January 26th, 2010

маски

"Почти натурал" реж. Йен Икбал Рашид, 2004

В отличие от подростковых комедий, которые я люблю по-настоящему, гей-комедии смотрю больше из спортивного интереса: вроде как тема близкая, но качественной продукции мало, персонажей, как правило, играют какие-то уроды, проблемы надуманные, хеппи-энды фальшивые. "Почти натурал" - очень характерный образец жанра. Главный герой Алим (актер Джими Мистри - нескладный, невзрачный и талантом не блещет) - канадец пакистанско-кенийского происхождения, проживающий в Лондоне. У него есть бойфренд, ярковыраженный англосакс Джайлс (настолько ярко, что просто эталон арийской внешности, больше по германскому, чем по английскому стандарту), и есть мать - мусульманская вдова, у нее - родная сестра, у той - сын, стало быть, двоюродный брат Алима, и этот сын женится, в полном соответствии с мусульманскими традициями, которые семья блюдет, не признавая никаких других моделей поведения, а к британцам и Лондону питая откровенную ненависть, считая англичан и в целом европейцев существами неполноценными. Чтобы не ударить в грязь лицом перед сестрой, мать Алима рассказывает, будто у сына есть невеста, врач-нейрохирург и, конечно, настоящая мусульманка.

Вообще цивилизационная, национально-религиозная составляющая фильма настолько забивает сексуальную, что практически все внимание сосредоточено в основном на ней и картине больше подошло бы русскоязычное название "Почти европеец" (в оригинале все равно Touch of Pink), а о геях идет речь лишь в том аспекте, что Алим вынужден от матери скрывать свои отношения с Джайлсом, с чем связаны некоторые забавные, но очень относительно забавные повороты сюжета в первой части картины. Присутствует, правда, еще и психоаналитическая линия - герой, страдающий раздвоением личности (что немудрено, удивительно еще, что раздвоением, а не расчетверением), постоянно общается с "воображаемым другом". Пожалуй, интересен фильм как раз тем, что этот воображаемый друг Алима, фаната голливудской киноклассики - Кэри Грант, а играет давно умершего Кэри Гранта сильно накрашенный и прилизанный Кайл Маклахлен, видок у него тот еще, но это до некоторой степени оригинально. Все остальное - предсказуемо до скрежета зубовного. Правоверная мать приезжает в Лондон, чтобы заставить сына жениться, тот после попыток ее обмануть признается, что живет с парнем, мать уезжает, а парень-англичанин, пример толерантности, обвиняет во всем своего бойфренда и уходит к пловцу-блондину.

Обозначив таким образом "проблему", режиссер, он же автор сценария (можно только предполагать, насколько сама по себе история для него автобиографична), решает ее с изумительной простотой. Алим едет в Торонто, мать прощает сына и признает его как гея, объявляет об этом всей родни, утешаясь тем, что сын сестры, который женится, тоже гей (он, кстати оказывается, был первым парнем Алима), туда же, в Торонто, вслед за любимым приезжает Джайлс, и все хорошо, разве что мусульманская свадьба не оборачивается гей-свадьбой. Воображаемому Кэри Гранту больше нечего здесь делать, и он исчезает.

О какой-то особой "художественности" произведения говорить, понятно, не приходится, но любопытен культурологический контекст. Расклад такой: огромная мусульманская семья этнических пакистанцев (то есть индусов-мусульман, которые неведомо каким-образом между Пакистаном и Канадой позависали еще и в Кении, где был рожден Алим) считает себя хозяевами жизни в Канаде, свысока относится к европейцам, не собирается даже в отдаленных перспективах ассимилироваться, если не считать пристрастия к алкоголю,но при всем том, как следует из пафоса фильма, за пару суток готова сменить нетерпимость на толерантностью. Неубедительно даже для водевиля. И тем не менее не в комедиях, а в серьезных статьях и книгах западные интеллигенты рассуждают именно так: мол, дайте срок - и дикари еще дадут европейцам урок цивилизованности. При этом самим мусульманам подобные истории вряд ли придутся по вкусу, благо как ни старается режиссер замять дело иронией, выглядят они в его фильме агрессивными недоумками, да еще и лицемерами, что, наверное, особенно обидно. Может, когда мусульмане начнут вешать геев не только в Тегеране, но и непосредственно в Лондоне, интеллигентское благодушие будет слегка поколеблено, но тогда, вероятно, уже поздно будет.
маски

Вайнберг и Шимановский в КЗЧ, БСО, дир. В.Федосеев

Наверняка зал Чайковского иногда бывает еще менее заполненным, но я его таким пустым не помню - пустым не наполовину, а на две трети, может, и больше. Чему нет никаких объяснений - в понедельник особо и податься некуда, программа - превосходная, БСО и Федосеев - тоже "бренды" привлекательные. Если только всех, кого смогли, вывезли в Париж, чтобы было кому заполнять зал Плейель на концерте Гергиева - Швыдкой с Нарышкиным вдвоем не справились бы.

Главный недостаток концерта - очень короткие отделения, полчаса, но это включая вступительное слово, первое и двадцать пять минут второе, хотя, пожалуй, такие вещи, во всяком случае, симфонию Шимановского, ни с чем больше и не объединить. 6-я симфония Мечислава Вайнберга, впрочем, сочинение, к которому больше всего подходит определение "прикольное". Написанная в 1963-м композитором, большую часть жизни прожившим в Москве (где он и умер в 1996-м) на стихи советских детских поэтов Льва Квитко, Самуила Галкина и Михаила Луконина, которые в симфонии поет хор мальчиков. Так что симфония больше похожа на кантату - чисто оркестровые части перемежаются с хоровыми. В этой "кантате" прослеживается и образ-лейтмотив - скрипка, в первом стихотворении речь идет о самодельной скрипочке из коробочки и четырех волосков, в последнем - "будут скрипки петь о мире на земле", а в среднем - пионерско-геройский пафос и инвективы в адрес "фашистских палачей" сочетается с наивностью поэтической лексики и формы стиха в целом, музыка же несопоставимо сложнее и разнообразнее использованных текстов, но и она вторична, напоминает одновременно Шостаковича и Кабалевского. 3-я симфония Кароля Шимановского "Песнь о ночи" - конечно, совсем иного масштаба и качества вещь, 1916 год, польский модернизм, сложная партитура, включающая в числе прочего развернутую партию челесты, средневековая персидская поэзия в переводе на польский, смешанный хор, солистка. Кстати, Наира Асятрян очень прилично пела, лучше, чем можно было ожидать, я думал, что будет что-то очень среднее. Хоровая составляющая в симфонии - самая сильная, самая интересная.
маски

"Маленькая девочка" Н.Берберовой, реж. Игорь Максимчук, телеспектакль, 2002

Жанр телеспектакля я никогда не любил, но одно время кроме них ничего "театрального" по ТВ вообще не показывали, да и материал для них тогда подбирали такой, какого и на сцене не было - я именно благодаря телеспектаклям открыл для себя Ионеско, Мрожека и многих других. Но как раз за последний месяц насмотрелся столько всякого дерьма в этом жанре, особенно связанного с постановками, основанными на спектаклях БДТ, что просто с души воротит, и "Маленькую девочку" включил не сначала, хотя Берберову очень люблю, и не только как мемуаристку - понятно, это в первую очередь. Эссеистика Берберовой не уступает, скажем, гиппиусовской, но как прозаик Берберова однозначно сильнее Гиппиус, а как драматург, оказывается (совсем не знал эту грань ее творчества) - и подавно, пьесы Гиппиус сегодня невозможно воспринимать без смеха, даже если рассматривать их как исторический, а не литературный факт.

Тем не менее пьеса (1961 г., помимо этой телеверсии, ставилась еще Пази в театре Ленсовета) - не шедевр. А телеспектакль сильно выигрывает еще и за счет актеров, причем не исполнительницы главной роли Светланы Малюковой, а двух других - замечательный дуэт получился у Владимира Симонова и Елены Сафоновой. В спокойную внешне жизнь супружеской четы средних лет вторгается сомнительная девица с еще более сомнительным именем До, соскочившая в приличную квартиру с наркоманско-декадентского чердака. Муж ее, естественно, хочет, жена привечает, каждый намерен использовать "маленькую девочку" в своей игре, но девочка обыгрывает обоих и ей почти удается разрушить пару. Интереснее всех в этом ансамбле (где, помимо основной троицы, еще и Скороходова, и Сайфуллин) - однозначно, Сафонова. При том что все это, естественно, не Бергман, а Сафонова - не Лив Ульман, хотя, возможно, роль выстроена с оглядкой на ее героинь.
маски

Никита Михалков у Познера

Дорогой Никита Сергеевич с таким упоением предвкушал, как его начнут честить в интернете сразу после эфира, что чуть не отбил охоту что-то по этому поводу вслух высказываться. Тем более, что я, если честно, всегда Михалкова слушаю с удовольствием. То есть как персона - как мифологическая персона в большей степени - он, конечно, малосимпатичен. Но меня совершенно не раздражает то, что он говорит, мало того, по факту я практически со всем согласен и очень часто сам утверждаю то же самое слово в слово. Другое дело, что Михалков, констатируя те или иные факты, умиляется им, а у меня они вызывают совершенно противоположные эмоции. Но сами по себе факты при этом остаются неизменными. Начиная с того, что "православие намного ближе к исламу, чем к католикам" (абсолютно точно, хотя не думаю, что сами православные, в особенности те из евреев-интеллигентов, которые возомнили себя православными, с этим легко бы согласились - а вот Михалков просто и честно обозначает природу "оси зла", которую сам Дьявол выстроил против христианской цивилизации) и заканчивая, разумеется, вопросом вопросов: что есть "русская интеллигенция". Тут Михалков вообще ближе всех подбирается к сути, во-первых, рассматривая генезис данного явления от петровской эпохи, и во-вторых, указывая на то обстоятельство, что "интеллигенция - не выходцы из своего народа". Михалков при этом еще и демонстрирует незаурядную для православного фашиста политкорректность, описывая, что дети бояр, отправленные Петром учится в Голландию, вернулись оттуда "голландцами" и далее "голландцами" были все "русские интеллигенты", опуская лишь следующее: интеллигентов-"голландцев" извели под корень еще к 1920-1922 гг., а те интеллигенты, что народились позднее и здравствуют поныне - поголовно этнические евреи. С чем сами евреи-интеллигенты, как водится, ни за что не соглашаются, бьют себя в грудь, подобно барону Тузенбаху, и само слово "еврей" считают чем-то неприличным, а собственные еврейские корни - позорным атавизмом вроде хвостика на копчике. И в этом смысле в диалоге Познер-Михалков мне однозначно ближе во всех отношениях Михалков, и не так важно, что он делает "сноску" - "когда я говорю "хоть бы мы все вымерли" - это крик души", важна в первую очередь сентенция как таковая, а уже затем - ее эмоциональный контекст, к примеру, невозможно представить, чтобы еврей-интеллигент сказал про русских "хоть бы мы все вымерли" в каком угодно контексте. Еврей-интеллигент скорее напялит скоморошеский костюм и под Новый год пойдет на несанкционированную акцию митинговать в поддержку демократии и Конституции, игнорируя, а если уж откровнно, попросту не осознавая, что субъект этой самой "демократии", то бишь народ, до сих пор всерьез полагает, будто Конституция - это жена императора Константина.

Вообще, по-моему, Никита Михалков - один из самых вменяемых публичных деятелей на русскоязычном интеллектуальном пространстве, и самое главное - он "прикольный", тогда как почти все прочие - ужасные зануды. В этом отношении Михалкова можно поставить в один ряд разве что с Прохановым, а уступает он одному лишь Жириновскому, но зато, со своей стороны, выигрывает у Жириновского тем, что Жириновский, будучи (все-таки, несмотря ни на что) евреем-интеллигентом, в православный фашизм просто играет, а Михалков - настоящий православный фашист, что в принципе огромная редкость (ведь саму идеологию православного фашизма придумали и разработали те же евреи-интеллигенты, чтобы удобнее было считать себя русскими), это редкий, исчезающий экземпляр, последний из могикан. Наконец, Михалков - большой художник, режиссерские работы которого лично я ставлю очень высоко. Причем если евреи-интеллигенты обожают в основном "Неоконченную пьесу для механического пианино" и за нее одну могут простить ему то, что почитают за его идеологические заблуждения (хотя сами заблуждаются куда серьезнее), а коммуно-православные фашисты увязывают (и справедливо) "Своего среди чужих..." с "Сибирским цирюльником" и "Утомленными солнцем", а на "12" просто молиться готовы как на Священное Писание (Священное Изображение, точнее), то мне-то особенно по душе "Раба любви" - один из любимейших моих фильмов в мировом кино, где меня цепляет как раз то, что мне всегда было близко и в ранней советской литературе: соединение, диалектическое взаимопритяжение-взаимоотталкивание декадентского надлома и революционной героики.

Но в качестве персонажа ток-шоу и объекта интервью Михалков и вне своего творчества по-настоящему интересен. Вернее, субъекта интервью - на вопросы он не отвечает, либо приводит пример, и не всегда "в кассу", либо и вовсе уходит куда-то далеко в сторону, но ему и не надо их задавать, особенно в привычном еврейско-интеллигентском дискурсе, Михалков и без всяких вопросов скажет то, что следует, что подходит к случаю, что от него ожидают услышать. Плюс к тому, имея готовый набор формулировок, он аккуратно и не без остроумия варьирует их в зависимости от ситуации. В нынешнем "Познере" особенно показателен был момент, когда ведущий задал гостю вопрос, считает ли он себя интеллигентом или же аристократом, дословно: "Вы аристократ или "голландец"?" Три с половиной года назад в "На ночь глядя" Михалков и без всяких вопросов заявил: "Я не интеллигент, я аристократ", так что у Бермана с Жандаревым аж челюсти поотвисали от изумления:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/624742.html?nc=25

А Познеру он ответил: "Я летучий аристократ!". Да еще хихикнул, забавник эдакий.