March 5th, 2010

маски

"Пушкинский дом" А.Битова, РАТИ-ГИТИС, курс Е.Каменьковича и Д.Крымова

Приемлемый ученический опус, если не ожидать большего - но как не ожидать, когда дипломные, да и курсовые спектакли зачастую составляют конкуренцию произведениям перворазрядных мастеров? Спектакль родился из упражнения на "коллективное рассказывания и, если честно, недалеко от него ушел. Я посмотрел две части из трех. Уже очень взрослые, как это часто бывает на режиссерских курсах, ребята (девушка одна) на разные голоса читают прозу Битова, сопровождая ее перестановками нехитрых декораций - колесных ширм с двойными рамами. Минимализм режиссуры мог быть оправдан точностью интонаций - однако с этим как раз главная беда: отточенную прозу Битова будущие режиссеры "коллективно рассказывают" то с придыханиями, то впроброс, как будто бы доверительно, словно это не Битов, а Улицкая какая-нибудь.
маски

"Шотландская симфония", "В ночи", "Тема с вариациями": вечер балета Мариинского театра

Такие балеты, как "Шотландская симфония", обретают смысл и производят должное впечатление только при исключительном, технически безупречном исполнении, чего в данном случае не было - Анастасия Матвиенко и Александр Сергеев танцевали вроде бы аккуратно, но для Баланчина этого мало. Спектакль одновременно и чисто декоративный, и в то же время, что не слишком типично для Баланчина, в известной мере сюжетный, хотя сюжет тут носит тоже декоративный характер: отношения романтической пары развиваются как будто непросто, через преодоление неких препятствий, но достаточно ровно и банально, а вокруг работает кордебалет - женский в пачках и мужской в килтах. Звучит 3-я, Шотландская симфония Мендельсона, на заднике - условно-романтический шотландский пейзаж с руинами посреди зарослей - и все, собственно.

"В ночи" Джерома Роббинса - самый короткий из трех и самый эффектный спектакль. Под фортепианные ноктюрны Шопена на фоне звездного неба разыгрываются мини-истории трех пар: Анастасия Матвиенко и Денис Матвиенко; Алина Сомова и Константин Зверев; Екатерина Кондаурова и Данила Корсунцев. Наиболее драматичная и эмоционально насыщенная - пожалуй, третья, но меня больше растрогала вторая, изящно-идиллическая.

"Тема с вариациями", в отличие от "Шотландской симфонии" - типичный балет Баланчина, модернистская виньетка на темы академической классики, на музыку, естественно, Чайковского. В програмке исполнительницей главной женской партии была заявлена Виктория Терешкина, которая накануне вместе с Матвиенко танцевала второе представление "Конька-Горбунка". То ли по этой причине, то ли по какой еще вместо Терешкиной в "Теме..." вышла Алина Сомова. И опять-таки в отличие от "Шотландской симфонии, в "Теме с вариациями" ощущалось больше легкости и свободы исполнителей, по крайней мере, солистов - Сомовой и Шклярова, кордебалет на этом вечере показал себя на уровне скорее среднем.
маски

"Алиса в стране чудес" реж. Тим Бертон

Меня с самого начала напрягали ролики, едва только их стали крутить перед сеансами - раздражала стилистика, вроде бы узнаваемо бертоновская, но такая надуманная, фальшивая, совершенно не соответствующая духу книг Кэролла. Так что, с одной стороны, я и не рассчитывал на художественное потрясение, а с другой, надеялся, что раз уж сюжет для фильма придуман оригинальный, а не заимствован из книг, то, может, и выбранная Бертоном эстетика ему адекватно. И все-таки я разочарован, ужасно разочарован. Начиная с общей концепции - взрослая Алиса Кингсли, девушка на выданье, сбегает со своей нежеланной помолвки через кроличью нору в Страну Чудес, которую считает своим навязчивым кошмарным сном и которая населена своеобразными двойниками того светского общества, где девица вращается; там она участвует в противоборстве Красной и Белой королев на стороне последней, сражается с Бормоглотом и возвращается с намерением отказаться от замужества, а вместо этого войти в долю с бывшим компаньоном покойного отца и налаживать торговые связи с Китаем.

Нелепица какая-то, что на первый взгляд, что по зрелом размышлении. Тем более, что в кульминационный момент Алиса вдруг осознает, что находится не в собственном сне, а в реальной Стране Чудес, а то, что она считала повторяющимся кошмаром, на самом деле было воспоминанием о первом ее посещении чудесного королевства. Данное открытие лишает режиссера последней опоры - если сон героини еще в значительной степени мог оправдать несуразицы сюжетного и стилистического характера, то "настоящая" волшебная страна должна выглядеть убедительной, а картинка разваливается на части, не успев сложиться. Проблема не столько в сюжетных лакунах - хотя, если честно, сценарий как будто для мультиков Миядзаки писался, там подобные ходы, может, и прокатили бы - сколько в стилевой эклектике. Бертон, всегда создававший собственный мир, причем в каждом следующем фильме новый, не похожий на прочие, тут как будто решил надергать штампов из чужих, успешных и не очень, образцов жанра: в результате Чеширский кот выглядит как кузен Гарфилда (я обожаю Гарфилда - но он персонаж совсем, ну совем другой истории), Бармаглот оказался похож на матку Чужого, большинство зооморфных персонажей, что особенно обидно, нарисованы как для "Хроник Нарнии", а почему Алиса, уменьшаясь в размерах, теряет свое ставшее большим платье, но при этом оказывается в другом маленьком, объяснить никакой даже самой сказочной логикой невозможно, к тому же изменения в размерах она претерпевает несколько раз, и всякий раз этот мотив решается режиссером по-новому, как будто он пробует вчерне различные варианты, но не знает, на каком остановиться: в саду у Красной Королевы снова подросшая Алиса оказывается уже голой, тогда как перед тем уменьшается вместе с платьем. На месте Миа Васиковски могла быть любая другая актриса, и многие справились бы лучше, да взять хотя бы замечательную Сиршу Ронан, пусть она и слишком молода для Алисы по версии Бертона - но Васиковски-то совсем невыразительная.

При том что, в общем-то, показать Алису годы спустя, уже самостоятельной девушкой, почти женщиной, невестой и без пяти минут бизнес-вумен - неплохая задумка, а тем более приятно, что обретая независимость, героиня не голодающих детей в Африке отправляется спасать, но затевает рискованный колониальный бизнес - не плачь, Алиса, ты стала взрослой. Но почему тогда визуальное решение фильма выдержано в формах и тонах, пригодных разве что для детсада?! Откуда вообще в "Алисе" взялся мотив добра со злом, да еще когда "добро" представлено Белой Королевой, сыгранной Энн Хатауэй так, что сразу хочется перейти на "темную сторону", настолько она сомнительно и отталкивающе выглядит - и вряд ли это результат одной лишь актерской недееспособности, наверняка Бертон хотел представить Белую королеву не такой уж "белой" и однозначной, она и колдует как-то странно, то зелья из мертвых пальцев приготовляет, то кровь из отрубленной головы Бормоглота сцеживает - чем она лучше своей сестры-ведьмы? Красная Королева, по крайней мере, придумана Бертоном и сыграна Хеленой Бонем Картер как "женщина трудной судьбы", живущая под тяжестью своего физического уродства, отчего и ее скверный характер, и агрессивность, и стремление подчинять других, компенсируя отсутствие любви страхом и трепетом. Такая Красная Королева - единственное действующее лицо картины, заставляющее вспомнить о "настоящих" бертоновских героях, несчастных одиноких фриках, коротышках и уродцах, о Человеке-Пингвине или Женщине-Кошке - у Бертона их психологический портрет всегда выписан детально и находит убедительное объяснение в прошлом персонажа. Ее придворные вынуждены использовать накладные уши и носы, чтобы не выглядеть слишком красиво на фоне своей повелительницы. Ее липовый, лицемерный возлюбленный, кстати - кривой, но я так и не понял, отчего он оказался одноглазым и действительно ли урод, или тоже притворяется, чтобы потрафить госпоже, которую после низвержения еще и попытается убить? Помимо Красной Королевы, удался, конечно, Шляпник - ну, насчет Джонни Деппа можно было и не сомневаться, он в рыжем парике с подведенными зеленью глазам и щелью между резцов совершенно неотразим, как всегда, и как всегда, не похож на себя, он - крупнейший актер современного мирового кино, но и он не в состоянии привнести в характер и поведение своего героя внутреннюю логику, а авторы об этом не позаботились. В "реальном", "светском" плане сюжета у безумного Шляпника есть двойник - тот самый бывший компаньон отца и новый деловой партнер самой Алисы, человек, вроде бы, совершенно здравомыслящий, осторожный и, похоже, очень скучный. А "прототипами" Труляля и Траляля оказываются две девушки-сестры. Кстати, из мультяшных персонажей именно Труляля и Траляля нарисованы интересно, остальные - и Кролик, и Соня в том числе - банально, предсказуемо и ни капельки ни "волшебно". Да и фильм в целом лишен как детской радости веселой сказки, так и взрослой печали жестокой правды, он во всех отношениях бесвкусный, пресный, если не сказать - халтурный. Хотя, безусловно, и неудача, и халтура гения все равно по-своему гениальна. И кто, кроме Бертона, мог придумать такой "брод" через ров при замке Красной Королевы, любительницы по любому поводу издавать клич "голова с плеч!", по которому Алиса идет, перепрыгивая с одной мертвой головы на другую?

Помимо всего остального, огорчила еще и глухота Бертона к художественной сути литературного первоисточника. Механически соединив и перемешав мотивы "Страны Чудес" и "Зазеркалья", а обе книги организованы по совершенно разным принципам:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/972528.html?mode=reply

великий сказочник Бертон не предложил взамен ничего конгениального Кэроллу.