February 11th, 2010

маски

"Кандагар" реж. Андрей Кавун

Поначалу просто не собирался смотреть фильм, пропустил бы его с той же легкостью, как "Зубную фею" или "Шпиона по соседству". Особенно взбесила рекламная кампания на ТВ, в которой был задействован даже канал "Культура" - я все понимаю, политика телерадиокомпании распространяется на все подразделения, но, по-моему, на "Культуре" до сих пор не было роликов, рекламирующих фильмы, выходящие в прокат. А потом с удивлением стал замечать доброжелательные отзывы на "Кандагар", и когда мне сказали, что он еще и кассу на своем уровне неплохую собирает, решил глянуть, что же это за нетленка.

Жанр "патриотического боевика", а тем паче в русском его изводе, бессмысленном и беспощадном, неизбежно предполагает разграничение произведения на идеологическую его основу и художественное качество исполнения. И чаще всего приходится делать скидки на "идеологию", потому что в каждом жанре, и "патриотический боевик" не исключение, уровень исполнения может быть очень разным. "Кандагар" - редкий случай, когда в плане пропаганды он не слишком коробит, и тем обиднее, что как художественное произведение кино, увы, ниже среднего.

То есть "Кандагар" - это, безусловно, не "Код Апокалипсиса" и тому подобная продукция, он похож на нормальный средний фильм. Но все равно, если мыслить крайностями, то к "Коду Апокалипсиса" он в любом случае ближе, чем, скажем, к "Повелителям бури" Бигелоу. Последовательного драматургического развития в "Кандагаре" просто нет. Есть завязка и есть развязка: экипаж российского самолета оказался в плену у талибов, а затем смог совершить побег, угнав собственый же лайнер - то и другое не выдумано, факт имел место в 1995 году, правда, как я понял из титров, в действительности членов экипажа было шесть, а в фильме их пять. Но все, что происходит между этими двумя важными событиями, распадается на ряд эпизодов, которые при желании легко переставить местами, настолько мало они влияют на динамику отношений как внутри группы пленников, так и их взаимодействие с окружающими - с переводчиком Мансуром, с одним из предводителей террористов, владеющих русским, с рядовыми талибами, с населением Кандагара, с возникающими время от времени представителями России и т.д. При том что по отдельности многие эти эпизоды весьма драматичные и по-своему захватывающие. Например, Сергей (Владимир Машков), самый активный и неподконтрольный персонаж, пытается в одиночку уйти из плена - его избитого возвращают назад. Или когда он же начинает бросать камни в вооруженных наблюдателей на крыше, куда улетел футбольный мяч - мяч талибы прокалывают ножом, а Сергей едва не спровоцировал их на что-то похуже. Или игра в карты, когда Витек, самый молодой из летчиков, случайно проигрывает семейный фотоальбом командира Владимира Ивановича (Александр Балуев), тот пытается его отобрать, вооруженный бородач рвет фотографии и втаптывает их в грязь... - эти эпизоды и многие другие можно переставить местами, сюжетно-композиционной структуре фильма это ничуть не повредит, настолько она при жесткости внешней фабулы аморфна изнутри. Очень искусственны в своей старательности и актеры - Машков педалирует "брутальность", Балуев, наоборот, в стремлении быть сдержанным впадает в манерность, Андрей Панин и вовсе превращается в пародию на некоторых других своих героев.

При всем том для режиссера совсем уж отвязной "Охоты на пиранью"
(http://users.livejournal.com/_arlekin_/577053.html)
Кавун снял картину более чем вменяемую. В ней, безусловно, есть минимальный набор необходимых для "патриотического боевика" компонентов. Как то заявление командира экипажа в ответ на вопрос западной журналистки, скучают ли они по России - "Мы и есть Россия!". Или отказ улететь на угнанном самолете, оставив одного из друзей в плену - хотя этот "друг", Сергей, по большей части мешал жить остальным. На фоне своих русских товарищей по несчастью украинец Роман выглядит трогательным недоумком - еще одна особенность русского кинопатриотизма, базирующего на представлении об украинцах как о не совсем полноценных русских. Но есть в "Кандагаре" и недвусмысленное напоминание о том, что мусульман наряду с американцами вооружали и русские, начиная еще с советского времени - и теперь оружие обернулось против них же, пусть это напоминание и звучит из уст одного из безымянных лидеров талибана. Есть указание на то, что захваченный самолет перевозил все-таки не плюшевые игрушки и не бананы, а боеприпасы - то есть захваченный груз нельзя считать "мирным", как и перевозивший его борт. Наконец, сбитые летчики показаны не православными рыцарями без страха и упрека (наиболее последовательным христианином оказывается, кстати, украинец Роман, а вот Витек, поначалу заявляющий, что он крещеный, спустя двести дней после пленения готов принять ислам в надежде, что удастся сбежать в Пакистан и там добраться до посольства) - у каждого свои недостатки, слабости, даже пороки. То, что Кавуну банально не хватило таланта, чтобы довести многие заложенные в концепцию фильма здравые идеи до ума - печально, но, право же, в сравнении с результатами деятельности многих других патриотов от кино, не так уж страшно.
маски

"Три дня" реж. Франсиско Хавьер Гуттиэрес в "35 мм"

Алехандро живет с престарелой матерью и не осмеливается признаться соседской девушке в любви. Как вдруг по телевизору объявляют: к Земле приближается астероид и жить всем осталось примерно три дня. В результате наступившей анархии из тюрем вырываются заключенные, в том числе маньяк-детоубийца, которого когда-то обезвредил брат Алехандро, а сам Але едва не стал последней жертвой злодея и уже болтался в петле, но был спасен. Вместе с матерью Але покидает город и отправляется в глухое селение, точнее, что-то вроде ранчо, где совсем без взрослых, отрезанные от мира и от информации, находятся четверо его малолетних племянников. Туда же заявляется и мстительный бандит.

Фильм-катастрофа предполагает два основных сюжетных канона, которые могут использоваться как по отдельности, так и в комплекте: один связан с набором интернациональной бригады специалистов, которых следует отправить к приближающемуся астероиду, на другую планету, в пекло разбушевавшегося Солнца и т.п., чтобы они с риском для жизни попытались спасти Землю от погибели; второй - с объединением прежде разрозненной или просто недостаточно дружной семьи в крепко спаянную перед лицом угрозы команду. О первом варианте в "Трех днях" и речи не идет - у создателей фильма явно недостало бы бюджета на подобное развитие событий, так что они почли за лучшее объявить в самом начале, что наука бессильна и от гибели не уйдет никто. Второй, напротив, поначалу раскручивается весьма активно - дядя и бабушка берут на попечение детей и подростков, которых оберегают даже от травмирующей их новости про приближающийся конец света. Но очень скоро с фильмом происходит жанровое перерождение, как будто персонажи попросту забывают про астероид. Маньяка, прибывшего отомстить за свое 20-летнее заключение, конец света вообще не волнует - он и не спешит никуда, располагается возле дома, заигрывает с детьми, они начинают ему доверять, а Але почему-то не пытается ничего с ним сделать, и лишь неумело ограждает их от общения с нехорошим дядей. Позднее же события развиваются по сценарию, списанному из недорогого слэшера - маньяк за всеми бегает и хочет всех убить, хороший дядя по мере сил с ним сражается, и хотя одну девочку уголовнику все же удалось повесить, трое из четверых детей выжили, несмотря на то, что в одну бандит стрелял из ружья, заряженного солью, а другого подвесил вверх ногами в наполняющемся водой резервуаре. В довершение всего еще и девушка-соседка, которая так давно нравилась Алехандро, невесть как нашла дорогу к Але и его племянникам. И тут на землю упал-таки астероид.

Действие фильма происходит в абстрактном испаноязычном захолустье, и это отсутствие конкретных зацепок окончательно сбивает координаты для ориентации в сюжетном пространстве картины. Проследить логику поступков персонажей не представляется возможным - наиболее вменяемым из всех кажется маньяк, потому что он хотя бы точно знает, чего хочет. Почему бабушка скрывает от детей правду - непонятно, но это еще можно объяснить желанием уберечь внуков от лишних переживаний, хотя довольно странное для верующей женщины желание, предполагающее, в частности, что дети погибнут без последнего причастия. Але ни в церковь, ни в науку не верит, да и семья для него становится ценностью только в процессе борьбы с маньяком за жизнь племянников - сам он переживает травму, связанную с тем, что за двадцать лет до того он сам стал жертвой того же маньяка. Но почему он то мечется в город, то возвращается в дом брата, то наскакивает на маньяка, но отпускает его восвояси, для чего ему надо разрывать старые газетные вырезки, чтобы удостоверить личность убийцы, хотя он изначально ни в чем не сомневается - уму непостижимо. И если все это фигня в сравнении с тем, что на Землю падает астероид и всем так или иначе приходит каюк - то стоило ли вообще напрягаться?Собственно, авторы фильма стремились сказать именно об этом - да, стоило, армагеддон армагеддоном, а семейный обед по расписанию. Но в их исполнении здравый, в общем-то, вывод, совсем не убеждает, наоборот, поневоле думаешь, глядючи на душевные и физические страдания героев: да ладно, расслабились бы лучше, однова помирать.
маски

"Бал неспящих" по А.К.Толстому в Театре Луны, реж. В.Лаптев

Двадцать лет назад Геннадий Тростянецкий в театре на Литейном ставил "Семью вурдалака" - есть у А.К.Толстого и такое сочинение в жанре т.н. "русской готики" (термин, разумеется, с точки зрения литературоведческой критики не выдерживает - но очень уж удобный в обиходе), написанное, правда, по-французски, и по-моему, в основе тогдашнего питерского спектакля был все тот же "Упырь", который использовал теперь в своей вольной инсценировке и Лаптев. Но суть в другом: жанр своей постановки Тростянецкий в свое время определил как "комедия ужасов" и расшифровал: это когда зрителю страшно, а через секунду уже смешно. В "Бале неспящих" тоже есть над чем поржать. Значительная часть публики, правда, идет на спектакль с намерениями самыми серьезными: моя знакомая, которая накануне смотрела "Жаворонка", заметила, что в одном ряду с нами сидят те же девочки, что и днем раньше, и с точно такими же букетами.

Адресат букетов сомнений не вызывает - Бикбаев за последние год-полтора стал главной "звездой" Театра Луны, и надо признать, по праву - на фоне многих своих коллег он производит впечатление сложившегося профессионала. В "Бале неспящих", впрочем, мне очень понравился Александр Гундарев, исполнитель главной роли Руневского. Бикбаев же, чей персонаж в програмке обозначен как Некто, формально играет нескольких действующих лиц второго плана (от старого слуги до итальянца Антонио), а по сути воплощает некое обобщенное зло, поданное, впрочем, с большой долей иронии, и представляет собой существо без пола и возраста, в патлатом седом парике, костюме с рукавами, напоминающими не то наряд Пьеро, не то смирительную рубашку, и, как водится, в наводящем жуть гриме - он постоянно причмокивает, издавая "звук, похожий на тот, когда сосут апельсин" (цитата) - таково приветствие вампиров, их опознавательный сигнал. Что касается остальных, то они соответствуют уровню инсценировки и режиссуры, а уровень этот - откровенно самодеятельный (вроде бы в одном из составов в спектакле играет Валерия Ланская - но я смотрел другой состав, во-первых, а во-вторых, на опыте антрепризной постановки Данцигера "Подымите мне веки" по "Вию" Гоголя, Ланская при всем своем обаянии катастрофу предотвратить не в состоянии).

Примерно до середины представления, в течение первого часа режиссер еще осторожно нащупывает жанровую природу действа и балансирует на грани, но затем срывается в любительский капустник с приколами соответствующего толка, типа того, когда в слове "хуже" один персонаж, растягивая первый слог, поводит ладонью в районе ширинки другого. Еще один герой спектакля неоднократно предлагает партнерам "табачок с донником", подчеркивая - "травка такая", и хотя сегодня любое упоминание травы вне зависимости от контекста (что уж говорить про первый акт "Горя от ума" - там сон про траву!) вызывает радостную реакцию узнавания, у Толстого "донник" - всего лишь ароматная травка, которую действительно примешивают к табаку. Ну да это, пожалуй, не так важно, как режиссерское решение в целом. Оно не лишено некоторой, весьма специфической и не самой нестандартной, выдумки - в начале действия, скажем, сценическое пространство размыкается за счет использования зеркального фойе - там, вдали, в полумраке, начинает "странный бал", и можно только сожалеть, что в дальнейшем про наличие фойе все забывают. Для пущего эффекта в музыкальном оформлении используется романс Чайковского "Средь шумного бала" (в чем еще можно усмотреть некоторую логику, благо автор текста - все тот же граф Алексей Константинович), а также вальс из "Золушки" Прокофьева (и это уже, видимо, никакого рационального объяснения не имеет - просто музыка пришлась ко двору). Соответствующего замыслу постановщика ретро-эффекта должно, видимо, добавлять то, что актеры старательно выговаривают окончания на "ый" вместо "ий" после "к". В ход идут, одно уж к одному, роликовые коньки (актриса немного катается на них в начале спектакля, как будто скользит, не касаясь ногами земли) и цепи (нависающие над сценой по самому ее центру, они используются в качестве импровизированных "качелей").

Понятно, что абсолютно всерьез играть историю о пророчестве, согласно которому "бабушка внучкину высосет кровь", невозможно, ее и сам автор А.К.Толстой всерьез не воспринимал, оставляя зазор для романтической иронии. Но "Бал неспящих" и как фарс выходит слишком уж нескладным, последовательное изложение сюжета в нем то сбивается на скороговорку, то теряется в нагромождении гэгов, нарочитое комикование без всякой логики сменяется нагнетанием мистического настроения, и в итоге вообще непонятно, что именно привлекло Лаптева в повести Толстого: вампирическая тема как таковая или возможность от души над ней поприкалываться.
маски

Владимир Зельдин в "На ночь глядя"

Как раз в момент, когда начиналась передача, мне перезвонила редактор номера: в течение дня не могла меня отловить на мобильном, а когда я сам ей позвонил вечером, ее не застал и оставил сообщение. Но решение проблем все равно пришлось отложить на завтра - она собиралась смотреть интервью с Зельдиным, и у меня тоже уже был включен телевизор. Но я успел заметить, что вряд ли мы услышим что-то новое - а она успела согласиться. А все равно пошли смотреть. И дело в данном случае не в том, что ведущие не задали каких-то важных вопросов - просто Зельдин давно на все ответил. Я впервые с ним столкнулся и вовсе на улице - искал впотьмах новую съемную квартиру, где до этого ни разу не был, спросил дорогу у старичка с собакой - а это был Зельдин, гулял в сквере возле Суворовской площади. И тем не менее почему-то все его по-прежнему охотно слушают - вроде не надоедает. Естественным кажется, что его принимают в Кремле, награждают, славословят - по поводу кого другого, может, и раздражало бы, но не по поводу Зельдина. И приторные, даже более чем обычно, интонации ведущих "На ночь глядя" в данном случае не раздражают тоже - наверное, с таким гостем по другому и не получилось бы говорить, хотя он-то сам вроде ничего такого из себя не строит, человек как человек. В интервью с минимальными вариациями воспроизводит не просто готовые фразы - готовые абзацы, складывавшиеся десятилетиями. Кое-где его, пожалуй, можно было бы подловить или, по крайней мере, что-то уточнить - я, к примеру, не совсем понимаю, как можно было быть председателем месткома, вообще не будучи членом КПСС, одно из двух, скорее всего, не соответствует действительности. Но и в голову никому не приходит докапываться.

Восхищение Зельдиным обычно укладывается в формулу, когда-то давно и совсем по другому поводу предложенную детским писателем Виктором Драгунским: "он живой и светится". За то время, что Зельдин играет в театре и снимается в кино, он пережил несколько поколений по-настоящему великих актеров - но именно что пережил. Нет, у него были и заметные фильмы, и не только "Свинарка и пастух" в начале карьеры и "Дядя Ваня" почти полвека спустя, но и позднее, например, запоминающаяся роль в "Десяти негритятах", где он сыграл в возрасте уже очень-очень преклонном (хотя это тоже было уже больше двадцати лет назад) - а все равно это не те фильмы и не те роли, которые выдвигают артиста в первые ряды. Я видел собственными глазами все спектакли, которые Зельдин играет на сцене сегодня - и в Театре Армии, и в "Модерне" (где он на банкете после премьеры "Дядюшкиного сна" отличился, подняв тост "за Светлану Безродную", в ответ на что Светлана Врагова без всяких скидок устроила приглашенной "звезде" истерику), застал и "Хануму", в которой помимо Зельдина были заняты то ли стажеры, то ли студенты, короче, сплошь молодняк, - положа руку на сердце, ни одна из этих постановок, мягко говоря, шедевром не была, а черно-белая видеозапись "Учителя танцев" - зрелище мало того, что жалкое, так еще и безумно скучное.

На Зельдина давно уже работает его возраст, но, безусловно, не только возраст. В Малом театре были, да и сейчас есть, актеры, которые выходят на сцену после 90, а то и после 100 лет, в других, наверное, тоже можно обнаружить таких, если задаться целью. Однако Зельдин, про которого Олег Меньшиков, а тому и самому скоро полтинник, вспоминает, как в свое время он писал объяснительную "прошу освободить от политзанятий в связи со скорой кончиной", не просто выходит на сцену и даже не просто в главных ролях - он активен, его везде много, при этом не слишком много, он никого не достает, как некоторые лезущие во все щели старлетки, и не надоел за столько лет, потому что много его ровно настолько, насколько он востребован. Он не навязывает себя публике - но и не отказывает ей. В его активном театральном репертуаре спектаклей сегодня больше, чем у львиной доли представителей труппы Театра Армии любого возраста и пола - и все роли главные. Он охотно участвует во всевозможных торжественных мероприятиях, пресс-конференциях, раздает интервью. Теперь вот к Медведеву по случаю юбилея пришел, а до этого, как сам рассказывает, ходил с прошением к тогдашнему министру обороны Иванову.

Я брал интервью у Зельдина много раз, последний - совсем недавно для одного почитаемого, но нечитаемого издания. И не сказал бы, что общаться с ним фантастически интересно - говорит он, в общем-то, одно и то же, вспоминает "все каких-то допотопных", печалится, что вот Иосиф Виссарионович вникал во все культурные дела, теперь уж не так, - но при этом подкупают два обстоятельства: во-первых, то, о чем он говорит, он действительно застал и помнит очень хорошо, включая имена, отчества и фамилии режиссеров, с которым он работал 60-70 лет назад, а фамилии и отчества там зачастую такие (чего стоят одни только Тункель с Канцелем, а еще Зиновий Акунчиков, и этот, Алексей Иосифович Любимов-Ланской - с ним Зельдин работал аж до того, как пришел в Театр Армии, то есть лет семьдесят назад!), что и моя память не выдержала бы подобной нагрузки; и во-вторых, он при этом совершенно не нагнетает пафоса, беседует в режиме "спрашивайте - отвечаем". Когда я звонил ему недавно после полуночи - а он предпочитает разговаривать поздно вечером - попал на момент, когда Зельдин смотрел по телевизору футбол. Сказал, чтобы я перезвонил после часа - меня это не удивило, он и в два ночи готов общаться, но я другого не понял: глянул в телепрограмму - ни по одному из центральных каналов никакого футбола близко нет, а значит, футбол он смотрит в том числе по кабельному или по спутниковому, а не просто тыкает случайно в "ящик" и хавает что дают. И потом, после часа ночи, раздает интервью по телефону! Ну и как не восхищаться таким матерым человечищем?! Я в три раза моложе Зельдина, а мое существование исчерпывающе описывается афоризмом "если вы утром проснулись и у вас ничего не болит, значит вы умерли" - в том смысле, что просыпаюсь утром (точнее, ближе к вечеру), и у меня все болит, и неизвестно, радоваться надо этому или огорчаться. А вот у Зельдина ничего не болит, по крайней мере, по нему не видно - он живой и светится.