December 30th, 2009

маски

"Рыдания" К.Бизе в театре "Практика", реж. Виктор Рыжаков

Не читал пьесу Кшиштофа Бизё глазами и затрудняюсь судить о ее собственных художественных достоинствах. Могу только предположить, что это самый обычный текст, банальный, каких очень много, а выдающийся спектакль, который по нему поставлен - заслуга режиссера Виктора Рыжакова и актрисы Светланы Ивановой. Пьеса состоит из трех женских монологов. Юстынка - женщина средних лет, уволенная с работы, подобравшая на помойке одноглазого кота, молча переживающая предполагаемые измены мужа, у нее недопонимание с дочерью-подростком и с матерью, зацикленной на умершем отце, и когда в магазине она обнаруживает идеально сидящее на ней пальто, она его крадет, а потом, в страхе и раскаянии, режет его на мелкие полоски. Аня - 18-летняя дочь Юстынки, у нее своя мечта - новые джинсы, на которые нужны деньги, и ради этих денег ей пришлось отсосать в машине парню, хотя не нравится ей ни парень, ни оральный секс. Зофья - мать Юстынки и бабушка Ани. Ее монолог обращен к умершему мужу, она рассказывает ему про свою систему выигрыша в лотерею и про то, как поделившись этой системой с наркоманкой-попрошайкой, внучкой старого знакомого, была задушена в собственной ванной ее дружком. Монологическому триптиху предшествует своего рода "пролог" - словарная статья, толкующася слово "рыдание". Но спектакль играется не "навзрыд", несмотря на то, что сам режиссер обозначает его жанр как "спектакль плач". "Пролог" исполнительница озвучивает, стоя чуть в сторонке, а все остальное проигрывает на подиуме, окруженном рядом фонарей, на фоне белого экрана, прикрываемого красным занавесом. Условность обстановки предельная, не театральная, а скорее концертная. Так же условны и интонации - высказывание строится по принципам поэтической речи, где паузы расставляются не в соответствии с логическим членением фразы, а с ритмическим, и там, где заканчивается дыхании. Так, на последнем дыхании, актриса и проводит целый час. Еще более условна ее пластика - такая же насыщенная движением и эмоцией, как и речь, если не сильнее. Вдруг неожиданно в минималистское, почти в духе стилизаций под радиотеатр, решение вторгается подобие видеоинсталляции, с эффектной игрой света и цвета, с музыкальным сопровождением. Пьеса при этом все-таки вызывает вопросы по части совершенства драматургической формы. Скажем, первый и второй монологи построены на аналогичных устремлениях героинь: мать мечтает о пальто, дочь - о джинсах, ту и другую это толкает на поступки, о которых им приходится сожалеть. Бабушка тоже сожалеет о том, как поступила, что впустила в квартиру наркоманку и ее дружка, но мотивы у нее совсем другие - возможно, автор осознанно разрушает таким образом складывающуюся после первых двух фрагментов инерцию восприятия, но все равно складывается ощущение нестройности, алогичности. Возможно, пьеса оказалась бы интереснее, многослойнее, если бы наряду с голосами женщин одной семьи трех поколений в ней смогли бы "высказаться" также и неверный муж, и, если я правильно все уловил, младший брат Ани, и даже одноглазый кот с помойки, о котором так много и с таким значением говорит Юстынка, вскользь упоминает пренебрежительно Аня и не заикается даже Зофья. Но тем не менее по силе впечатления "Рыдания" сопоставимы с "Июлем", при том что у Бизе, в отличие от Вырыпаева (он, кстати, сегодня тоже был на спектакле) речь не идет о психопатах-людоедах, наоборот, о самых обычных людях, о самых что ни на есть рядовых судьбах, которые и в плане перспектив метафорообразования дадут людоедам сто очков вперед, да и на самом примитивном уровне восприятия цепляют глубже.