March 25th, 2010

маски

"Эмигранты" С.Мрожека в "Сатириконе", реж. Сергей Щедрин

Не самая моя любимая, но объективно говоря, одна из лучших пьес Мрожека и, главное, наиболее популярная сегодня, когда бум Мрожека, наблюдавшийся с конца 80-х до середины 90-х, схлынул окончательно. Спектакль Щедрина - аккуратный, точно выстроенный по ритму и мизансценам, но к нему можно предъявить ровно те же претензии, что и к большинству постановок по Мрожеку, да и по другим "абсурдистам", в частности, к "Эмигрантам" украинского "Театра 19", которых показывали четыре года назад в Москве:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/505013.html?nc=12

А именно: абсурдная ситуация в них реализуется как бытовая. Мрожек, конечно, не Ионеско, и его парадоксы глубже укоренены в быту и в психологии, нежели в метафизике, поэтому через откровенную фантасмагорию реализуются очень редко, хотя бывает - в "Стриптизе", но чаще в ранних пьесах, а "Эмигранты" - вещь достаточно зрелая. Все же эта пьеса раскрывает конфликт двух типов мышления в первую очередь, а не двух конкретных представителей этих типов: условно говоря, "интеллигентского" и "народного". Причем Антон Егоров играет своего интеллигента-экспериментатора тоньше, чем его партнер - Георгий Лежава временами, пережимает. Но это все мелочи, а вот что по-настоящему, без дураков серьезно - это то, что больше двух часов без перерыва на крайне неудобных сиденьях малой сцены "Сатирикона" выдержать физически невозможно, независимо от качества спектакле. Или, может, это мне теперь так кажется - пятнадцать лет назад, когдя в этой же душегубке смотрел "Великолепного рогоносца" Фоменко, об этом как-то не думалось.
маски

"Зигзаги" по Ф.Рабле, Д.Хармсу, В.Друку в театре-студии "Человек", реж. Людмила Рошкован

По поводу последней премьеры театра "После Магритта" Стоппарда пришлось заметить, что какой-то спектакль получился "нечеловековский", чересчур "попсовый" - пусть и в хорошем смысле. "Зигзаги", постановка давняя, до которой я тем не менее едва добрался только теперь - другая крайность. В ней есть все внешние признаки театрального действа - есть нехитрая, но эффектная атрибутика, и прежде всего столик на колесиках, использующийся... да проще сказать, с какой целью не использующейся; есть исполненные "под старину" и напоминающие архитектуру дачной или дворцовой веранды створчатые окна и двери, есть разнообразной конфигурации мизансцены, есть даже броский ход с вываливающимися через люки в потолке через капроновые "кишки" на сцену актерами, повторяющийся на протяжении представления несколько раз. Но драматургии нет, или, по крайней мере, я, в том смысле, в каком я ее понимаю, таковой не уловил - а следовательно, "Зигзаги" - не театральное по сути своей действо. Я бы обозначил его жанр как "литературный перформанс". То есть именно текстовый коллаж в основе зрелища весьма любопытно сконструирован. В центре оказывается образ Пушкина, иногда в потоке монологов и диалогов можно выцепить отдельные цитаты из его произведений, не самых, впрочем, хрестоматийных, типа "Царя Никити и его сорока дочерей", но в остальном к Пушкину историческому или, упаси Господи, учебному сие мероприятия отношения не имеет никакого. Что касается Рабле или Хармса - в потоке речи актеров также угадываются отдельные их фразы, насчет гульфика там или еще чего. Как ни удивительно, но с творчеством наименее, казалось бы, известного из "соавторов" этого сочинения, Владимира Друка, я познакомился гораздо раньше, чем с Хармсом и Рабле, да едва ли и не с Пушкиным: стишки Друка печатались в журнале "Веселые картинки" времен моего детства, а потом на едва зародившемся "Российском телевидении", уже на излете перестройке, показали сделанный по его произведениям в каком-то провинциальном тюзе спектакль "Лапшедрон" - сам автор, если не ошибаюсь, на тот момент уже пребывал в благополучной эмиграции. Так или иначе, но на мой взгляд драматургия спектакля, совсем необязательно предполагающая последовательное развертывание системы событий во времени, т.е. "сюжет" в классическом виде, тем не менее подразумевает определенную логику в примыкании эпизодов одного к другому. Тогда как перформанс, независимо от материала для него (текст, статичная или динамичная картинка и т.д.), наоборот, представляет собой действо аморфное, принципиальный отказ от жесткой композиционной структуры, предложенный к восприятию в любой последовательности отдельных элементов и даже в любом их количестве, когда не все из элементов обязательны для понимания целого, важнее сам принцип их подбора. В "Зигзагах" происходит распад даже не целостного текста, но отдельных его фрагментов - на фразы, и далее, на слова, а порой и до слогов, и до фонем. Все это между тем разыгрывается таким образом, как если бы в основе лежало целостное, сюжетное произведение. Ощущение от увиденного при этом, естественно, остаются странные - при том что я, вроде бы, видел всего разного много и с чем-то подобным так же сталкиваюсь не впервые в жизни. Еще мне показалось, что актерам, в том числе таким интересным и в театральной среде известным, как Алексей Агапов и Милена Цховреба (не видел ее несколько лет и удивился, насколько сильно она так быстро изменилась внешне), нечего играть - в том смысле, что персонажами действа оказываются не люди, не характеры и даже не сам литературный текст, но продукты его распада.
маски

"Книга для струнного квартета": фестиваль современной музыки в Рахманиновском зале консерватории

Очень мило со стороны организаторов форума, что они делают свободный вход на свои мероприятия, но следовало бы установить хотя б минимальный фейс-контроль, а то странно наблюдать, как под камерную атональную музыку в Рахманиновском зале спят, сняв сапоги (!), грязные старухи. Моя спутница извела меня тем, что по моей, скажем так, вине мы пропустили концерт для голоса с участием французской певицы, от которой теперь все в восторге. Но второе за тот же вечер мероприятие фестиваля, с участием струнного квартета "Кантабиле" и солистов, тоже было ничего. Причем играли не прям-таки уж самый "свежак", который можно услышать и в других местах, у Серебренникова на перформансах, на пример, а в каком-то смысле "мэтров". Некоторые вещи, та же "Книга для струнного квартета" Пьера Булеза (1949) - музыка по-своему гармоничная и я бы даже без особых оговорок сказал - красивая. Из двух сочинений с вокальными партиями совершенно замечательным мне показался "Маленький реквием" Александра Вустина (1994) - с использованием классической для реквиема структуры и текстовой основы, но в лаконичной форме и, естественно, современным музыкальным языком написанной - пела Алиса Гицба, очень неплохо. "Was noch lebt" Андрея Волконского (1989), по-моему, был менее интересным, хотя Светлана Савенко пела не хуже. Очень понравилась "Композиция для струнного квартета" Ивана Вышнеградского (1960), "Чакра для струнного квартета" Алена Госсена - совсем нет. Но все равно, как бы не увлекало происходящее на сцене, публика не давала расслабиться. Сначала, чуть ли не в первой же паузе, мимо нас прошмыгнула, извиняясь перед каждым отдельно, старая интеллигентка с торчащей из сумки "Новой газетой" - видать, быстро смекнула, что против Путина ничего петь не будут, и заскучала. Потом трудно было оторваться от босоногой бабки, которая только раз проснулась на аплодисменты после первого отделения, а в остальном не обращала на происходящее и звучащее никакого внимания - наблюдал за ней не без зависти: я и в полной-то тишине, в горизонтальном положении, в темноте, едва-едва сплю, все у меня болит - а эта в таком возрасте, сидя на неудобном стуле, в сопровождении музыки, под аккорды которой, по идее, мертвецы должны вставать из могил, дрыхнет и хоть бы что.
маски

"Дидона и Эней" Г.Перселла, танцевальная компания Марка Морриса, США

Если описывать одним словом - восторг. Может, не такой явный, как от Форсайта, но в целом - на том же уровне. Причем музыкальная составляющая ничуть не менее важна и хороша, чем пластическая: превосходный барочный оркестр, а хор и и в особенности солисты - выше всяких похвал. Но главное, конечно, все-таки пластика - не иллюстративная по отношению к сюжету оперы Перселла, но при этом парадоксальным образом точно соотносящаяся с некоторыми текстами конкретных арий. Часовое представление состоит из четырех примерно пятнадцатиминутных, плюс-минус, актов-сцен. Принципы хореографии Морриса отчасти сопоставимы с форсайтовскими - умная эклектика, ироничное и невероятно свободное освоение классических элементов, отчасти, как ни удивительно, с принципами Баланчина, когда важны не просто движения исполнителей, но их соположение в пространстве сцены. Сам по себе язык пластики при этом - абсолютно оригинален, ни с каким другим не спутаешь. Задник - то ли карта морского залива с мысами и островами, то ли небо в облаках. Лаконичная конструкция из бортиков-баллюстрад. Кордебалет, в котором мужчины и женщины одеты в одинаковые черные платья, и солист с обнаженным торсом. Без последовательного пересказа сюжета Вергилия в балете Морриса с такой точностью и трагической мощью реализована метафора разлуки, расставания, что и словами лучше не опишешь.
маски

"Дом солнца" реж. Гарик Сукачев, премьера в "Пушкинском"

К хиппарям, в особенности советского розлива, я отношусь со сдержанным пренебрежением, а учитывая, что с остатками той хипповской "системы" еще и успел лично соприкоснуться благодаря molly00 (хотя понятно, что времена были уже совсем другие - ну да в России "других" времен не бывает), к идеологической несовместимости примешивается еще и сугубо субъективная неприязнь. Персонально Сукачев у меня и подавно симпатий не вызывает. А Дибров, в ожидании запуска в зал угощающий свою очередную молодуху поп-корном, чуть было совсем не отбил охоту смотреть кино. В то же время фильм вызывал у меня интерес, а предвзятость свою я заранее решил засунуть куда-нибудь поглубже - ой, не время спать, православные, тут, если только здоровье позволит, предстоит еще хотиненковского "Попа" посмотреть, так что надо беречь силы. Говорят, в интернете размещен какой-то отталкивающий ролик "Дома солнца" - но у меня интернета такого нет, чтобы ролики смотреть, поэтому про фильм я знал очень мало, и в целом был достаточно приятно удивлен увиденным.

То есть нет, приятного в этом всем, по большому счету, конечно, мало. Сукачев, который в качестве кинорежиссера некогда дебютировал под своим полным именем Игорь, а теперь решил на старости лет снова в Гарики податься - постановщик никакой, то есть талантливый человек, а Сукачев, как к нему ни относись, талантлив, в любой области может что-то сделать занятное, а снимать кино - это ж не мосты строить, человеческих жертв не предполагается, но профессионализма ему явно не хватает. А тут еще со сценарием очевидные проблемы. Первоначальную версию - "Дом восходящего солнца" - написал еще в 90-е Иван Охлобыстин. Тогда же, вероятно, кино это и надо было снимать, как снимали в те времена подобные опусы: по укурке и на бандитские деньги. Да Сукачев и хотел - денег не нашли. С тех пор сценарий переписали, и, видимо, не раз, над последней версией Сукачев работал вместе с Натальей Павловской, вгиковский мастер которой Аркадий Инин после премьеры только разводил руками и не знал, что сказать по поводу творения своей питомицы.

История сколь обычная, столь и загадочная. Конец 1970-х годов, пик "застоя". Саша - дочка благополучных по советским стандартам родителей поступает на медицинский, не зная, что родители за нее уже "похлопотали". Сталкивается в коридорах заведения с патлатым парнем, про которого известно только, что зовут его Солнце. Друзья Солнца - такие же патлатые и со странными кликухами - Герда, Малой, Хуан, впрочем, Хуан - имя настоящее, просто он эмигрант из Чили. Все они, естественно, хиппи, и девочка Саша примыкает к ним, идя вслед за Солнцем. У Саши есть жених, сосватанный родителями - благопристойный мальчик из МГИМо, но Саше с ним скучно, и вместо того, чтобы ехать с группой однолеток по путевке в Болгарию, она отправляется с хиппарями к южным морям, где у Солнца якобы есть дом, только его никто не видел.

Через фильм лейтмотивом проходят кадры, где героя везут на каталке в операционную, где вспыхивает над операционным столом люстра и т.д., а в финале Солнце поджигает свою приморскую хижину из веток и доктор, и оперировавший его доктор говорит агенту КГБ: пациент умер. Еще до того становится известно, что Солнце опасно, но неизвестно чем болен, что он уже перенес одну безрезультатную операцию и жить ему осталось от недели до полугода. Что же в таком случае рассказывается в картине - последние дни свободной жизни человека в несвободной стране или же его предсмертный сон о несбывшемся счастье - можно только догадываться, но меня как раз данное обстоятельство мало смущает, оно скорее работает на идею фильма, а не против нее. Куда больше меня напрягает бесследное исчезновение мальчика из МГИМО и некоторых других персонажей, которые, выполнив свою функцию в конкретном эпизоде, перестают занимать авторов фильма - а это неправильно. Но не только потому фильм во многом выглядит вымученным, искусственным, надуманным. Сами образы героев кажутся крайне неорганичными. Начиная с девочки Саши - ее играет Светлана Иванова, но не та, что из "Практики", другая. Хорошо работают, но все равно нелепо смотрятся в патлатых париках Дарья Мороз (Герда) и Иван Стебунов (Малой). Нет сил уже видеть Алексея Горбунова в ролях артистически одаренных забулдыг, загубленных советским строем - в "Стилягях" (которых есть смысл вспомнить в связи с "Домом солнца" поподробнее) он сыграл опустившегося саксофониста, в "Доме солнца" - художника по кличке Кореец, отсидевшего восемь лет до эмиграции в психушке. Совсем уж смехотворна в роли жены этого художника Чулпан Хаматова. Вообще "звезд" в "Доме Солнца" - выше крыши: от Михаила Горевого в роли агента КГБ до Нины Руслановой, простой бабки-домовладелицы с юга. В качестве персонажа-тени по соседству с квартирой Солнца на Марксистской, 5, появляется Владимир Высоцкий - я только не понял, кто его играл, по смутному ощущению - чуть ли не сам Сукачев. Никита же Высоцкий сыграл отца главного героя, адмирала, и китель с орденами Высоцкому идет еще меньше, чем Стебунову - черные патлы. В одном из эпизодов, на левом концерте в подмосковном ДК, появляется молодая группа "Машина времени" в составе: Иван Макаревич, Данила Моргулис и др. - зрелище весьма специфическое. А доктора, кстати, играет Михаил Ефремов, от чего уже не в первый раз возникает чувство, будто кинопленку для новорусского кино уже и изготавливают прямо с изображением Ефремова, ну чтобы лишний раз его не беспокоить - все равно же без его участия ни один проект не обходится. По-настоящему органичными мне показались только двое - Стас Рядинский в роли Солнца (причем впервые Рядинскому удалось избавиться от своей природной излишней эмоциональности, которая всегда зашкаливала, особенно в его театральных работах - и в "Ленкоме", и ныне в театре им. К.Станиславского) и, как ни странно, но если вдуматься, вполне логично, Иван Охлобыстин. Его персонаж - бородатый лектор-пропагандист, толкующий собравшейся на рок-концерт хипповской тусовке о сложном положении, в которое мирные инициативы советского правительства поставили американских империалистов. Как и в "Царе" Лунгина, еще более фальшивом, чем улыбка Макаревича, Охлобыстин в "Доме солнца" - свой, от - единственный привет из того времени (20-15-летней давности), когда такое кино имело право на существование в его нынешнем виде. Сегодня если уж и обращаться к этой теме и к этому сюжету - то совсем в ином формате. Особенно после "Стиляг".

В сущности, "Дом солнца" после "Стиляг" вообще не имеет особого смысла - и не только потому, что тематика и отчасти сюжет сходные, а уровень реализации несопоставим, хотя это тоже. Просто в "Стилягах" задана изначально такая степень художественной условности - самим жанром, самим "форматом" ретро-мюзикла, самим исходным принципом стилизации под эпоху, причем многоуровневую, с использованием антуража одного времени и песенных шлягеров другого - что это снимает почти все возможные вопросы и упреки по поводу "достоверности" происходящего на экране. Создатели же "Дома солнца", похоже, и сами не смогли до конца определиться, в каком жанре они ностальгируют по молодости - сочиняют ли фантасмагорию или рассказывают, "как все было на самом деле".

В то же время в "Доме солнца" есть своя правда, пусть и скорее внехудожественного плана. Я для себя, по крайней мере, отметил два принципиальных момента. Во-первых, и если в "Стилягах" этот мотив представлен только на примере одного персонажа, то в "Доме солнца" это общая тенденция, в "неформалы" идут чаще всего дети из очень-очень благополучных семей, среди "хиппарей" нет простых работяг, это сынки адмиралов, дочки крупных партработников, и даже чилиец Хуан - явно из аристократов, поскольку вся оппозиция Пиночету состояла из представителей аристократических семейств, в то время как "народ", вконец обездоленный сытыми мечтателями-интеллигентами, поддерживал хунту. И тенденция эта, между прочим, универсальная. В связи с чем мне особенно обидно за недописанный и недоигранный образ несостоявшегося жениха Саши - интересно, кем был он и как поступил в МГИМО. А во-вторых, ностальгируют по тем блаженным временам, когда их запрещали, арестовывали и топтали конной милицией в основном те, кто сегодня отъелся, разжирел и составляет наряду с бывшими комсомольскими вождями костяк необуржуазного истеблишмента.

Это непредолимое идеологическое противоречие, заложенное в картине, как водится, с наибольшей наглядностью проявилось в меню банкета, которое, с одной стороны, попытались стилизовать под "ретро" (с соленьями в банках, с килькой в жестянках, с шпротами и салом на тарталетках), и в то же время разнообразить гламурным фьюжном - типа королевских креветок с кусочками ананаса на шпажках. Неудивительно, что креветки после сала и кильки казались пресными, невкусными. А на французское сухое шампанское после "Байкала" с "Тархуном" даже смотреть не хотелось - шампанское-то французское где угодно можно попить, а вот "Байкал", хоть я и слышал, будто его до сих пор в магазинах продают, я с конца 80-х не пробовал.

UPD
Основной претензией к "Стилягам" Тодоровского, за неимением достаточно объективных поводов для придирок иного рода, было обвинение в "конформизме" на уровне жанра, формы и общего пафоса, с которым авторы фильма рассказывали о "нон-конформистах". "Дом солнца" в этом упрекнуть несколько сложнее в силу хотя бы уже несовершенства формы и не до конца выдержанной чистоты жанра, это мягко говоря, потому что с жанром создатели проекта, похоже, и сами не определились. В "Доме солнца", однако, немало моментов, на уровне идеологическом достаточно резких. Особенно что касается противопоставления "своих" и "чужих". Если в "Стилягах" грань между "своими" и "чужими" была тонкой, проницаемой и подвижной, у каждого были шанс и возможность взглянуть на свою жизнь иначе и что-то в ней изменить. Создатели "Дома солнца" к той же проблеме подходят прямо-таки по-марскистски, с классовой точки зрения, и к быдло-пролетариату со своей богемной неземной высоты относятся в лучшем случае презрительно. Вполне возможно, даже скорее всего, быдло-пролетариат ничего другого и не заслуживает. Показательно, однако, как таковое высокомерие авторов и героев фильма, с которым они изображают "народ", который в поезде, идущем на юг, в отличие от патлатых битломанов, распевает под гитару "Светит незнакомая звезда". Хорош - мне правда нравится, и ответ на вопрос героини "как же это возможно в нашей стране?" из уст Солнца: "Это не наша страна, это ИХ страна". В то же время ответ на другой ее вопрос, "а где же моя страна?" - "твоя страна внутри себя" - меня своим псевдобуддистским, очевидно из охлобыстинского оригинала заимствованным душком, отталкивает едва ли не больше, чем заклинания православных фашистов в каком-нибудь "Мы из будущего-2". Вообще занятно наблюдать, как даже самая, казалось бы, критическая по отношению к советскому прошлому затея неизменно выраждается в ностальгический романс, это относится в равной степени таким разноформатным опусам, как "Парк советского периода" Юлия Гусмана и "Полетное" Михаила Угарова, тем более к "Стилягам" или "Дому солнца". Но что приятно выделяет "Дом солнца" из этого ряда - наркоманский пофигизм, выдающий в проекте и в его создателях порождение 90-х. "У тебя, подруга, глюки!" - эта фразочка из фильма запоминается лучше всего и лучше всего подходит к любому случаю.