January 12th, 2010

маски

стерильная трагедия: "Царь Эдип" Софокла, РАТИ-ГИТИС, курс О.Кудряшова, реж. С.Землякова

Новые "кудряши" уже так приучили относиться к ним как к полноценному и первостепенному театральному коллективу, что не хочется оскорблять их снисходительностью. А если судить по всей строгости, "Эдип", конечно, в качестве спектакля не получился. Он оставляет впечатление комплексного экзамена по речи, движению, вокалу и т.д., и этот экзамен студенты-актеры сдают на "хорошо" и "отлично", вопросов нет, но на самодостаточное художественное высказывание не тянет никак. Что особенно странно, учитывая, что и на основе куда менее к тому располагающего материала им удается создать нечто совсем иного уровня, а "Униженные и оскорбленные", поставленные той же Земляковой еще с третьекурсниками, так просто выдающее в своем роде явление. С другой стороны - понятно и то, что современному актеру еще в ученичестве необходимо примерить на себя шаблоны театрального хай-тека, с которым ему потом наверняка придется иметь дело. В "Эдипе" пространство 39-й аудтории разделено на две части трансформирующимся подиумом с подвижной платформой, при затемнении в свете неонового фонаря на нем проступают некие письмена; перед началом действия фигуры в халатах и масках-респираторах производят "уборку" подиума с помощью специальных инструментов и пульверизаторов; герои и хор одеты в брюки и пиджаки; из стеклянного чана в форме полусферы они зачерпывают бокалами вино... и т.д. Пафос классической трагедии время от времени, но изредка, остраняется ироническими интонациями. Тиресий завывает известную арию Перселла. В музыкальном оформлении действа используются мотивы латиноамериканские, балканские, чуть ли не кавказские, корифей играет на рояле, сидя за ним задом наперед, остальные музицируют на других инструментах вплоть до тромбона, столь же эклектично и пластическое решение - в общем, обычные для такого рода спектаклей песни и пляски народов мира, механическое соединение условной современности с еще более условной архаикой (бюсты, маски, псевдогреческий геометрический орнамент).

То есть речь идет не об осмыслении конкретного литературного текста и не об освоении определенного театрального жанра, но лишь о воспроизведении в клишированных формах элементов универсальной, признаться, уже сильно поднадоевшей стилистики, в рамках которой теперь реализуются что античные трагедии, что Шекспир с Мольером, что реалистические драмы и комедии 19-го века. В такой жесткой и искусственной, внешней и надуманной по отношению к собственно пьесе стилистической конструкции актерам особенно и делать-то нечего - а спектакли "кудряшей" обычно сильны именно индивидуальностью исполнителей. В "Эдипе" же индивидуальных удач, к сожалению, немного, причем ни Эдип-Артем Цуканов, ни тем более Иокаста-Екатерина Смирнова в их число не входят. Интересен Тиресий - во многом благодаря любопытным придумкам, связанным с этой ролью (он открывает Эдипу часть правды о его происхождении, сидя в подобии деревянной клетки, в залепленных очках на глазах), хотя и Егор Корешков кое-что вносит свое. Но в первую очередь привлекает, безусловно, Креонт-Андрей Сиротин. Он единственный, кто в предложенной режиссерской концепции выглядит органичным и убедительным, мало того, неожиданным. И я не думаю, что все в данном случае идет от режиссера. Креонт - уверенный в себе, но хитрый, умеющий хорошо держаться политик-демагог. Несмотря на всего три выхода на протяжении без малого двухчасового спектакля (час сорок пять примерно), он оказывается практически главным действующим лицом этой трагедии - трудно сходу не заподозрить, что вся интрига с предсказаниями, открывшейся подменой младенцев и прочим, не им затеяна с целью захвата власти. Вот если бы эту идею провести через всю постановку, при соответствующем решении роли Эдипа - вышла бы еще одна событийная постановка курса. А так - любопытная, но проходная, представляющая более методический, нежели эстетический интерес.
маски

"Школа" реж. Валерия Гай Германика

Своего предубеждения против Германики (которую тут кто-то в интернете остроумно обозвал "Валерия Хуй Германика", помимо всего прочего, точно попав с этим определением в ее собственную, с позволения сказать, стилистическую манеру) я и не думаю скрывать, хотя оно основано не только на моими непосредственными за ней наблюдениями, но в первую очередь на впечатлениях от ее "творчества", начиная еще с короткометражных "Девочек". И тем не менее дело совсем не в предубеждениях - если уж на то пошло, мне и Олег Янковский по человечески был, мягко говоря, несимпатичен, как и многие другие "великие", но было бы странно, возьмись я утверждать, будто Янковский - бездарный актер. Что же до Германики - утверждаю, что она не то что лишена таланта (талант - категория эфемерная) или не владеет элементарными основами профессии, но что хуже всего, относится к этим основам с демонстративным, вызывающим пренебрежением. И добро бы оно, такое пренебрежение, проявлялась в формах радикального эстетического эксперимента - тогда можно было бы, вс свою очередь, отнестись к нему серьезно и внимательно. Но все "экспериментаторство" Германики сводится к однообразному набору дешевых, не требующих ни все того же профессионализма, ни мало-мальски развитой фантазии приемчиков, которые отчего-то следует принимать за проявление некой высшей "правды". Собственно, пресловутая "правда" - основной аргумент в пользу того, что делает Германика: мол, ее фильмы - жесткие, но честные. В этом и заключается ее главный обман.

Речь не о том, что, мол, "наша молодежь не такая" - чепуховый разговор, это вообще не имеет значения, Германику с равным основанием можно упрекать как в "очернительстве", так и в "украшательстве", в зависимости от личного опыта, точки зрения, но прежде всего, от взгляда на жизнь в целом. К примеру, если говорить конкретно о "школьной" теме, то школа, где я проучился десять лет, и школа, куда я позднее пришел на педпрактику, были двумя очень разными школами, причем практика по русскому языку в 5-м класс и по литературе в 11-м - тоже совершенно различный опыт, о котором в другом месте я могу рассказывать долго, а я еще и много лет ребенком пролежал в больнице, а уж это воспоминания такого сорта, каких Германикам и в страшных снах не привиделось бы. Но еще раз - не в этом суть. Парень проходит по школьному коридору в шапке, спрашивает у встречного, начались ли занятия, вместо этого с него срывают шапку, валят с ног и дают пинок в лицо, сопровождающийся бранью. Правда ли это? Да еще какая, сплошь и рядом происходит, в школе, на улице, где угодно. И что дальше? Может, для Германики и ее поклонников подобные эпизоды - откровение, но вообще-то чтобы стать их свидетелем или, не дай Бог, участником, не надо ни в кино отправляться, ни телевизор включать.

Проблема как раз в том, насколько "правда" Германики фальшива, насколько чудовищно недостоверно (при вполне жизненных ситуациях, показанных в сериале!) она выглядит на экране. В сравнении с "Школой" та же несчастная "Барвиха", спродюсированная Александром Любимовым, при всем своем убожестве покажется просто шедевром, поскольку предпринятая там попытка сделать драматический молодежный сериал (не ситком), пусть и обернувшаяся катастрофическим провалам, была в задумке своей, видимо, вполне искренней. У Германики же фальшь заложена уже в замысле, в концепции проекта. Поскольку все ее жалкие "изыски", которые правильнее бы назвать "потугами", во-первых, сводятся, по большому счету, к тому, что персонажи вместо "што" говорят "че" (а интеллигентам, целевой аудитории такой вот "правды о жизни народной", едва они заслышат "че", сразу чудится веяние невъебенной истины и подлинной простоты), да еще снимаются и записываются нарочито небрежно, чтоб еще "правдивее" получилось, а во-вторых, если все-таки попробовать осмыслить сделанное Германикой на формальном уровне, крайне неорганично соединяются с традиционной и, в общем-то, по классическим законам построенной драматургией - что во "Все умрут, а я останусь", что, в особенности, в "Школе".

Первая серия. В класс приходит новенький, с "закидонами", не похожий на других. В классе - полный характерологический набор, от ботаников до хулиганов, от очкастых-толстух до скороспелых секс-бомб. В тот же день третьей четверти местный историк, заслуженный учитель России, отмечает свой 70-летний юбилей. Во время поздравительного мероприятия новичок читает вместо запланированного "К Чаадаеву" стихи совсем другие, предположительно собственного сочинения, учителю же становится плохо, посольку среди открыток ему подсунули конверт с фотографиями сомнительного свойства, да еще с имеющей к нему личное отношение моделью. А ведь это - классика! Я бы сказал - схема, да, адаптированная, и небезынтересно, к неким актуальным реалиям, но в основе своей - традиционная. И совсем не в пренебрежительном смысле. Просто сценарий - обычный, несложный и, могу предположить, добротный. Реализация же его - с кучей претензий и совершенно беспомощное. Фальшь в каждом кадре, в каждой интонации. Александра Ребенок с учительским "каре" - жуть!

А вот почему-то в "Американском пироге", как к нему не относись, фальши не чувствуется. "Американский пирог" или другие фильмы того же направления (я их видел, наверное, сотни, подростковое кино - моя любимая тема) можно, конечно, упрекнуть во многом, и вряд ли православные фашисты к нему относятся лучше, чем к стряпне Германики. Тем более интересно, что "пироги" считаются образчиком пошлятины, а "Все умрут..." или вот теперь "Школа", при всей, скажем так, "дискуссионности" предмета, внедряются в культурный обиход вполне официозно. "Все умрут..." шли в прокате, и очень широком (при том что, разумеется, с финансовой точки зрения это был полный провал), теперь их планируют за "Закрытый показ", "Школа" тоже идет не на ТНТ после полуночи, а на Первом. Больше всего меня добило, когда "Все умрут, а я останусь" попали в финал "Золотого орла". Для начала - сомнительное достижение, ну да ладно. Но то, что среди того, что было сделано в русскоязычном кино маргинально-экспериментально-некоммерческой, скажем так, направленности, выбрали не что-то приличное (а приличного, между прочим, немало, да и выдающиеся события можно обнаружить при желании), но Германику с ее неликвидной поделкой. Да что там импортные "пироге", если в слащавых и сопливых "Простых истинах" пресловутой "правды", по большому счету, и то больше было, чем в "Школе"!

То, что откровенный фальшак выдается за "правду", уже в достаточной степени возмутительно. Но по-настоящему противно, что эту "правду" в качестве таковой навязывают в качестве допустимой, желательной альтернативы "правде" официальной, всем многочисленным православно-фашистским агиткам типа "Кадетства" какого-нибудь, и навязывают так же официально. Это всего лишь удобный отвлекающий маневр, не сегодня не изобретенный. В кинематографическом обиходе СССР 1950-1970-х тоже было принято на фоне официозного говна "для народа" замутить потихоньку какую-нибудь интеллигентскую хуйню, которую можно предъявить при удобном случае для отмазки: мол, у нас тоже такое есть. Только в советском кино подобной "хуйней" были фильмы Тарковского и Германа, а в контексте нынешнего православно-фашистского произошло измельчание от Германа до Германики. Вот и весь секрет ее "успеха", о котором сама Германика, скорее всего, по недомыслию своему и не догадывается.
маски

"Обратная сторона правды" реж. Джо Рот, 2006

В больницу поступает женщина с ободранными локтями и в шоке: ее выкинули из машины, а в машине был ее четырехлетний сын. Женщина - белая, угонщик, по ее показаниям - черный. Полицейский детектив, который ведет дело - тоже черный. Зато у женщины есть брат в полиции. Район, где живут исключительно черные и, предположительно, угонщик-похититель, оцепляют полицейские из участка брата потерпевшей, исключительно белые. Время действия - 1999 год.

Даже будучи готовым, что несмотря на избрание Обамы американские евреи-либералы, а тем более, что фильм снят еще до этого судьбоносного события, продолжают изживать рудименты расизма и готовы заниматься этим священным делом до той поры включетельно, пока негры кнутами не погонят их на плантации, все равно смотришь это кино - и глаза на лоб лезут чем дальше, тем больше. Почти с самого начала становится ясно, что белая женщина сама своего ребятенка сгубила и закопала, руки расцарапала себе о гравий, а вину свалила на ни в чем не повинных чернокожих, которые и траву в машине возят только для собственного потребления, а на продажу - ни-ни. То обстоятельство, что мама-убийца (да, убийца по неосторожности, но все равно) еще и наркоманка в недавнем прошлом, лишний раз расставляет политически грамотные акценты в этом черно-белом конфликте. С другой стороны, героиня работает в начальной школе для черных, и ее несчастный малыш, которого она пичкала сиропом от кашля, чтобы спал и не мешал ей заботиться об угнетенных и допичкала в итоге до смерти, был в этом заведении единственным белым, а она - дама хоть и не вполне вменяемая, но взглядов самых передовых, гуманистических. Настоящий же конфликт разворачивается даже не на уровне белой женщины-убийцы и мифического черного подозреваемого или белого и черного полицейских. Белые полицейские окружают черный район и провоцируют бедолаг-негров на погромы. Они, конечно, жили бы себе мирно - но плохие белые мешают, поубивать бы их всех в младенчестве, правильно наркоманка-гуманистка сделала, прямо с собственного сына и начала борьбу за права чернокожих. Черные же вообще ни в чем не виноваты, даже парень-негр, который помогал героине закапывать трупик сына - он ведь не сам, ему белая госпожа приказала. Короче, унтер-офицерская вдова сама себя высекла. В оригинале это все еще и называется "Свободная страна" - по именованию пустыря, где белая злодейка спрятала тело мертвого сына прежде, чем свалить преступление на вымышленного негра, но ведь до чего символично, аж оторопь берет!

Для Джулианы Мур такого рода опусы - хлеб насущный, вспомнить хотя бы "Дитя человеческое". С Сэмюэлом Л.Джексоном сложнее - он действительно сыграл "обратную сторону правды", только не в этом дурацком фильме, конечно, а в другом, в "Добро пожаловать в Лейквью" Нила ЛаБьюта:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1249484.html?nc=2

Да и здесь его герой - единственный хоть сколько-нибудь сложный в сравнению с прочими картонными фальшаками, чернокожими страдальцами и белыми угнетателями. У полицейского собственный сын сидит в тюрьме за вооруженное ограбление, и насчет его перспектив по освобождении у отца нет никаких сомнений. Сам детектив старается снять напряженность между своими черными "братьями" и белыми полицейскими, стоящими в оцеплении - в результате для "своих" становится чужаком, а от белых в неразберихе, которую спровоцировал чернокожий наркоша, получает дубинкой по башке. Его персонаж отчасти даже уважения заслуживает, хотя и без того если в целом выбирать между обнаглевшими черными подонками и белыми либеральными недоумками, то последние уж точно не вызывают никакого сочувствия.

Может, американским левакам и впрямь не повредила бы трудотерапия под инструктажем чернокожих надсмотрщиков? Но американцы, положим, "расплачиваются" за собственное прошлое (хотя на самом деле сегодня среди негров США потомков бывших рабов вряд ли много, большинство "понаехло" позднее, в том числе и все мусульмане, рабы же были крещеными или, в крайнем случае, оставались язычниками). Но с какой же стати те же "обратные стороны" должны считаться нормой для ситуации в Италии, Германии, Бельгии, Нидерландах, Великобритании? Впрочем, кинематографе всех этих стран, за исключением пока что Италии, турецко-арабско-негритянские режиссеры уже сейчас практически составляет большинство, и фильмы они снимают соответствующие (см. "На другой стороне" Фаттиха Акина - вот ведь, даже названия практически совпадают!), а скоро составит и не только в кино. Американцы хотя бы успели напоследок попользоваться плодами рабовладельческой экономики, а европейцы прямо от идеалов свободы-равенства-братства транзитом через нацизм и угрозу русского нашествия того и гляди нарвутся на секир-башка.
маски

умер Эрик Ромер

Если писать на каждую смерть - только некрологи и придется сочинять. Но Ромер для меня - совершенно особый случай. В числе других моих любимых режиссеров - Кесьлевский, Бунюэль, Бергман... - он, наверное, единственный, кто почему-то официально не "канонизирован" как великий художник. Его имя остается в тени как "коллег" по "французской новой волне", так и последователей и теперь уже, по всей видимости, останется навсегда, момент для настоящего признания, какого он заслуживал, упущен - о нем уважительно будут отзываться историки кино, его фильмы будут пересматривать немногочисленные поклонники, и только то. Хотя, по-моему, никто из мастеров, работавших с ним в одном направлении, ни Трюффо, ни тем более Годар, никогда не снимали фильмов настолько глубоких и при этом с минимальными претензиями на эксперимент в области формы. Фильмы Ромера - легкие и естественные, как дыхание, но в них - целая жизнь.

Совсем недавно по ТВ показали целиком тетралогию "Сказки времен года":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1507702.html