March 11th, 2010

маски

"Катись!" реж. Дрю Бэрримор

В техасском захолустье живет девушка Блисс, которую мать таскает по местным конкурсам красоты. Но девушка умнее всех своих сверстниц и, работая в убогой забегаловке, жаждет тем не менее совсем иной жизни. Которую обретает в увлечении роллер-дерби - жестких женских командных гонках на роликах. Довольно странный выбор даже для Техаса - но в этом вся суть фильма, потому что все остальное - банально: родители, посомневавшись, оставляют выбор за дочерью, парень-рокер Оливер оказывается предателем, лучшая подруга, наоборот, верной и честной, а "команда молодости нашей" - второй семьей. Сама Дрю Бэрримор сыграла маленькую, невзрачную и малозначительную роль одной из девушек команды, которая до прихода Блисс всегда проигрывала, а потом стала постепенно выбиваться в призеры. В главной роли - Элен Пейдж, и ради нее единственной, ну может еще отчасти ради страшненького, но обаятельного парня-рокера (Лэндон Пигг - 16-летний страшилка из тех, каких я люблю, до "Катись" у него было всего две роли в неизвестных телесериалах), это затянутое кино стоило все-таки посмотреть, хотя я до последнего не сильно рвался. Пейдж, что ни говори, как никакая другая из актрис своего поколения уловила характер девушки-тинейджера на перепутье между детством и взрослостью, причем ей это удается проявлять в любых жанрах, будь то криминально-психологический триллер ("Леденец"), мелодрама с уклоном в социалку ("Джуно") или вот спортивная комедия - жанр, необычайно популярный в сегодняшнем американском кино ("Гол!", "Вышибалы" и т.д. и т.д.), но совершенно для меня непонятный. И в случае с "Катись!" пафос "бросай тупить, вставай на ролики" не кажется универсальным и в этом смысле неубедителен.
маски

"Камера 211" реж. Даниэль Монзон

Сильное, мощное кино, несмотря на явные недостатки по части формы - фильм можно было иначе выстроить драматургически или хотя бы по-другому смонтировать, но он так лихо сделан, так живо снят, что и возможные недоработки формального характера воспринимаются как достоинства. Завязка сюжета простая и достаточно искусственная: Хуан Оливер получил работу охранника в тюрьме для особо опасных заключенных, но пришел на день раньше осмотреться, а накануне сюда же перевели нескольких отбывающих долгие сроки террористов-сепаратистов, заключенные под предводительством рецидивиста Маламадре взбунтовались, взяли террористов в заложники и выдвинули требования, а Хуану, не успевшему выбраться, пришлось притвориться, будто он - один из заключенных, поступивший на место покончившего с собой в камере 211 зэка. Однако история развивается, обрастая массой важных подробностей. С одной стороны - личность и характер героя: он образованный человек, инженер, но вынужден работать сначала на скотобойне, потом в тюрьме, чтобы содержать жену Елену, которая на момент действия находится на шестом месяце беременности. С другой - обстановка: предшественник Хуана по камере 211 болел раком, но не получал помощи и убил себя, чтобы избавиться от невыносимой боли; охранники имеют возможность избивать заключенных, но в то же время подкупать их поблажками в обмен на информацию и т.д.

Драма Хуана (неожиданно симпатичный для такого рода героя Карлос Бардем) состоит в том, что поначалу он ведет себя как "секретный агент" в "тылу врага", но когда узнает, что его жена, пришедшая к тюрьме узнать о судьбе мужа, и избитая охранниками, потеряла ребенка и сама умерла в больнице, оказывается по другую сторону, и гибнет, как и Маламадре, во время штурма, причем не от рук спецназовцев, его убивает заключенный, сотрудничавший с охраной с самого начала из корыстного интереса. Как памфлет и как притча "Камера 211" производит очень сильное впечатление, причем если в социальном аспекте проблема решается довольно примитивно (охранники - плохие, заключенные - хорошие, кроме тех, что работают на охранников), то в экзистенциальном - уже сложнее ("охранник" и "заключенный" - просто роли, грань между которыми не всегда очевидна и подвижна). Картина, сделанная на несколько порядков проще, чем "Пророк" Одияра, немногим уступает ему по производимому на зрителя эффекту, а чем-то и превосходит.

Однако сюжет, встроенный в рамку "служебного расследования" после подавления бунта и завершающийся вопросом представителя властей к трибуналу: "Еще вопросы есть?", действительно оставляет по себе если не вопросы, то сомнения: почему правительство заключает договор с сепаратистами и вынуждено оберегать приговоренных к многовековым (!) тюремным срокам террористов-убийц как вип-персон? или почему заключенные, даже если они приговорены за очень страшные преступления, находятся в более выигрышном положении, чем охранники, которые без всякой вины "осуждены" находиться в тюрьме пожизненно? Вопросы и сомнения, впрочем, не по адресу создателей фильма - они, насколько это возможно, честно и в броской художественной форме констатируют факты: современная социальная либерально-демократическая модель, в которой абстрактные "права человека" уважаются больше, чем конкретный человек сам по себе, очень неустойчива, уязвима и открыта для агрессии со стороны как анархистствующих подонков, так и потенциальных диктаторов.
маски

"Нихон Буё" на сцене Малого театра

Сомнение вызывала уже реклама, обещавшая в одном флаконе все традиции японского театра: Кабуки, Но и Бунраку. Затруднительно представить такой комплект, осуществленный на практике, учитывая, что Бунраку - театр кукольный. На деле же мероприятие же оказалось куда более безумным, чем можно было предположить. В качестве ведущей вечера выступала Марина Александрова, наряженная по такому случаю в кимоно, и соответствующей прической. Она же пыталась что-то объяснить про выступавший коллектив и кратко пересказать сюжеты отдельных номеров, но не слишком преуспела в том и другом, особенно в первом, я так и не понял, Нихон Буе - это конкретная труппа, организация или жанр искусства наподобие Кабуки? Когда японский посланник распространялся о различиях русского балета и японского театра - "в русском балете чувства выражают в основном ногами, а в Нихон Буе - руками"; "в русском балете танцоры высоко поднимают ноги и двигаются быстро, а в Нихон Буе ноги поднимают не высоко и движения замедленны" - ржали все, и громче других - Олег Табаков, сидевший прямо перед нами. Потом, уже после официальной части, когда снова вышла Александрова, в партере объявилась Фаина Гримберг и устроила просто базарный скандал из-за занятого кем-то место - орала так, что перекричала Александрову, полюбовались бы на нее в этот момент почитатели стишков и образа благонравной интеллигентной старушки! Потом все-таки появились на сцене и артисты. В первом отделении показали два номера, каждый - минут на десять-пятнадцать. Один - "Детский праздник" - по разряду "танец без костюмов и грима": два немолодых мужчины с веерами изображали что-то такое, что и с комментариями (элементы детских игр и фольклорных танцев) понять, не находясь внутри этой культуры, невозможно. Второй - "Столичная кукла" - повеселее, в духе Кабуки: комическая история про мастера, влюбленного в красавицу-гейшу, который изготовил куклу-двойник и, выпив саке, сумел вдохнуть в нее жизнь, а с помощью забытого настоящей красавицей зеркала еще и передать ей характер возлюбленной. Во втором вроде бы показывали что-то более модерновое, про отца и дочерей, одну из которых он любил, а другую нет, и поэтому все умерли, но об этом я знаю с чужих слов, потому что быстро сообразил: для поверхностного ознакомления увидел достаточно, а для более серьезного надо или на другом уровне все это воспринимать, или не тратить понапрасну время.
маски

Проект Павла Каплевича "Город ХS" и выставка "Новый израильский видеоарт" на Винзаводе

Поскольку с японского "буе-мое" я сбежал, в "Ателье № 2" на Винзаводе оказался вовремя, то есть с минимальным опозданием по отношению ко времени, указанному в приглашении, а по гламурным понятиям - значительно раньше нужного срока. Формы бытования современного искусства в гламурном контексте вообще специфичны, что касается и собственно искусства, и способов его презентации, а когда эта универсальная специфика накладывается на специфику сугубо российскую - со стороны это может выглядеть совсем интересно. К примеру, в галерее "Ателье № 2" негде оставить верхнюю одежду, так что пластиковые фрукты на палочке под сухое шампанское пришлось пить кому в куртке, как мне, а кому и в шубе. Гламурная еда и подавно не всякому по зубам, тут требуется тренировка - ну я-то тренированный, да и на мероприятиях "Марки ФФ" гламур, как правило, имеет человеческое лицо, далеко не все, но кое-что из того, чем на них угощают, при желании можно есть, хотя лишь тот, кому на открытии галереи в Ветошном переулке довелось попробовать помидоры черри, облитые сладкой карамелью, способен по-настоящему почувствовать, что смесь орехов и чернослива в блинном мешочке немногим хуже нормального гамбургера. А на сей раз среди прочего обнаружились даже креветки - очищенные от панциря, в соусе и каждая, как водится, в отдельной ложечке. Сам-то я человек простой и предпочитаю, когда креветки горкой навалены, как в "Метелице" прежде бывало. Но что вспоминать - сегодня и отдельной креветочке на ложке радуешься.

Собственно "произведение", которое имеет авторское жанровое определение "оптическая инсталляция" с подзаголовком "по мотивам творчества А.Лютера", представляет собой разгороженное как асимметричный лабиринт пространство из переходов и отдельных закутков, куда публику впускали порционно, а потому образовалась очередь, больше похожая на толпу. В толпу я не полез, но и стоять в стороне, накачиваясь шампанским, тоже скоро надоело, тем более, что единственным знакомым человеком среди гостей оказалась Лена Захарова. Сначала развлекался, наблюдая за выползающими из лабиринта - они по большей части кривились и говорили, как, например, Колокольников, что, мол, искусства такого еще свет не видывал, а табачному спонсору с художником крупно повезло - недвусмысленно подразумевая при этом обратное. Деревянко, по-моему, так и не зашел внутрь - потоптался и исчез. Зато возникла Хакамада, которая до того тоже была на "Буе", только, не в пример мне, досидела до конца. И когда дядя Федор повел ее осматривать шедевр в обход толкучки, я решил, как говорили когда-то, "присоединиться к экскурсии".

По креативности Павлова-Андреевича можно сравнить разве что с Ксенией Собчак, хотя направленность креатива у них немного разная. У Ксюши - более прагматичная, прикладная, она умеет любую откровенно рекламную акцию подать на таком блюдечке, что желающих написать о ней безвозмездно светских журналистов не оттащишь за уши - так было и на ее незабвенных юрмальских "завтраках аристократа", и на недавнем "девичнике" в "Аудиториуме". Дядя Федор же относиться к проектам, которыми занимается, с иронией несколько меньшей, чем они заслуживают, или, по крайней мере, убедительно делает вид (Собчак не делает). Причем что касается его собственных театральных работ - это более чем оправданно, я, кажется, не пропустил ни одного спектакля Павлова-Андреевича начиная с "Бифема", и уже тогда заметил, что он - единственный на русскоязычном пространстве режиссер, работающий вне всякой связи с т.н. "русской театральной традицией", то есть даже не в полемике с ней и не в отрицании ее, а просто в параллельной плоскости, но в то же время в едином контексте с современным западным изобразительным искусством и кинематографом - для кого-то подобный вывод звучит как приговор, на самом же деле это - комплимент. А последняя по времени премьера Павлова-Андреевича "СтарухЫ" по Хармсу наконец-то обратила на себя внимание и представителей театрального истеблишмента, так что вот уже и на премии номинируется, хотя дело не в премиях, а в том, что это просто очень яркое, неординарное явление:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1382109.html?mode=reply

Про литературное его творчество пока, к сожалению, ничего сказать не могу - презентацию книги пропустил, текста в глаза не видел. Ну а с курируемыми им арт-проектами раз на раз не приходится. И пока Федор так поэтично рассказывал о концепции "Города ХS", мне временами делалось немного не по себе, при том что изображать козью морду по поводу творения Каплевича я бы не стал. Обычный, средний, занятный опус - спонсорские деньги освоены целевым образом и отработаны честно: концепция, может, и забудется, а вот марка сигарет, на чьи деньги выстроена инсталляция - никогда. И не только потому, что на одном из этапов "путешествия" зрителю предлагается, нажав одну из двух кнопок-выключателей, получить в подарок рекламную, но вполне настоящую пачку сигарет - легких либо суперлегких, на выбор. Лично я вообще к сигаретам равнодушен, за всю жизнь выкурил, может, штук десять по случаю, к тому же точно такие пачки в неограниченных количествах раздавали в предбаннике, но вот прилагавшаяся к сигаретам фирменная зажигалка пришлась как нельзя кстати: позапрошлогодняя с логотипом "Синефантома" уже заканчивается, не за деньги же новую покупать, а зажигалка мне необходима на кухне, я на спичках экономлю. Так вот, помимо сигарет и зажигалок, в пространстве "Города ХS" сталкиваешься, скажем, с линзой Френеля, рассеивающей свет, с зеркальной комнатой, вход в которую сопровождается памяткой о том, что образ зеркала встречается у Кэролла, Гоголя и Блока, и с некоторыми другими нехитрыми, в сущности, оптическими аттракционами. Допускаю, что реакция на них может быть и не столь отстраненно-скептической, как моя, а совсем иной, описанной в тех же категориях, которые используют автор и куратор проекта в сопроводительных материалах: "отражение", "искажение", "изменение пространства" - но для этого надо, наверное, покурить совсем не то, что предлагают спонсоры выставки.

На выходе совсем уж собрался сказать Федору спасибо за экскурсию по "городу" и попрощаться, а он говорит: сейчас пойдем в соседний зал израильский видеоарт смотреть. Ну если израильский - тогда конечно. И пошли мы с Хакамадой смотреть видеоарт. Та выставка работает в большом винохранилище, где я был в декабре на проекте, посвященном Фассбиндеру:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1602785.html?mode=reply

"Новый израильский видеоарт" под общим заглавием "Затишье перед бурей" экспонируется в рамках той же линии, что и "Берлин, Александерплац", но в отличие от последнего, эта выставка интересна не концепцией, а именно отдельными работами, то есть представляет собой нормальную "выставку" в классическом смысле слова, к тому же сборную и, как следствие, очень неровную. Есть на ней произведения, придуманные интересно и исполненные изощренно - как, например, "Снежная демонстрация" Тома Пнини (внутри темного тель-авивского двора приземляются в нарастающем темпе и количестве пенопластовые шарики, привязанные к маленьким парашютам, напоминающие то ли семена одуванчиков, то ли маленькие бомбы) или "Гранат" Ори Гершта (в мякотьфрукта, изображение которого стилизовано под барочный натюрморт, врывается пуля и плод разлетается на клочки) - и довольно примитивно, как "Инверсия" Ури Гершуни (фотографии с мест автоаварий, перевернутые вверх тормашками) или "Грядущие исповеди" Рои Розена (девятилетний сын зачитывает на непонятном для него английском признания в предательстве и коррупции, а художник таким образом якобы изживает комплексы по поводу собственной лжи и подлога личности, на котором строилась его карьера); неизбежно есть и вещицы с левацким уклоном - "Отцы ели кислый виноград" Шахара Маркуса (автор, одетый в офицерскую форму, больше похожую на мундир какого-нибудь генералиссимуса или диктатора, читает библейские стихи из Иезекиля и запихывает в рот военные награды - сомнительная не только политически, но и эстетически сатира на "военщину" - где бы было современное искусство Израиля, да и сам Израиль, без своей "военщины"?) или "Шабат", автор - Нира Перег (скорее документальный фильм, чем видеоинсталляция, о том, что происходит в ультраортодоксальных иудейских районах Иерусалима и его окрестностей, как будто конфликт между светским и религиозном укладом в Израиле, при всей его, вероятно, внутренней значимости для Израиля, является чем-то сверхъестественным и неразрешимо драматичным).

Дядя Федор особое внимание обратил на видео "Без названия" Эреза Исраели, сказал, что это его любимая работа на выставке, и даже предложил свое если не название, то жанровое определение - "пьета". На видео и в самом деле изображена женщина, на руках которой - тело молодого мужчины, как прокомметрировал Павлов-Андреевич, возможно, Иисуса, снятого с креста, возможно, Икара, упавшего с небес. Мужчина частично облеплен перьями, так что чисто внешне с Икаром, каким его можно вообразить, сходства больше. Видео представляет собой клип на песню недавно умершей Шошаны Дамари, чье творчество, как следует из буклета, ассоциируется с военными балладами первых лет строительства государства Израиль, и в связи с этим сюжет ролика воспринимается еще и как скорбь по погибшим солдатам. Но мне показалась интересной, даже безотносительно к видео как таковому, ассоциация Христа с Икаром - никогда об этом не думал раньше. Конечно, мифологический Икар стремился подняться с земли к небесам и из побуждений тщеславного характера, а исторический Иисус - ровно наоборот, но все равно, эта идея мне показалась плодотворной. Хотя больше других мне понравилась не эта вещь, а другая, "Трое и обруч", автор - Сигалит Ландау, 1999. Содержание ее практически исчерпывается названием: трое полуголых парней крутят хула-хуп. Концепция накручена не хуже, чем у прочих: "их манипуляции напоминают отчасти игру, отчасти - танец, а отчасти - акт выживания"; "мы должны контролировать свои движения и доверять друг другу, пытаясь преодолеть гравитацию, но к кому мы привязаны? кем являются наши партнеры по игре, которых мы зачастую даже не выбираем?" Если откровенно, эта вещь, как и еще одна, "00 02 09", с изображением медуз, показалась мне не столько концептуальной, сколько декоративной - только это тоже скорее комплимент, чем приговор.
маски

Михаил Пиотровский в "На ночь глядя"

Среди возможных ответов на законный вопрос Бермана, почему в "Эрмитаже" посетителей за год два с половиной миллиона, а в Британском музее - шесть миллионов, Президент петербургского конгресса интеллигенции не предложил варианта ответа самого вульгарного, но не в пример другим объективного: в Британский музей вход бесплатный, между прочим. Хотя, безусловно, не только в этом дело - в Лувр же не бесплатный. И не только в охранниках и металлоискателях при входе - я еще помню времена, когда их не было, но "Эрмитаж" никогда не любил. То есть я люблю его коллекции, мне интересна экспозиция - но сам музей мне кажется "ненастоящим", так же как изначально нелепый Музей изобразительных ("изящных") искусств им. Пушкина в Москве. Это, конечно, субъективно - но вот Русский музей или, тем более Третьяковская галерея, по-моему - "настоящие" музеи. А "Эрмитаж" с его одновременно и имперской, и интеллигентской мифологией, воспринимаю как складской сарай, пускай и роскошный, доверху набитый сокровищами. Но не принимают его стены ничего сверх и помимо официоза. Сравнительно недавно, несколько лет назад, оказался там на выставке Виллема де Кунинга - ну до чего же по-дурацки смотрится в стенах "Эрмитажа" абстрактный экспрессионизм! А ведущие, перечислив сравнительно невинные эпизоды с похищением "орлов" и писающими на крыльце смельчками, тактично, если не выразиться более определенно, умолчали о скандалах, связанных с воровством из музейных фондов. Но характерно, что именно "Эрмитаж" - питерский и "державный" - подается как образец музейного дела, форпост "русской духовности". Пиотровский заявляет дословно следующее: "Они нам МакДональдс, мы им Эрмитаж" - и пусть это говорит человек, проводивший в Эрмитаже выставки поп-арта, и говорит со смехом - все равно противно слушать, как противно смотреть "Русский ковчег" Сокурова с его гнусно-ядовитым интеллигентским пафосом. Эрмитаж вообще для интеллигента, и в особенности для питерского, самого интеллигентного интеллигента - какой-то фетиш. Не зря же Городницкий поет про атлантов, которые небо держат на каменных руках - в жизни не слышал большей пошлятины.
маски

"Пробуждая мертвецов" реж. Кит Гордон, 2000

1974 год. Молодой политик Филдинг с ужасом наблюдает по телевизору репортаж о гибели своей любимой девушки Сары, предположительно убитой вместе с двумя чилийскими эмигрантами, которым она помогала, сотрудничая с организацией под названием "Прибежище". 1972 год. Филдинг и Сара любят друг друга, но совершенно по-разному смотрят на происходящее в мире и вокруг: Филдинг служит в береговой охране и мечтает стать влиятельным политиком, Сара - типичная интеллигентка-неформалка, все политики для нее - коррупционеры, война во Вьетнаме - преступление, Пиночет - кровожадный диктатор. То есть целии и идеалы у Филдинга и Сары общие, но средства их достижения - противоположные. Все знакомые Сары - ее единомышленники, и Филдинг в этой среде чувствует себя неуютно. 1982 год. После отставки конгрессмена, пойманного на том, что он, будучи женатым, содержал своего любовника на казенный счет, 32-летний Филдинг идет на выборы, не растеряв ни идеалистического задора, ни веры в эволюционный и конституционный путь борьбы за свои идеалы. Но ему начинает является Сара, причем во плоти. И напоминать об их общим прошлом.

Поначалу подумал, что это очередная левацкая шняга, сделанная совсем уж не от большого ума и без всяких оглядок на вкус, здравый смысл и элементарные основые кинодраматургии (в основе сценария - роман некоего Скотта Спенсера). Но не все так просто. Во-первых, оба главных героя имеют в фильме почти равные возможности для выражения своей позиции - не Достоевский, конечно, но все-таки не Редфорд. Во-вторых, Сара и ее друзья - не марксисты, подкупленные русскими, а католики, некоторые даже священники; и фразу, что некоторые смерти кажутся результатом не воли Божьей, но плодом человеческого злодейства, так что хочется кричать так, чтобы пробудить мертвецов, произносит на похоронах героини именно священник. В-третьих, сюжет развивается хоть и незамысловато, но, в лучших традициях психологического триллера, оставляет возможность двоякого истолкования: вполне вероятно, что герою лишь привиделась в момент особого напряжения сил и интеллекта его давняя любовь, и в период сомнений относительно своего будущего ему понадобилась нравственная опора в ее лице; но совсем не исключено, и эта версия им озвучивается, что Сара лишь инсценировала автокатастрофу, потому что гибель американки на американской земле гораздо сильнее испортило бы взаимоотношения госдепа США с чилийскими властями, чем вопли кучки аристократов, возомнивших себя борцами за права трудового народа. Наконец, Филдинг, кстати, в отличие от чилийских оппозиционеров, выходец из очень простой семьи, которую американская демократия и американский образ жизни дали возможность продвинуться далеко вперед (в фильме это тоже подчеркивается, вплоть до того, что герой замечает в споре с "оппозиционерами": почему-то в поисках свободы всех их прибивает именно к ненавистному американскому берегу) побеждает-таки на выборах, становится конгрессменом и, как задумывал с юности, понемногу, но конкретно помогает страждущим, то есть "эволюционистская" и "конституционная" модель работают относительно успешно. Актеры, правда, средние - Дженифер Конноли в роли Сары еще ничего, а Билли Крудап-Филдинг чересчур искусственный, неживой, как будто засахаренный.