February 14th, 2010

маски

"Любовь в большом городе-2" реж. Марюс Вайсберг

Что бы ни говорили про Марюса Вайсберга, а человек он талантливый, хотя и склонный к халтуре - но эту слабость в творческих людях лично я прощаю с большей легкостью, чем любую другую. А все-таки второй фильм меня разочаровал. Не то что первый был шедевром - но не претендуя на многое, прошлогодняя "Любовь в большом городе" была смешной и по-своему оригинальной, ну а на фоне большинства русскоязычных романтических комедий еще и более-менее профессионально сделанной:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1337134.html?nc=7

Вторую часть снимали как будто не в продолжение первой, а чисто для себя, для развлечения во время отдыха: поехали в Таиланд, где происходит значительная часть действия фильма, и там попутно что-то разыграли на камеру. Сюжет тоже словно для отмазки придуман - ну нельзя же вовсе без сюжета, так пожалуйста, нате: три пары персонажей снова на грани разрыва, побывав в некоем тайском храме, они по недомыслию в очередной раз связались со святым Валентином Бедросовичем (Киркорова во второй части еще меньше, чем в первой, но не факт, что это хорошо) и он наложил на них заклятие: кто за следующие восемь дней и восемь минут не успеет зачать ребенка, тот не сможет стать отцом в ближайшие десять лет. Герои пулей летят обратно в Россию, куда успели смыться их обиженные половинки, и стараются всеми правдами и неправдами заслужить у них прощения. А поскольку побеждает в этой гонке тот, что сумеет осуществить зачатие первым, остальным же предстоит ходить бесплодными, друзья синхронизируют свои действия по мобильному.

Фильм, собственно, снимался не для того, чтобы рассказать историю, а ради смешного коверкания слов финном Хаапасало и ради его же переодевания в женское платье (кстати, Хаапасало с его нынешней раздувшейся физиономией очень идет травести-эстетика, за последний год он поработал в ней дважды - еще в фильме "Весельчаки"), ради того, чтобы Настя Задорожняя, или там Вера Брежнева, я их чем дальше, тем больше путаю, поводила носом перед плавками Алексея Чадова, ради песен, которых в фильм понапихано под завязку - песни, кстати, неплохие, и клипы, надо думать, пойдут косяками, уже идут, но при чем тут кино? Леонид Ярмольник в роли папы-олигарха выглядит еще более нелепо, чем Филипп Киркоров в роли святого Валентина, воплотившегося в наголо обритого буддийского монаха. Михаил Ефремов, играющий тренера одной из героинь-спортсменок, присутствует в проекте лишь постольку, поскольку, кажется, без него уже просто не может обойтись ни одна русскоязычная комедия, его уже можно указывать в титрах не среди актеров, а среди буфетчиков и водителей - тоже, в общем-то, достойные и необходимые в кино профессии. Проект в целом, впрочем, и не раздражает - но только потому, что в нем нет ничего такого, что могло хотя бы раздражать.
маски

"Проститут(ка)" М.Барщевского в Школе современной пьесы, реж. И.Райхельгауз

Глеб - продюсер, связанный с шоу-бизнесом и телевидением, работает, как можно понять из его обрывочных переговоров по мобильнику, в основном на телесериалах. Катя - уличная проститутка, якобы мечтающая поступить на юридический и стать прокурором. Официальная продолжительность спектакля - "не больше часа", хотя на деле он длится все-таки больше, играется в вестибюле театра, зрители сидят на лестнице с видом на Трубную площадь через дверное стекло, а действие по большей части происходит либо в соседнем помещении театрального ресторана, откуда выводится видеокамерами на мониторы, либо в салоне автомобиля, прямо в вестибюле размещенного. То есть герой, поговорив в ресторане по мобильнику и успев сцепиться с парочкой за соседним столиком потому, что парень курит в неположенном месте, съездил на "точку", выбрал "девочку", поговорил с ней часок за жизнь, заплатил 700 рублей за "минет с ласками" по тарифу, дал ей 10 000 (десять тысяч) долларов сверх того на учебу в юридическом, после чего вернулся в ресторан, где застал все ту же обнимающуюся парочку и выпил кофе.

Если судить по всей строгости, за последнее время театры предпринимали такие эксперименты с пространством и с видеоизображением, что "Проститутк(ка") никак не тянет на революцию: ну стоит в вестюбиле автомобиль, вокруг - сетка-рабица и кустики натыканы, герои то уходят в ресторан по-соседству, то, наоборот, выбегают на улицу - смотрится это занятно, особенно, наверное, с непривычки, но в общем-то, ничего сверхъестественного. Благодаря тому, что действие разворачивается фактически в режиме реального времени и при пассивном участии настоящих прохожих - в эпизоде, когда Катя отправляется на площадь разменивать 5 000 рублей, чтобы отдать сдачу Глебу (хотя тетенька, которая в итоге разменяла деньги, надо думать, все же "подсадная" - кто ж это на ночь глядя в Москве будет пятитысячную купюру с рук принимать?) - наблюдать за ним все же любопытно. Юлия Скирина тонко и без экзальтации играет Катю, Саиду Багову, при всем его актерском и режиссерском опыте, следовало бы в роли Глеба быть чуть более сдержанным, не кричать и не хохотать так уж нарочито, но это, допустим, через несколько представлений может устаканиться и прийти в норму. Приятным сюрпризом для меня оказался актерский дебют Кати Кретовой, завлита ШСП, в эпизодической роли "мадам", предлагающей девушек на выбор. Однако драматургия спектакля в целом вызывает по большей части недоумение.

В основе сценической версии - рассказ Михаила Барщевского, человека, вне всяких сомнений, здравомыслящего и многоопытного. В связи с чем можно только гадать, является ли такая "наивность" интриги художественным приемом автора или незапланированной неудачей? По собственному признанию героя, он никогда прежде уличных проституток не снимал, к тому же у него есть дочь-студентка Оля, ровесница Кати. Из чего можно подумать, что подарок в 10 000 долларов он Кате сделал не в качестве садисткого психологического эксперимента, а от души и в искренней надежде, что выучится девушка на прокурора и уж тогда всем покажет. Заглавие спектакля, в котором суффикс и окончание женского рода взяты в скобки, недвусмысленно намекает, кто в этой почти "достоевской" истории - на самом деле проститутка. В то же время девушка на Соню Мармеладову не тянет, и получив деньги, радостно удаляется в компании "мадам" и коллег по цеху. В процессе разговора главных героев можно попутно узнать некоторые подробности как трудовых будней уличных проституток, чья служба и опасна, и трудна, так и преуспевающих продюсеров, у которых проблем не меньше, но все же Барщевский писал не очерк, а как будто художественную прозу, и старался выйти на соответствующий уровень обобщений. Меня он, если честно, не убедил, а главное, не открыл мне ничего нового. За неординарным художественно-постановочным решением Райхельгауза и Трегубова обнаруживается простенькая новелла с удобопонятной, но не заслуживающей особых технологических наворотов моралью.
маски

"Я люблю тебя, Филипп Моррис" реж. Гленн Фиккара, Джон Рекуа в "35 мм"

У меня нет иллюзий насчет того, что если бы в прокат в свое время выпустили "Влечение" Шона Матиаса, то над драмой про гомосексуалистов в нацистском концлагере русские ржали бы точно так же, как теперь на "Филиппе Морисе". Но тогда, по крайней мере, можно было бы все списать на недоразвитую русскую публику. А в случае с "Я люблю тебя, Филипп Моррис", явно и с самим фильмом что-то не так. Не сразу разберешь, что именно, хотя картина меня напрягла сразу, смотреть ее мне было неприятно и не смеялся я ни разу.

В "Филиппе Моррисе" предпринята попытка, с чисто формальной точки зрения небезынтересная, синтеза двух почти несовместимых жанров: авантюрно-криминальной комедии с гей-мелодрамой. То есть авантюрная линия фильма подается в очевидно ироническом ключе: главный герой Стив Рассел - до поры до времени успешный аферист, мошенничающий на страховках, выдающий себя то за юриста, то за финансиста, и даже оказавшись в тюрьме, он умудряется совершать один побег за другим, причем весьма замысловатым образом, вплоть до успешного симуляции синдрома иммунодефицита. С мелодраматической же линией сложнее - Стив, будучи гомосексуалистом, до поры ведет образ жизни добропорядочного семьянина, у него жена и ребенок, он служит в полиции, но попав в автокатастрофу и выжив в ней, решает зажить "настоящей жизнью", переезжает, заводит бой-френда и щенков, увлекается шопингом и факингом. Но, как говорят в этом фильме, "быть голубым - дорогое удовольствие, чтобы гомосячить как следует, нужны деньги", и в результате Стив оказывается в тюрьме, где знакомится с заключенным Филиппом Моррисом, отбывающим срок за невозврат взятой напрокат машины. Филипп - простодушный, трогательный и слабый, он привязывается к Стиву, который представляется адвокатом, и когда оба оказываются на свободе, начинают совместную жизнь - в роскошном особняке и с дорогими машинами, благо Стив по фальшивым рекомендациям устроился в крупную компанию и успешно ее обирает. Затем снова тюрьма, Филипп не желает слышать о подставившем его друге до того момента, пока не узнает, что тот умирает о СПИДа, но приходит в еще больший ужас, поняв, что СПИД - тоже обман. При всей фарсовости сюжетных перипетий история эта, в общем-то, довольно трогательная, однако в авантюрно-комедийном контексте и она оказывается смехотворной. И если в планы постановщиков такой эффект не входил, значит, им стоит переквалифицироваться в управдомы. Если же они изначально задумывали фильм как гей-пародию на "Поймай меня, если сможешь" и тому подобные авантюрно-криминальные драмы, тогда у них не так уж хорошо с чувством юмора, как может показаться на первый взгляд.

Но, может быть, о концепции фильма еще можно спорить. Что, на мой взгляд, совершенно бесспорно - две по-своему яркие, но вместе с тем неудачные актерские работы. Джим Керри уже сыграл в своей карьере артиста, способного даже собственную смерть силой выдумки и самоиронии превратить в шоу - в "Человеке на Луне" Милоша Формана, и для него Стив в "Я люблю тебя, Филипп Моррис" - шаг назад, повторение пройденного, довольно жалкое. В свою очередь Юэн МакГрегор уже играл гея по меньшей мере однажды - в "Сценах сексуального характера", средне-приличном британском опусе, но там персонаж МакГрегора, достаточно противоречивый (привязанный к своему бойфренду, но не способный отказаться от случайных связей на стороне и не готовый к усыновлению ребенка), по крайней мере, выглядит полноценным и достоверным, тогда как его Филипп Моррис - пародия на гея, в связи с чем опять-таки возникает вопрос: до какой степени так было задумано или же вышло случайно? В любом случае главные герои фильма - необаятельные, отталкивающие, ни тому, ни другому всерьез сочувствовать невозможно. Ну а чтобы тупо ржать на ними, надо быть просто животным.
маски

"Дневник нимфоманки" реж. Кристиан Молина в "35 мм"

По аннотации, обещавшей историю дамы, любившей секс настолько, что устроившейся работать в бордель, я, грешным делом, подумал, а не римейк ли это "Дневной красавицы" Бунюэля? Тем более, что бунюэлевские ассоциации навевало и название (у него есть фильм "Дневник горничной"), и участие Анхелы Молины (которая снималась в "Смутном объекте желания", правда, дело закончилось тем, что Бунюэль пригласил на ту же роль Кароль Буке). Но нет, конечно, Бунюэль тут ни при чем, и вообще, не знаю, что из себя представляет литературный первоисточник неизвестной мне писательницы Валери Тассо, но судя по сюжету и диалогам фильма в сравнении с автором книги Коэльо сойдет за Шопенгауэра, а заодно и за Тургенева.

Композиционно "Дневник нимфоманки" довольно четко делится на три части. В первой героиня по имени Валери (Белен Фабра) познает радости свободного секса, параллельно (хорошо еще, что не одновременно - хотя в фильме почти так и есть) общаясь с престарелой бабушкой (ее играет Джеральдин Чаплин). Бабушка дает внуче советы в духе моего любимого анекдота: "Отказываешь мужикам-то? О каждом пожалеешь!". Ну героиня и не отказывает, начиная с того случая, когда ей было 15 лет, она лишилась девственности и совсем уж хотела было уйти с сознанием выполненного долга, да призадумалась, вернулась, и продолжила свои научно-практические занятия уже на новом уровне, сначала с тем же первым партнером, а затем со множеством других, разного возраста, национальности и вероисповедания. Далее, ближе к 30 годам, Валери что-то вдруг надоело трахаться всласть с кем-попало, она утомилась и захотела чего-то иного, да и лучшая подруга все ждала "того единственного", кукуя в одиночестве. Два обстоятельства - смерть бабушки-советчицы и увольнение из фирмы по сокращению штатов - ускорили дело, и Валери влюбилась в своего нового потенциального работадателя Хайме. Он показался ей идеальным мужчиной, они быстро съехались, Валери даже успела забеременеть, но быстро выяснилось, что Хайме - наркоман и психопат, ревнующий ее ко всем подряд, не исключая и итальянского дизайнера-гея, с которым у Валери при всем желании дальше шуточных поцелуев не заходило, и способный под горячую руку прибить, да к тому же водит проституток в дом, а бедная женщина вынуждена с ними расплачиваться, поскольку сам Хайме все деньги потратил на порошок. Без денег и без мужа, вынужденная съехать с квартиры и избавиться от давно желанного ребенка, героиня то ли от отчаяния, то ли из вновь пробудившегося интереса к полигамии, поступает работать в бордель, и не в какой-нибудь, а в роскошный, как сказали бы русские, в "элитный". Вот эта третья часть фильма действительно местами напоминает "Дневную красавицу" - и "мадам", хозяйку заведения, играет как раз Анхела Молина, только уже очень-очень старая, на "смутный объект желания" не тянет (почти 35 лет прошло!), а все равно эффектная; и клиенты некоторые оказываются с "заморочками" наподобие тех, с какими героиня Катрин Денев у Бунюэля сталкивалась. В борделе Валери вроде бы сначала опять обретает себя и продвигается по части познания секса еще дальше - так далеко, что это порой вызывает вопросы чисто технического характера: а делать минет в ванне под водой - это удобно? а чем дышать? Здесь же она находит еще одну приятельницу, чернокожую бразильянку, которая зарабатывает на содержание оставшегося на далекой родине сына. Однако вскоре Валери опять привязывается к одному из клиентов, Джованни - а тот легко уступает ее другу и сам идет с ее коллегой. Бразильянка же выпадает из окна и насмерть разбивается об асфальт - по официальной версии, получив неприятные известия из Бразилии, а по догадкам - не выдержав домогательств мадам-лесбиянки. Валери уходит из борделя.

В принципе, фильм на этом мог бы и не заканчиваться - перед Валери осталось еще поле непаханное непоознанных сексуальных возможностей, но она поняла... И вот что именно она поняла - я, в свою очередь, не понял совсем. Последнее ее сексуальное действие связано с самоудовлетворением, после чего она идет к своей лучшей подруге, а у той - мужчина, найденный, как и посоветовала когда-то Валери, по объявлению в газете. И снова всплывает мертвая бабушка со своими советами: мол, делай что хочешь и не слушай никого, наслаждайся жизнью. Как именно Валери намерена наслаждаться жизнь в дальнейшем - то ли последовать примеру подруги и снова предпринять опыт моногамного супружества, то ли ограничиться мастурбацией и жить вдвоем с огромным рыжим котом (кстати, кот - единственный по-настоящему симпатичный персонаж картины и, кажется, единственный, кого героиня фильма по-настоящему любит - во всяком случае, когда Хайме возмущается его присутствием и жалуется на аллергию, Валери у него на поводу не идет, мужчина в итоге отпадает, а кот остается), или вовсе вернуться к незавершенным полигамным экспериментам, с которых начинала - неизвестно. В связи с чем возникает вопрос, насколько всерьез Валери считает сама себя "нимфоманкой", ведь в конце концов, "нимфомания" - как-никак болезнь, бабушка же поучала Валери в том смысле, что все нормально, просто к женской сексуальной свободе принято относиться иначе, чем к мужской. Каков итог самопознания героини, каковы ее выводы из случившегося - можно только догадываться. Чем и как она собирается жить дальше - загадка. Здорова ли она, больна ли - проблема нерешенная. При этом на сюжетном уровне содержание "Дневника нимфоманки" может быть сведено к паре непристойных частушек типа "не ходите, девки, замуж, ничего хорошего..." или "я бывало, всем давала, в саду на скамеечке...", визуально он походит на мягкое порно, не выполняющее, однако, даже единственной своей функции, а философия героини в нем сформулирована таким образом, что от некоторых фраз - "я будущее твоего прошлого..." или "я русалка, дриада, нимфа..." - хочется завыть.
маски

Авторский вечер Геннадия Гладкова "Люди и страсти" в КЗЧ, дир. В.Юровский

Алексей Рыбников в кратком, по счастью, официальном заключительном слове резонно заметил, что для всех советских композиторов, успешных в киномузыке и на эстраде, важно было добиться признания еще и в качестве авторов крупных симфонических сочинений и произведений для академического музыкального театра. Он, правда, не сказал о том, что писали-то "крупную форму" все без исключения - и Хренников, и Пахмутова, и остальные вплоть до Журбина - а вот далеко продвинуться в этом направлении и оказаться если не в одном ряду, то где-то поблизости с авторами, работавшими преимущественно в академических жанрах, и необязательно даже выдающимися, удалось единицам, да и эти единицы все равно остались в памяти и в культурном обиходе не балетами и не симфониями, хотя и Андрей Петров, и Исаак Шварц, и ныне здравствующие Эдуард Артемьев с тем же Алексеем Рыбниковым - композиторы замечательные. И все-таки есть какая-то неофициальная, но непреодолимая грань, по одну сторону оказываются, к примеру, Родион Щедрин и Леонид Десятников, не говоря уже о Шостаковиче с Прокофьевым или о Шнитке (хотя все они очень много написали специально для кино кино), а по другую - Владимир Дашкевич и Геннадий Гладков. И вполне естественно, что на вечер к Гладкову пришли именно те, кто по одну с ним сторону этой условной демаркационной линии, причем не только Рыбников и Дашкевич, но и Зацепин, который, кстати, тоже пишет оркестровую музыку, только она практически неизвестна, как и инструментальная музыка, скажем, Игоря Матвиенко.

Вполне логично, что программа предъюбилейного авторского концерта - 75 лет Гладкову должно исполниться 18 февраля - была составлена таким образом, чтобы не просто продемонстрировать универсальность таланта, но и связать воедино его академические сочинения с более известной киномузыкой и песнями. Но результат подобных опытов неизбежно оказывается двусмысленным. Балетные и просто оркестровые сюиты Гладкова слушать однозначно интереснее уже потому, что другой возможности с ними познакомиться просто нет. Но в то же время они проигрывают песням и саундтрекам - и совсем не только потому, что последние - более "хитовые". Сама природа музыки Гладкова такова, что носит прикладной характер и с трудом воспринимается вне изобразительной илилитературной основы. Фрагменты из балета "Возвращения Одиссея" мне, если честно, показались не слишком выразительными, из "Вия" - более занятными, но опять-таки несамодостаточными. Пятичастная сюита "Калейдоскоп", совсем свежая, премьерная - симпатичная, обаятельная по музыке, но вот в чем дело: в самой музыкальной драматургии всех произведений Гладкова вне зависимости от жанра заложен мотив движения, активного действия, будь то балет, сюита или киномузыка. У него и в сюите названия частей сами за себя говорят: "Воспоминание о вальсе", "Шествие факиров и клоунов"... И в формате академического концертного исполнения они звучат заведомо невыигрышно. Кроме того, что бы ни говорили, между симфонической музыкой академического направления и популярными сочинениями для симфонического оркестра есть принципальная разница в самом музыкальном языке: если академизм за последние полвека ушел в своем развитии настолько далеко вперед, что музыка этого рода изменилась до неузнаваемости во всем, касается ли это гармоний или самого способа звукоизвлечения, не говоря уже о мелодизме, с которым академизм, за редким исключением, бесповоротно распрощался, то в рамках популярного жанра композиторы до сих пор общаются с публикой на языке, оформившемся примерно к середине-к концу 19 века, и в этом смысле Геннадий Гладков оказывается "современником" Исаака Дунаевского, а тот же "Калейдоскоп", завершенный практически только что, мог бы с тем же успехом быть написан в середине 1930-х годов. Что не отменяет его достоинств, просто делает эти милые пьесы заведомо вторичными. А кроме того, что особенно печально, создают опасную иллюзию, будто вот это и есть - "настоящая" современная симфоническая музыка, а все прочее - никчемная заумь, антинародный формализм, "занудная атональность" (последнюю формулировку я не сам придумал, а позаимствовал из интервью Дашкевича - так он кратко охарактеризовал "Лолиту" Родиона Щедрина).

С другой стороны, первое балетно-сюитное отделение для меня лично представляло больший интерес не только в силу эксклюзивности - во втором случилось слишком много разочарований. Во-первых, подборка номеров мне показалась, мягко говоря, небесспорной. Какие-то вещи прозвучали, потому что не могли не прозвучать - песня Теодоро и серенада Риккардо из "Собаки на сене", песня Волшебника и дуэт Эмилии и Трактирщика из "Обыкновенного чуда", Серенада "Луч солнца золотого" из "Бременских музыкантов", "Голубая мечта" и "Самба Остапа Бендера" из "Двенадцати стульев". В то же время не хватило некоторых вещей, без которых концерт оказался попросту неполным. Открыть второе отделение "Посвящением" на стихи Гете в переводе Пастернака из спектакля "Люди и страсти" - неплохая идея, но почему же не нашлось место для музыки из "Джентльменов удачи", в качестве увертюры ли, биса ли - можно было придумать, куда ее пристроить, но ее непременно надо было исполнить! Как и что-нибудь из сочинений "детского" репертуара - "Бременские музыканты" не в счет, они только формально детские, а на самом деле все та же интеллигентская "фига в кармане", зато "Голубой щенок", "Маша и Витя против "Диких гитар", "Как львенок и черепаха пели песню" - как же можно было забыть про них?! Разве что из боязни "перегрузить" концерт, но тогда уж проще было обойтись без вполне проходных пассион-канцоны и зонга Тартюфа из одноименного фильма, да еще не в самом совершенном исполнении Михаила Боярского. Во-вторых, сомнительный состав солистов. Тот же Боярский давно отдал свой голос за "Единую Россию", а еще до нее - другим правящим партиям, остатки же потерял, защищая "Охта-центр", теперь ему петь совсем нечем и актерского драйва уже не хватает, чтобы восполнить недостатки вокала. А Боярского было даже слишком много - "Люди и страсти", оба номера из Тартюфа, "Луч солнца золотого", песня Теодоро - солирующий вокал почти целиком утонул в оркестре и хоре. Вячеслав Войнаровский у меня изначально вызывал еще больше опасений - мне казалось, что серенада из "Собаки на сене" ему давно уже не по силам, она требует исключительной пластики голоса, но Войнаровский где не допоет, там доиграет, да и спел он, надо признать, неплохо. К Леониду Серебренникову я испытываю непреходящую субъективную неприязнь - никогда с ним лично не общался и он мне ничего плохого не сделал, но сама его исполнительская манера, сам стиль - непереносимы и совершенно не подходят для той музыки, которую он пел в концерте Гладкова. И если в иронично-пародийном дуэт Эмилии и Трактирщика, исполненный им вместе с Анной Бутурлиной, манерные придыхания Серебренникова еще отчасти оправданны, то в песне Волшебника ("Приходит день, приходит час...") они ну совсем не годятся. Вот Анна Бутурлина - единственная из солистов, кто попала в стиль материала абсолютно, но она вообще молодец, я ее впервые услышал еще десять лет назад, она великолепная певица и безупречный вокал сочетает с тонкой актерской подачей музыки и текста. Жаль, что помимо дуэта с Серебренниковым ей достался только один номер - монолог Альдонсы из мюзикла с "Дульсинеей Тобосской". Жаль еще и потому, что она, например, наверняка отлично спела бы и "Голубого щенка", и что-нибудь из "Диких гитар", скажем, "Я с детства дружу с белоснежкой, все знают мою доброту", а Боярский, раз уж он все равно участвовал - куплеты дикого Кота Матвея. И в-третьих, даже те номера, которые были дописаны на известные прежде темы специально к концерту, не всегда давали запланированный эффект. В том числе блестящая в целом Парафраза на темы из "Формулы любви", узнаваемая не просто по первым тактам мелодии, то уже по вступительной партии ударных - почему-то в ней почти не нашлось места для канцоны на псевдоитальянской тарабарщине, хотя именно она - наиболее популярна из всего саундтрека, да и те пара строк, которые прозвучали в рамках Парафразы, спел вбежавший в двери партера Войнаровский, оказались невнятными, невыразительными в общем контексте.

Сильнейшее впечатление из всей программы, несомненно, оставили "Фантазии Свифта" - оформленные в кантату музыкальные номера к "Дому, который построил Свифт". Мне кажется, это лучшая пьеса Горина, и при этом - худший (ну может, за исключением "Убить дракона) фильм Захарова - то есть определение "худший" по отношению к Захарову можно употреблять с известной долей относительности, то, что для Захарова "худшее", для иных кинодеятелей стало бы вершиной творчества, однако "Дом, который построил Свифт" в теле-киноверсии мне не нравится, и музыка там, не в пример "Обыкновеному чуду", использована не самым лучшим образом. С концертной же эстрады, в формате академического музицирования, в исполнении симфонического оркестра и камерного хора она звучит просто потрясающе, прежде всего эпизоды 3 ("Лей, ливень, лей"), 4 ("Песня актеров") и 5 ("Рыцарский турнир"). При том что хор Тевлина и оркестр московской филармонии были на высоте, а дирижер Владимир Юровский с его вампирско-демоническим имиджем даже визуально очень органичен в контексте музыке Гладкова по большей части сказочно-фантастической тематики.