледуховского и художника Сергея Бархина объединить одно с другим общей художественно-постановочной концепцией в полуторачасовое действо под заглавием "Кафе Сократ" было, вероятно, продиктовано не только эстетическими, но по меньшей мере отчасти и организационными соображениями: обе вещи - небольшие по объему, какой смысл их разделять хотя бы антрактом, если проще сыграть в одной декорации с введением сквозных персонажей? Таким образом действие "Сократа" происходит в том же кафе, что владеет жена из "Бедного матроса". Персонажами "Сократа" оказываются одетые на манер французских мимов, в очках и париках, в полосатых одежках, накладными бюстами и бедрами тетеньки (вокальные партии предназначены для женских голосов), трагедия смерти философа подается в столь же фарсовом ключе, сколь и скверный матросский анекдот, вплоть до того, что вместо чаши с ядом Сократу предлагает выпить, чокнувшись бокалами, спускающийся со своего балкона дирижер и музыкальный руководитель постановки Феликс Коробов, наряженный по-парижски в шляпу-цилиндр и при шарфе, а из одного сюжета в другой переходит, порой беззвучно повторяя за героями некоторые их реплики девушка-горничная, занятая уборкой и вообще по хозяйству. На авансцене же по проложенным рельсам ездит-плавает вправо-влево бумажный кораблик из нотных листов, украшенный разноцветными лампочками-гирляндами. Довольно милое, надо признать, зрелище, хотя Сократа мне было до некоторой степени жалко. Матроса меньше, потому что ему, можно сказать, повезло - он и после ударов молотком по голове подает какие-то признаки жизни, во всяком случае, поначалу. Вообще в кафе "Сократ", похоже, всерьез никто не страдает и не умирает, в первой части у мимов в руках появляются серпы, которые во второй обнаруживаются в ящике с инструментами наряду с молотками, и весь этот серпасто-молоткастый гиньоль, похоже, предполагает ни много ни мало хеппи-энд.
маски

"Красивые мальчики" реж. Риад Сатуф (фестиваль франкофонии в "35 мм")

Франкофонию пропускаю безбожно, хотя в этом году программа значительно интереснее и насыщеннее, чем все предыдущие, но уж на кино с таким названием никак нельзя было не пойти, при том что по аннотации и отдельным кадрам заранее было ясно: мальчики эти не такие уж и красивые, а название, больше подходящее для гей-порно, приписано от фонаря, никакого порно, тем более "гей", в помине нет. Обычная, но довольно милая подростковая мелодрама про двух старшеклассников, Эрве и его приятеля-араба Кемаля. Мама Эрве - женщина продвинутая и постоянно заговаривает с сыном о мастурбации - она-то нормально к этому относится, но он-то стесняется мамы, и хотя, конечно, дрочит потихоньку, но испытывает шок, когда мать без стука в неподходящий момент заходит к нему в комнату или в ванну. Но главная проблема, конечно, не в этом - в школе есть девочка Аврора, которая вроде бы проявляет к Эрве интерес, но как-то непоследовательно, а Эрве не знает, как на нее реагировать, хотя ему, понятно, тоже хочется с ней общаться теснее и ближе. В общем ничего, конечно, особенного, а смотреть в переводе через наушники такое кино и вовсе бесполезно, лучше уж дубляж, если не субтитры.
маски

"Тени", "Бессмертие в любви", "Не все ли равно", Новосибирский театр оперы и балета в Большом

Почему-то именно внезапно всплывшие в связи с форс-мажорным переносом даты программы "Тени" поставили в открытие, что, на мой взгляд, нелогично - можно было вообще подобрать что-то более органичное для хореографии 20 века, чем такую стопроцентную, да еще требующую филигранной техники классику, тем более, что целиком "Баядерку" из Новосибирска привозили не далее как год назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1375241.html?mode=reply

Но уж если взяли "Тени", то правильнее было бы завершить ими вечер. Впрочем, неважно, лично меня "Тени" интересовали меньше всего, я всего лишь отметил, что Зеленский и тут хорош, партнерша его - так себе, если не сказать определеннее, а у кордебалета стабильные проблемы: при близкой к идеалу синхронности девочкам тяжело стоять на одной ноге, они едва-едва не падают, что в "Тенях" смерти подобно.

Главное, что не обмануло ожиданий "Бессмертие в любви" Эдварда Льянга - изысканная, но мрачно-тревожная постановка, разыгрывающаяся среди опрокинутых огромных люстр, словно в момент некой грандиозной, возможно, последней катастрофы, несмотря на которую человек все-таки тянется к другому человеку. Композиционно спектакль следует за структурой музыкальной основы - скрипичного концерта Филиппа Гласса, в исполнении, что совсем уж замечательно, живого оркестра - почти всегда балеты на музыку Гласса, весьма многочисленные, танцуют под фонограмму, здесь же музыка составляет отдельный и концептуально значимый выразительный план. В первой части работают солист - все тот же Игорь Зеленский - в черной водолазке и шестеро танцовщиков с голыми торсами. Вторая состоит из парных танцев, чувственных дуэтов - партнерши танцовщиков одеты в жилетки и короткие юбочки. Третья - наиболее драматичная, эмоционально насыщенная, предлагающая разнообразные конфигурации персонажей, которые в финале, как и в начале представления, застывают в положении лежа, пытаясь приподняться над сценой, будто оторваться от земли, преодолеть ее притяжение. Хореография Льянга сама по себе, может, и не самая выдающаяся, слишком много банальных движений, особенно в первой части, но спектакль в целом выстроен драматургически эффектно.

"Не все ли равно" - балет Джорда Баланчина на оркестровые обработки 16 песен Гершвина, сочиненный хореографов уже в 1970-м как память об их несостоявшейся совместной работе в Голливуде. В нем определенно преобладает ностальгический мотив, хотя в сущности "Не все ли равно" - дивертисмент, не без отдельных намеков на некоторые микро-сюжеты и взаимоотношения одних персонажей с другими, но совершенно необязательных для полноценного восприятия зрелища. У Игоря Зеленского три дуэта и один сольный номер, в начале и в конце - общий танец, налицо стилизация под бродвейское шоу, выполненная, впрочем, в духе типичной для баланчина "декоративности": ярко, занятно и по сути бессмысленно.
маски

Борис Моисеев "Zero"

С утра позвонил и с сожалением отказался от приглашения на концерт Бори Моисеева- я ведь был уверен, что мы с моей полоумной феей идем в консерваторию. Но когда днем мы встретились в Большом на новосибирских балетах и оказалось, что в консерваторию мы вовсе не идем, потому что я даты перепутал, я после некоторого замешательства задумался, как же мне провести вечер Дня театра. К тому моменту не то что записываться куда-либо, но и узнавать про что-либо было поздно - начиналась балетная программа, а между ней и "часом М", то есть семью вечера, оставался совсем небольшой перерыв, достаточной лишь для короткой перебежки и не более. Фея же с упорством, достойным лучшего применения, жаждала попасть на открытие фестиваля Ростроповича с участием Темирканова, хотя программа явно не стоила того, чтобы выслушивать в качестве вступления к ней неизбежную в таких случаях поебень чиновников и Бэлзы, а плюс к тому телеверсию концерта транслировала в удобное вечернее время "Культура". Тем не менее надо было определяться и мне - тут-то как нельзя кстати пришелся борюсикин концерт, про который я вовремя вспомнил и успел оперативно сориентировать еще одну свою вечную спутницу.

День театра без театра - парадокс не для тех, кто в театре бывает минимум один раз в сутки. Кроме того, Борю Моисеева трудно назвать певцом, коль скоро он не всегда открывает рот под фонограмму (в связи с этим совершенно незабываем его диалог с Алексеем Гориболем в ток-шоу последнего, когда Гориболь начал сетовать, что, мол, нынешние эстрадные певцы не владеют голосом и не попадают в ноты - нашел кому - а Боря слушал-слушал, да и заметил: "У меня нот немного, зато я часто в них попадаю"), к танцу он теперь тоже имеет отношение в лучшем случае косвенное, а вот театром то, что он делает, является в полном смысле слова, хотя точнее было бы сказать, что Боря Моисеев - "артист оригинального жанра". Будь он помоложе - прозвали бы МС. Плохо было другое - концерт проходит в театре (официально, кстати, это заведения называется так) "Золотое кольцо", где ни я, ни моя спутница, разумеется, отродясь не бывали - что нам там, спрашивается, делать? Хорошо, что она встретила меня на машине у метро. Помещение снаружи напоминает по дизайну круглосуточный мини-маркет, а зал изнутри совершенно жуткий, то есть он новенький и чистенький, но при этом крайне неудобно спроектированный, из партера ничего не видно за колонками, сбоку и подавно, а места нам дали, естественно, в партере. И несмотря на это от концерта мы получили удовольствие - большее, чем я ожидал.

Программа полновесная, двадцать песен и две танцевальных интермедии, не самых свежих (с газетами и на поппурри "АВВА") плюс "общение". Положим, опорные моисеевские фразы я тоже давно знаю наизусть - "я немного стесняюсь", "не обижайте Бореньку", "у вас один мужик - Боренька", хотя в связи с последней официальной версией о том, что Боря - не просто православный патриот и преданный член "Единой России", но еще и натурал, притворявшийся голубым в целях исключительно художественных, репертуар приколов дополнился отличной репликой "не поднимайте столько шороху, а то ко мне мужики перестанут ходить". Мужики-то ходят, и сплошь с бабами - геи Борю никогда не любили под предлогом "из-за него они думают, что мы все такие, как он"(единственный его концерт, куда геев набежало немало - совместная программа с Гурченко, но тогда они пришли именно на Гурченко), а основная целевая аудитория Моисеева в Москве - престарелые супружеские пары и бабушки с внучками. То есть воспринимают его как семейного клоуна, каковым он, похоже, вовсе и не против быть. Просто раньше его образы и были откровенно клоунскими, шутовскими: Щелкунчик, Ихтиандр и т.п. Ныне, с появлением в программе "Юродивого", настрой, казалось бы, сбивается - но это только на первый взгляд. В контексте программы становится ясно, что моисеевский Юродивый - тот же Щелкунчик, только самую чуточку православный, но для Щелкунчика это ничего. И трудно представить, будто Илья Резник, сочиняя строчки "по острым иглам в рубище хожу", не помнил и не думал про лирического героя другой известной песни, тоже ходившего по острым иглам (яркого огня). Номера на "Темную ночь", для которого требуется отдельный балетный состав, в программе, предназначенной для площадок типа "Золотого кольца" или ДК "Прожектор", по которым Моисеев и его шоу работают от одного юбилейного концерта в Кремле к другому, в таких программах нет, по счастью, так что в целом выступление Бори Моисеева концептуально мало отличается от его шоу десятилетней давности. Тогда, правда, репертуарчик-то был - хит к хиту. Теперь не то, зато, надо отдать должное, программа больше чем наполовину обновлена по сравнению даже с годичной давности кремлевским сольником:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1329397.html?nc=12

Несколько песен я вообще услышал впервые, в том числе очень удачную и концептуальную для программы "Zero" вещь "Начни с себя": пафос программы в том, что следует отбросить ошибки прошлого и начать жить с чистого листа. Что-то подобное когда-то пыталась делать Пугачева ("Начни сначала"), и Моисеев в этом смысле верен себе, следуя по стопам своей учительницы. С другой стороны, не перебирает по части внушения и проповедничества - интеллигентских императивов вроде "не спи, не спи художник" или "душа обязана трудится" он не провозглашает, предпочитая глаголы не в повелительном наклонении, а в настоящем времени и во множественном числе, как бы отождествляя себя с аудиторией: "Сохраняем равновесие" - название еще одной удачной композиции, хотя стоит вспомнить, еще лет десять назад почти то же самое звучало как "Мечтаем и надеемся", но что поделаешь, годы идут. Превосходный номер, мой любимый в этом шоу - "Бешеное сердце", но он не совсем новый, хоть и достаточно свежий. Никогда раньше я не видел и не слышал "Мы сделаем это" - прекрасная песня в духе "Моисеев зе бест", а также комические куплеты в стиле милитари с припевом "война-войной, а без любви никак... и все идет не так, когда не любят девушки капралов", очевидно продолжающая линию "Аты-баты". Не очень удачной мне уже во второй раз - звучала она и год назад в Кремле - показалась "Приходит ночь" на стихи Танича, но в программе она выполняет функцию "минутки отдыха", а для сборных концертов не годится совершенно. Но хорошо придумано - "Начни сначала" перетекает в "Приходит ночь", кордебалет мальчиков остается в тех же костюмах - обрезанных некрашеных "сарафанчиках" и в черных обтягивающих кожаных шортиках под ними.

Последнюю часть вечера Боря отработал в клоунском котелке и желтых пластиковых очках - как в лучшие времена "одинокого шута", пускай он теперь и не "просто Щелкунчик", а Юродивый. Кстати, не одна лишь "Глухонемая любовь", как в прошлый раз, но и другие старые шлягеры - "Черный бархат", "Звездочка" "Лебедь", - за отсутствием в подобных концертах спецгостей и сложных постановочных номеров воспроизводятся к вящему восторгу публики целиком, а не в нарезке.

А открытие фестиваля Ростроповича я и по телевизору посмотрел - милое дело. Всю байду Бэлзы, Авдеева, Швецовой пропустил, послушал виолончельный концерт Шумана с солистом Ксавье Филлипсом и 5-ю симфонию Шостаковича, куда как удобнее, чем в Колонном зале париться и ждать, пока Медведиху усадят.