January 30th, 2010

маски

сумасшедшая академия

Ощущение от "Золотого орла" всегда одно и то же - его можно описать одним словом: бесстыдство. Впрочем, любые премии - чепуха, а если говорить о российских, то еврейско-интеллигентская "Ника" еще омерзительнее православно-фашистского "Орла", и Гусман по самодовольству еще даст фору Михалкову. Между ними, при видимости конкуренции, вообще очень мало разницы, "Золотой орел", правда, поинтереснее, поживее, повеселее, если говорить о церемонии, "Орла" смотреть больше смешно, чем противно, "Нику" - больше противно, чем смешно. Бросается в глаза, что у тех и других общий, один на все случаи жизни "иконостас", где немногим по-настоящему крупным мастерам русскоязычного кино советского периода, таким как Юлий Райзман или Илья Авербах, места никогда не находится. Особенно такое "единство и борьба противоположностей" заметны, когда православные фашисты и евреи-интеллигенты на своих тусовках на разные лады склоняют "гениальность" Олега Янковского - эти ритуальные хороводы и бесконечные посмертные премии выглядят уже просто неприлично, наверное, самому Янковскому тоже было бы неловко за себя и за своих персональных идолопоклонников.

Но в нынешнем "Золотом орле" меня по-настоящему угнетает один факт. Я искренне недоумеваю, как такое может быть: Анна Михалкова номинируется на премию за роль второго плана в "Сумасшедшей помощи", а Сергей Дрейден за главную роль в этом же фильме - нет, и ни в каких других номинациях "Сумасшедшая помощь" тоже больше не фигурирует. Так же как "Морфий" попал только в номинацию "за лучший монтаж", а "Полторы комнаты" - за сценарий и за лучшую мужскую роль второго плана, сыгранную Сергеем Юрским. Если бы убогие "академики" вовсе не заметили эти картины, можно было бы усмотреть в таком решении некий принцип, последовательность, своеобразную, пусть извращенную логику. Но их все же заметили - таким вот позорным (не для картин и их создателей, разумеется, а для самих т.н. "академиков") образом, причем даже в этих нарочито второстепенных номинациях ни одна из перечисленных картин приза не получила, включая и Анну Михалкову с "Сумасшедшей помощью". Можно еще предположить - думаю, без особого преувеличения - что награждают на "Золотом орле" (ну и на "Нике", конечно, тоже) не актеров и не режиссеров, а сюжеты и персонажей, и при таком подходе вполне естественно, что на "Золотом орле" православная попадья имеет явное преимущество перед мамой Иосифа Бродского, сколь блистательно не сыграла бы последнюю Алиса Фрейндлих (на "Нике", соответственно, наоборот), а казак-патриот - перед врачом-наркоманом. Но все равно не укладывается в голове: как можно вот так запросто сделать вид, что грандиозной роли Сергея Дрейдена не существует в природе?!

Мне и за Леонида Бичевина с "Морфием", признаюсь,обидно - но уж ладно, фильм как целое может и в самом деле не лучший у Балабанова, хотя роль сама по себе удалась на редкость. Тогда как "Сумасшедшая помощь" с Дрейденом - кинособытие мирового масштаба, и уж конечно не благодаря Анне Михалковой, она в лучшем случае не портит фильма, спасибо и на том. Я вроде бы много разного кина смотрю, только свежих, вышедших в прокат за "отчетный период", видел примерно с полтысячи (кстати, "Поп" хотиненковский не шел в прокате и не демонстрировался на хоть сколько-нибудь значимых кинофестивалях, его пока что потихоньку на православной аудитории обкатывают и все, так что по регламенту, насколько я понимаю, он не имел права участвовать в номинациях) - и ничего более выдающегося, чем "Сумасшедшая помощь" Хлебникова не заметил за последние несколько лет, наверное, после польской "Надежды" Станислава Мухи. "Сумасшедшая помощь" ставит Бориса Хлебникова - для меня, по крайней мере - в один ряд с Бергманом и Кесьлевским, где он по праву должен пребывать и после того, как не станет России и русских, по нему, а не по православным побасенком, можно будет судить, чем они были на самом деле. Ну а то, что в фильме делает Дрейден, не поддается описанию словами - могу лишь посочувствовать тем, кто своими глазами не видел. Но если судить по "Золотому орлу" - фильм такой вроде бы еще имел место, а вот роли Дрейдена - не было как факта. Что же можно думать о таких "академиках" и об их "наградах"? Ведь это уже признак и не слепоты, и не отсутствия вкуса, даже не идеологической ангажированности - это симптом безумия. Не Царствие Небесное им светит, а палата номер шесть.
маски

слезы забыли

Почти сразу после телеверсии "Золотого орла" на "России" по 5-му каналу показали "Голос" Ильи Авербаха. Я включил не с начала, но много раз смотрел его раньше и часто к этому фильму возвращаюсь: когда прошлым летом играли "Липсинк" Лепажа, я удивился, как много у него совпадений с "Голосом" на уровне отдельных мотивов при очевидной разнице сюжетной, жанровой и пр. при том, что Лепаж об Авербахе наверняка не слышал, ну а Авербах о Лепаже и не мог слышать. Поэзия кинематографа Авербаха - неброская, непретенциозная, и в том, что его имя не включено в интеллигентские "святцы", есть своя правда - что делать такому ни на кого не похожему художнику, как Авербах, рядом с тарковскими, германами, климовыми, соловьевыми?

С тонкостью ювелирной процесс творческий - озвучание фильма с участием смертельно больной актрисы - вписан в обыденную жизнь. Правда изображения, звука, сюжета, достоверность характеров и поступков персонажей - невероятная. Фильм, над которым идет работа - явно социально-проблемный, "острый", а быт вокруг как будто размеренный, без неразрешимых конфликтов, но грань между художественной реальностью и бытовой такая подвижная, что кажется мнимой, настолько одно с другим тесно соприкасается, одно в другое взаимно переходит. Рядом с трагедией, с ощущением скорой смерти главной героини - юмор, и не "черный", а мягкий, лирический; репетиция балета - и котята в кошелке у вахтерши; слегка "блаженный" композитор в исполнении Сергея Бехтерева, нервный, но явно талантливый режиссер - Леонид Филатов, ассистентка - Елизавета Никищихина, содружество увлеченных людей - и мелочные разборки, склоки, истерики.

Почти никого из актеров уже нет в живых, как и самого Авербаха. В фильме незадолого до финала есть очень значительный эпизод: после смерти главной героини актриса, завершающая озвучание за нее, разговаривает с ассистенткой, которую играет Никищихина. Та ей говорит, что осталось совсем немного, еще надо будет озвучить досъемку, и слезы - слезы забыли. Дает актрисе записку от умершей Юли, она читает ее, начинает плакать, плачет - и это уже плач, который записывают для фильма, необходимый по роли, те самые "забытые" слезы. Жизнь заканчивается, кино продолжается. Или так: кино заканчивается, жизнь продолжается.
маски

"Легион" реж. Скотт Стюарт

Вслед за православными боевиками косяками пошли голливудские апокалиптические ужастики - немногим лучше, сначала "Книга Илая", следом вот - "Легион". Причем и там и там зачастую снимаются очень хорошие актеры. В "Легионе" главную роль так и вовсе играет Пол Беттани - он удивительный, органично вписывается в любой жанр, от криминального триллера до детской сказочки. Но в "Легионе" ему с его дарованием совершенно нечего делать, остается только позировать вполоборота к камере. Его герой - ни много ни мало архангел Михаил. Только это падший архангел. Господь решил уничтожить человечество, разочаровавшись в нем, и отправил легион ангелов (не бесов, между прочим!) с соответствующим заданием, но Михаил с начальством не согласился, отрезал крылья и, позаботившись об арсенале автоматического оружия, решил спасти некоего ребенка, потому что в нем якобы - вся надежда человечества. Почему ангелы вселяются в тела людей и те начинают вести себя даже не как одержимые бесами, а скорее уж как зомби - непонятно. Что это за ребенок и с чего вдруг именно он дает человечеству надежду на спасение, ведь он хоть и незаконнорожденный, но явно зачат не самым непорочным образом, а главное, никак не может быть новым Спасителем, поскольку это совсем уж вразрез идет с привычными христианскими представлениями? С какой стати, наконец, эпицентром борьбы людей и ангелов становится именно бензоколонка в американской пустыне, если не считать того, что так удобнее и дешевле организовать съемочный процесс?

Вопросов масса, впрочем, один чернокожий персонаж, самый верующий из всех героев фильма, не зря, видимо, спрашивает у падшего архангела Михаила: "Может, вы другую версию Библии читали?" И в самом деле - какую версию Библии читали авторы "Легиона", можно только догадываться, да и не в этом дело. Сопротивление Михаила своему, так сказать, "Шефу", возымело действие: Господь отменил казни и возлюбил мятежного Михаила более, нежели послушного Гавриила, готового не раздумывая выполнить любое поручение. Так что идея, лежащая в основе фильма, сама по себе пожалуй что и здравая, ее можно сформулировать строчками Гиппиус: "Не дам Тебе смирения, оно - удел рабов, не жду я всепрощения, забвения грехов, я верю в оправдание, люби меня, зови, сожги мое страдание в огне Твоей любви". Да и архангел с автоматом наперевес - образ мне в чем-то очень даже симпатичный, особенно если его еще и играет Пол Беттани. А помимо него, еще и Деннис Куэйд (владелец бензоколонки посреди пустыни) и несколько других очень достойных артистов. Но почему все обязательно должно быть так нелепо, дешево и убого? Неужели о вере современное кино способно говорить только на таком жалком уровне, вызывающем скорее насмешку над потугами киношников, чем опасение за судьбу христианской цивилизации?
маски

"Итальянка в Алжире" Дж.Россини в БЗК, РНО, дир. Альберто Дзедда

Судя по тому, что в зале можно было наблюдать как тех, кого обязательно ожидаешь встретить на такого рода мероприятиях, так и тех, кого я там не видывал отродясь, событие было из разряда "нельзя пропустить", хотя я как раз чуть было и не пропустил, переклинило меня в самый последний момент, в связи с чем я не только создал себе и, что еще хуже, другим массу дополнительных ненужных проблем, но еще и перенервничал, что, конечно, сказалось на впечатлении от вечера в целом. Решающим фактором для меня стал, как ни странно, ни дирижер и не оркестр даже, тем более не солисты, а композитор - Россини один из самых моих любимых классиков - и название - никогда раньше целиком "Итальянку в Алжире" не слышал.

Музыка - восторг, дирижер - великолепен. Дзедда - старичок-коротышка, ему за 80, но подпрыгивал он так, что у нас в первом ряду дрожали кресла (ужасно, что пришлось сесть прямо перед сценой, но совсем далеко и высоко забираться не хотелось, а других мест поблизости я не нашел). Дело, конечно, не в том, как он прыгал и махал, а в том, что оркестр звучал практически безупречно, несмотря на очень "живенькие" тепмы, и что совсем уж замечательно, быстрый темп не сказывался на слаженности и аккуратности исполнения. Правда, чисто оркестровых эпизодов, не считая хорошо известной и совершенно замечательной увертюры, в опере раз-два и все, а вот солисты уровню оркестра и тем более музыкального материала соответствовали не всегда.
Я уже почитал отзывы в блогах - как-то уж совсем скептически оценивают пение Маргариты Мамсировой, хотя, по-моему, партию Изабеллы она вытянула не так уж плохо, пожалуй, без блеска, но нормально. Мне, если уж на то пошло, меньше других понравился тенор Колин Ли - пиано ему давались отлично, зато когда он форсировал звук, его резкий, необаятельный тембр просто "шибал" по ушам, особенно в 1-м действии. Второстепенные женские партии вышли ровненько, а из мужских я бы выделел баритона Роберто ди Кандиа. Исполнитель, певший Мустафу-бея, похоже, был простужен и не в лучшей форме, хотя голос от природы у него, видимо, хороший.

То, что артисты не допели, они пытались доигрывать, и это мне меньше всего пришлось по душе. В музыке Россини, как ни у одного другого композитора, заложено столько юмора, столько театральной игры, что достаточно просто спеть как положено, и ничего изображать не надо, а тут дело не ограничилось простенькими мизансценами - в ход пошли какие-то дополнительные эффекты, в том числе пластические, нехитрая бутафория (бутылка, вязаная шапочка - в посвящении Мустафы-бея в "паппатачи"), не говоря уже о "кричащей" мимике - по-моему, для Россини это излишне, избыточно, во всяком случае, было бы при должном вокальном качестве.

Впрочем, в целом все равно это было более чем неплохо. Кстати, сюжет "Итальянки в Алжире", при всей условности антуража и водевильном характере интриги (алжирский бей хочет жениться на захваченной корсарами итальянки, но той удается не только избежать нежеланного брака, но и вызволить из плена своего давнего возлюбленного) в основе своей имеет конфликт цивилизаций, пусть и решенный в опере-буффа на уровне авантюрно-комедийном. Если сегодня ставить "Итальянку в Алжире" без переосмысления либретто - может получиться остро-сатирический и даже скандальный спектакль. Но в концертном исполнении это лишь в полном смысле "упоительный", как сказал поэт, Россини, с феерическим септетом в конце 1 акта и уморительным терцетом, посвященным "паппатачи", во 2-м: бею вешают лапшу на уши, будто собираются посвятить его в некий особый сан, подобно тому, как героя Мольера посвящают в "маммамуши".