January 25th, 2010

маски

"Филёр" реж. Роман Балаян, 1987

Учитель Воробьев подал в отставку в знак протеста против увольнения по политическим мотивам двух своих коллег и остался без работы - попал под надзор, в связи с чем не может получить даже место писаря при госпитале, а у него жена, ребенок и задолженность по квартплате. Некий добродушный усатый полковник требует всего-то пойти на "сотрудничество", но учитель долго отказывается, однако деньги ему нужны. Потому в сомнениях и тягостных раздумьях он бродит по городу, испытывая страшные душевные, но отчасти также и физические муки - специалисты требуют принять что-нибудь сосудорасширяющее. Пока наконец впотьмах он не принимает случайного встречного за того, которого разыскивает улыбчивый полковник. Но полковник не промах, и не дает Воробьеву понять, что тот ошибся, напротив, выплачивает ему вознаграждение. Так независимый интеллигент Воробьев становится осведомителем. Расчет, что хотя бы жена и ребенок смогут на полученные деньги отдохнуть у моря, тоже, видимо, не оправдан, поскольку все описанные события разворачиваются в декабре 1916 года. Интеллигента Воробьева у Балаяна, как обычно, играет Олег Янковский, полковника жандармерии - Александр Вокач и, по-моему, это самая крупная его роль в кино, второстепенных персонажей - Збруев, Абдулов, Остроумова и т.д. Никогда раньше не видел этого фильма и показывают его не в пример реже прочих балаяновских, но благодаря ему, наконец, для меня восстанавливается промежуточное звено эволюции балаяновского образа интеллигента между "Полетами во сне и наяву" и "Райскими птицами". Сам Балаян, конечно, вряд ли признал бы такое понимание его кино, но если "Полеты..." благодаря своеобразной поэзии еще можно принять как апологию рефлексирующего персонажа, а откровенно идиотические "Райские птицы" вообще трудно рассматривать всерьез, до того они смехотворны, то снятый на заре перестройки (еще иносказание, но уже недвусмысленная проекция на современность, в "Райских птицах" иносказания не будет, и выйдет из этого полная художественная катастрофа) и малоизвестный "Филёр" в контексте всего балаяновского творчества лишний раз напоминает: рожденный ползать летать не может.
маски

"Пиквикский клуб" Ч.Диккенса, БДТ, реж. Г.Товстоногов, телеверсия 1986 г.

Вполне возможно и даже наверняка на сцене это было потрясающе - все-таки живых очевидцев "Пиквикского клуба" БДТ гораздо больше, чем, скажем, "Горя от ума" с Юрским и Дорониной или "Мещан", смотреть которых в записи тоже неинтересно. А телеверсия "Пиквикского клуба" - это не запись и даже не "фильм-спектакль", а какой-то странный телефильм в непонятных декорациях и с элементами натурных съемок. Зрелище до того отвратное, что нынешний "Пиквикский клуб" в МХТ, сделанный по той же самой инсценировке, может показаться вполне приличным спеткалем, хотя на самом деле и он - редкостное убожество:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1388488.html?nc=4

Но все-таки в спектакле Писарева играют молодые актеры, на которых смотреть не противно. В питерском, то есть ленинградском телефильме можно смотреть без отвращения только на Николая Трофимова в роли Пиквика - он и здесь интереснее, чем Феклистов в нынешней московской постановке. Но даже Басилашвили, которого все рецензенты в один голос ставили в пример Чурсину, выглядит в нелепом паричке жалко, неостроумно и тем более не трогательно - Джингль Чурсина, по крайней мере, эффектный фрик. "Пиквикисты" в МХТ уже благодаря одной своей молодости сильно выигрывают перед старыми оплывшими уродами, которых запечатлела телеверсия товстоноговского спектакля. Хотя в ней участвует и Ольга Волкова в роли Рэйчел, и даже еще относительно молодой и стройный Юрий Стоянов, и Андрей Толубеев, играющий одного из адвокатов. Может, я бы спокойнее реагировал на увиденное, если бы не убил на эту скучную ерунду целый вечер.
маски

"Агата возвращается домой" Л.Горалик в театре "Практика", реж. Э.Бояков, Ф.Григорян

Психодрама как форма пьесы для детей - обычное для современного европейского театра дело, но для русскоязычного, где до сих пор играют "Синюю птицу" в постановке 1907 года - смелое новшество. Причем сразу следует признать - довольно удачный опыт. "Агата" вообще может показаться шедевром в сравнении с таким европейскими образцами данного направления, как "Красная Шапочка" Жоэля Помра:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1260203.html?mode=reply

Хотя не все в спектакле равноценно. Алиса Хазанова, как было уже понятно по ее киноработам, актриса весьма средних возможностей, и личность исполнительницы - не самая сильная сторона постановки. Текст Линор Горалик - интересный, но он сделан по готовым жанровым "лекалам". 8-летняя Агата, которую родители оставили дома одну, решает отправиться в близлежащий лес на прогулку и встречает там сначала маленького бесенка, а потом, когда тому удается ее обмануть, и настоящего беса, тот предлагает ей игру, и Агате требуется большого усилия воли, чтобы избежать бесовского искушения. Строго говоря, подобный сюжет - не сегодняшнее изобретение, его корни обнаруживаются еще в сказочной архаике, не говоря уже о романтической и символистской литературе, среди хрестоматийных примеров можно припомнить такую вариацию на тему, как "Лесной царь" Гете, а из малоизвестных - очень мной любимый стишок Валерия Брюсова (1898):

«Красная шапочка! Красная шапочка!
Девочка, что ты спешишь?
Видишь, порхает за бабочкой бабочка,
Всюду и прелесть и тишь.

Что там уложено в этой корзиночке?»
«Яйца, и сыр, и пирог…
Ах, по росе как промокли ботиночки,
Путь так далек, так далек!»

Девочка дальше бежит все поспешнее,
Волка боится она…
Кто на пригорке сидит? — то нездешние?
Ах, это сам сатана.

В шапку с рогами и в плащ поизношенный
Он, словно нищий, одет.
Вот он навстречу встает и, непрошеный,
Ей говорит свой привет.

«Ах, господин сатана, вот вы видите:
Яйца здесь, сыр и пирог.
Если сегодня меня не обидите,
На небо примет вас бог».

«Ну, покажи мне дорогу, миньоночка!» —
Поднял он руку свою,
Нож засверкал под сиянием солнышка…
Девочка! вот ты в раю.

У Горалик, правда, дело обходится без поножовщины, но общая концепция примерно та же. Наиболее эффектная составляющая спектакля - его визуально-пластическое решение. И вроде бы сценография опять-таки стандартная: экран-задник, отвесные полые трубки, изнутри подсвеченные неоновым светом, пюпитр с тряпочными страницами, на которые выводятся статичные или мультипликационные картинки, соответствующие тому или иному эпизоду, да и для современных детей все эти нехитрые прибамбасы уже как "чудеса из бабушкиного сундука". Но в сочетании с текстом они работают просто здорово. А главная находка художника - безусловно, юбка-трансформер, раскладывающаяся веером, она "делает" половину спектакля. Отличная пластика - благо Алиса Хазанова, как-никак, по первому своего "призванию" - танцовщица, пускай ее карьера в Большом и не задалась, мягко говоря. Однако вряд ли можно считать достоинством постановки то обстоятельство, что форма в "Агате" явно интереснее, оригинальнее сути. Моментами мне просто хотелось, чтобы монолог звучал на каком-нибудь иностранном языке без перевода, чтобы текст не отвлекал от "картинки".
маски

готовим счастье по рецепту: "Душевная кухня" реж. Фатих Акин в "35 мм"

Какой-то немец, пришедший в кино, правда, на "Повелителя бури", говорил своей русской подруге, что здесь же идет и немецкое кино, которое он, долго подбирая слова по-русски, назвал "Душная кухня", сам не понимая, насколько попал в точку.

Кулинария как рецепт от любых личных и социальных проблем - эта тенденция превращается уже не просто в штамп, а в какое-то повальное сумасшествие. Причем, похоже, мода на кулинарную тематику в кино пришла как раз из Германии, с фильмом "Неотразимая Марта":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1487853.html?nc=5

Фатих Акин, впрочем, такой же немец, как я - китайский император, и до сих пор снимал обычные для режиссера-иммигранта унылые социальные картины о том, как нелегко жить туркам в Германии (почему-то считается, что им там должно быть легко, а то, что они там вообще живут, вообще воспринимается как нечто само собой разумеющееся - а с какой стати, если вдуматься?). И вдруг - стандартная комедия на кулинарную тему, разве что, в отличие от "Джулии и Джули" или "Вкуса жизни", приправленная криминальным соусом. Главный герой - этнический грек (то есть не просто не турок, а нечто прямо противоположное), владелец небольшой тошниловки для простых работяг и с соответствующим меню, приближенным к фаст-фуду. Но пока герой страдает болями в спине, а его родной брат (Морица Блябтроя в этой роли легко можно было бы заменить манекеном из папье-маше, настолько он "невкусный") сидит в тюрьме, точнее, выходит в "увольнение" под предлогом работы, но на самом деле и не думает работать честно, в повара "Душевной кухни", получившей свое название благодаря старому рок-шлягеру, нанимается фанатик своего дела, уволенный из дорогого ресторана за нежелание поступиться профессиональными принципами - клиент требовал горячий гаспачо, а какой гурман может пойти на подобный компромисс? Повар-виртуоз и тут начинает творить чудеса, только поначалу клиенты, привыкшие к хот-догам, разбегаются. Но вот поблизости открывается танцевальная школа, и благодаря продвинутой кулинарии вкупе с ворованной стерео-системы (и от непутевого братишки бывает польза) захудалая греческая кухмистерская быстро превращается в популярный молодежный кафе-клуб.

Я с первых минут думал: а что мне все это так навязчиво напоминает? Минуте примерно на пятнадцатой до меня дошло - ну конечно, "Дайте жалобную книгу" Эльдара Рязанова! Не самая популярная в наследии комедиографа картина - довольно средненькая советская сатира на общепит, где речь шла о заведении под красноречивой вывеской "Одуванчик". До поры там под заунывные романсы престарелой певицы (ее, кстати, замечательно сыграла Рина Зеленая) накачивались "ершом" местные забулдыги, но с приходом инициативной молодежи появилась новая публика и зазвучали иные песни, в частности, "Черный кот" Саульского. Правда, "Душевная кухня" - продукт другой социальной системы и другого времени. Так что воспользовавшись отсутствием и болезнью брата, персонаж Блябтроя умудряется проиграть заведение барыге, который мечтает загнать землю втридорога хищнику-капиталисту. Но, разумеется, друзья помогут греку выкупить свой ресторан. Согласно рецептуре, в фильме должна присутствовать для большей остроты и романтическая линия, но она у Атиха с непривычки вышла совсем уж дохленькой: у главного героя есть невеста, она уезжает в Китай, там встречает китайца, а герой тем временем знакомится с прелестной массажисткой - но тут уж, естественно, турчанкой. Брат-уголовник тоже умудряется остепениться - его избранницей становится официантка-интеллектуалка с замашками большого художника. Ну а барыга попадает в тюрьму за неуплату налогов - хотя на вечеринке в "Душевной кухне" он успел поиметь (в буквальном смысле) жадную до секса инспекторшу.

Насколько претенциозны были в своем искреннем "гражданском" (особенно свойственном тем, кому гражданство досталось как подарок, а не по праву рождения) пафосе предыдущие картины Акина, настолько "Душевная кухня" откровенно халтурна, сделана тяп-ляп. Режиссера не смущают ни примитивный мелодраматизм, ни дешевые комические приемы - да и чего смущаться, это же киношный фаст-фуд, для простых работяг, тут главное, чтоб душевно было, без изысков.
маски

"Повелитель бури" реж. Кэтрин Бигелоу в "35 мм"

Одна моя знакомая по оставшейся с времен советского детства традиции, которую и я еще захватил, делит все кинофильмы на две категории - "про любовь" и "про войну". Обычно такое разделение в большей или меньшей степени условно, но не в случае с "Повелителем бури". Это кино - про войну.

А на фильмы о том, как американская военщина мешает безобидным арабам в Ираке и Афганистане строить демократию, у меня уже выработалась аллергия. Но от Кэтрин Бигелоу я не без оснований ждал чего-то отличного от обычной благодушной интеллигентской хрени, неважно, талантливая ли она, как "В долине Эла" Пола Хэггиса, или бездарная, как "Львы для ягнят" Роберта Редфорда (стряпню Брайана де Пальмы я даже не пошел смотреть, хотя ее, конечно, с удовольствием выпустили в московский прокат, а про ублюдочный "Безумный спецназ" и вспоминать не хочу). Но к такому я не был готов. Разумеется, иллюзий насчет воззрений Бигелоу и, в частности, ее взглядов на суть, причины и последствия войны в Ираке у меня нет, но только по-настоящему большой художник (как Достоевский, например) способен преодолеть в творчестве собственную идеологическую ограниченность. С учетом того, в каком виде американскую армию, воюющуюна дальних рубежах человеческой цивилизации с мусульманским, православным и любым другим варварством, представляют в тоске самоубийства голливудские леваки, "Повелитель бури" - кино просто выдающееся, да и без всяких скидок, в общем-то, тоже. Ничего хотя бы отдаленно похожего я не видел после "Королевства":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1008348.html?mode=reply

Но и "Королевство" - кино не "про войну", а про глобальный и, хотя и показанный на частном примере, но все же достаточно абстрактный конфликт цивилизаций. "Повелитель бури" - кино про войну конкретную и показанную в частном, очень узком разрезе. Но в этой особенности - не слабость, а сила картины. Несколько дней, точнее, недель из жизни отряда американских саперов в Багдаде. В центре внимания - два персонажа: белый и черный, один - бывший десантник, другой - бывший разведчик, и, соответственно, подходы к решению проблем у них разные. Они ссорятся, а иногда и дерутся - в свободное от "работы" время. Но на задании они действуют как одна команда, потому что они - на одной стороне. "Повелитель бури" - едва ли не единственный в своем роде фильм, где американские солдаты представлены не кучкой агрессивных недоумков, а арабы - не несчастными жертвами.

Уже одно то, что герои фильма - саперы, основной задачей которых является обезвреживание снарядов, выводит их из типологического ряда "захватчиков", "наемников" и прочих "циничных убийц мирных граждан", но мало того. У Бигелоу - и я подозреваю, любой военный независимо от политической ориентации, в том числе и распоследний православный фашист, но только не кабинетный идеолог, а вернувшийся из командировки на Кавказ, скажет, что так оно и есть - американцы спасают жизни самих арабов, работая с риском для себя под их презрительными, открыто враждебными взглядами, и не имеют права выстрелить, ни даже ответить на оскорбление действием, без согласования с проститутками из ООН и тому подобных дипломатических борделей. О том, что они делают в Ираке, нужны ли они здесь, герои фильма не рассуждают, да и вряд ли саперы на задании думают о международной политике, у них задачи посложнее: обнаружив целый "спрут" из проводов, каждый из которых ведет к бомбе, надо сделать так, чтобы на этой бомбе не подорвались сами арабы, иначе обвинят во всем американцев. В часы досуга герои тоже рефлексируют не в глобальном, а в сугубо частном масштабе: чернокожий разведчик сожалеет, что у него нет семьи и детей, белый десантник, у которого жена и сын есть, думает о них, но едва вернувшись домой, не может забыть и о снарядах, которые остались неразминированными в Ираке, и потому сразу же отправляется назад в Багдад.

Конечно, не обходится в "Повелителе бури" и без того, что один из раненых своим же товарищем во время спасательной операции саперов бросает в сердцах, когда его грузят в вертолет: "пора убираться отсюда!" (ну а что еще он мог бы сказать в такой ситуации?), да и улыбка экс-десантника в финале, шествующего по улице Багдада, может быть понята неоднозначно - проблема психической травмы солдата на войне в фильме тоже ставится, и, наверное, это правильно. Принципиально в данном случае, что наряду с этими проблемами в фильме есть и другие. Например, размышление о том, возможно ли построить демократию в стране, где народу не нужна демократия.

Обычно интеллигентам такое даже в голову не приходит - интеллигент уверен, что любой народ о демократии только и мечтает, а местные тираны и пришлая военщина мешает его свободному волеизъявлению: интеллигент не может, не должен иначе думать. А тут все ровно наоборот: убери американских саперов - и "мирные" иракцы поубивают друг дружку за милую душу. В "Повелителе бури" присутствует совсем уж "радикальная", хотя, казалось бы, самоочевидная мысль: на войне нет "мирных" жителей: все арабы, независимо от возраста и пола - потенциальные (это еще в лучшем случае) боевики. Надо видеть, как женщина, жена профессора-полиглота (!) лупит подносом заглянувшего "на огонек" десантника, а тот удирает от нее поджав хвост - ведь нельзя стрелять в "безоружных" и "мирных"! А дети, которые бегут за американским боевиком с проклятиями - в следующий раз они выйдут на улицу уже с гранатами и винтовками, ясное дело. Десантник же успевает по-своему привязаться мальчишке по имени или по кличке Бэкхем, который торгует двд-дисками и играет в мяч поблизости от гарнизона. Он же до последнего пытается спасти от смерти "человека-бомбу", которому насильно навесили на тело разрывных зарядов, и едва сам при этом не гибнет.

У Бигелоу, правда, тоже нет собственного ответа на вопрос "что делать?". Вообще-то интеллигентам положено придерживаться мнения, что надо "договариваться" - с кем угодно, "лишь бы не было войны". Кстати, когда договорится все же удается, интеллигенты первые остаются недовольными - скажем, в "свободные" 90-е они требовали прекратить войну в Чечне и сесть за стол переговоров с боевиками, а теперь говорят, что в Чечне правят бандиты. В Чечне, конечно же, правят бандиты, да и кому же там еще править, но ведь это ровно то, чего требовали интеллигенты от власти - а теперь оказывается, что или договорились не с теми, или свободолюбивые чеченцы оказались не такими хорошими, как виделось русским интеллигентам, в особенности из американского далека. Американским же интеллигентам за отсутствием собственного драматичного опыта и вовсе глаза застит утрата чувства реальности, они живут исключительно идеалами, неудивительно, что их героем становится чернокожий мусульманский агент, избранный в президенты на деньги арабских шейхов. И для такого политического расклада фильмы, подобные "Повелителю бури" - настоящая бомба, пускай и сильно замедленного действия.

Но есть еще одно обстоятельство. "Повелитель бури", если отвлечься от разбора его идеологического подтекста, просто грандиозное, великолепно сделанное кино. Больше двух часов от экрана, где, на самом деле, мало что происходит (взрывов и перестрелок не так уж много, больше затишья, ожидания, внутреннего напряжения при внешнем отсутствии событий), невозможно оторваться. Приемы, стилизующие изображение под документальную съемку, использованы аккуратно, ненавязчиво, они не раздражают, но нужный эффект дают в полном объеме. Актеры как будто не играют, настолько убедительны характеры - и настолько подробно разработаны при минимуме сведений о каждом из персонажей. Это даже для кино "про любовь" сегодня - редкость величайшая, а уж "про войну" так, казалось, и вовсе никто уже не снимает.