December 29th, 2009

маски

морфология "Черной молнии"

Столь откровенное заимствование сюжетных схем из основных американских кинокомиксов можно рассматривать как своего рода художественную необходимость, как способ лишь глубже подчеркнуть на совпадении повествовательных структур различия в материале. Если Бэтмен - сын богачей и ездит на роскошном бэт-мобиле, то отец Димы - водитель трамвая, а его собственный спец-транспорт - раздолбанная "Волга". При этом смерть отца, в которой косвенно виноват герой, и девушка, которая не знает, но догадывается, кто на самом деле ее парень - все это элементы типовые, из которых, как конструктор лего, сложена "Черная молния". Показательно при этом и то, что злодей Купцов для себя переоборудует в летающую машину новенький серебристый мерседес. И если в "Дневном дозоре" борьба добра со злом носила характер гражданской войны и шла в основном на уровне символико-метафорическом, то в "Черной молнии" все очень буквально, и хотя Купцов - не иностранец и даже не еврей, что для русского патриотического боевика - настоящий шаг вперед, но космополит он вполне очевидный. И самое главное: если Готэм-сити - топос вымышленный, то в "Черное молнии" действие происходит не просто в Москве как некоем условном пространстве, но в конкретном и узнаваемом городе, причем Новокосино в фильме узнаваемо не меньше, чем Красная площадь. Ну а кульминационная сцена воздушного боя разыгрывается, естественно, на той же Красной площади и в Новогоднюю ночь, обнуляя таким образом пространственные и временные координаты повествования.

И тем не менее "Черная молния" - не просто продукт современной православно-патриотической киномысли. Собственно, православного в фильме, если не считать Екатерины Васильевой в одной из ролей второго плана, ничего нет, что само по себе просто чудо. Но намного интереснее проследить генезис образа "Черной молнии". В фильме, например, речь заходит о "тимуровцах". Так называет Диму алкоголик, которому Дима помогает подняться в автобус, из-за чего опаздывает в университет на лекцию алмазного магната Купцова. Тема же лекции - соответствующая: кто людям помогает - лишь тратит время зря. Эта же тема главная и в фильме: конфликт личной выгоды против общественного блага - в этом смысле он, конечно, намного проще по своей идеологии всяких "Дозоров", ну так в "Дозорах" и герои были - люди немолодые, побитые жизнью, а в "Черной молнии" - практически тинейджеры, жить только начинающие - этим, вероятно, на взгляд авторов идеи оправдывается навязчивый "воспитательный" посыл картины - приятно хотя бы, что светско-этический, не имеющий православной подоплеки. И именно это позволяет увязать его в нынешнем, начала 21 века варианте, с другими вариантами, принятыми в прошлом или позапрошлом веках. Студент Дима - своего рода современный "тимуровец". Кстати, вряд ли случайно в некоторых кадрах появляется крупным планам красная пятиконечная звезда с кремлевской башни - именно одна звезда, вне "архитектурного" контекста. Именная такая звезда, если вспомнить "Тимура и его команду", была знаком тимуровского отряда. А еще в одном эпизоде Дима читает младшей сестре сказку "Конек-горбунок" ("...И стрелою полетел") - и это уж наверняка неслучайно. Ивану в сказке помогал Конек-горбунок, Диме в фильме - летающая машина. "Железный конь идет на смену крестьянской лошадке" - отмечал еще В.И.Ленин. Впрочем, еще Тимур в гайдаровской помости спешил на помощь, воспользовавшись позаимствованным мотоциклом. Герою, который помогает другим, тоже требуется помощь, ведь он сам - человек обычный, а для того, чтобы помогать, нужны способности сверхчеловеческие, но решение этой проблемы, характерное для американских кинокомиксах (обретение физических сверхвозможностей через мутацию организма в результате некоего события, своего рода "инициация" в супергерои) для задач, стоящих перед создателями "Черной молнии", не годится. В классической "Морфологии сказки" 2прописана функция "волшебного помощника", через которого и осуществляются "сверхспособности" сказочного персонажа - ершовский конек-горбунок, в свою очередь, восходил к аутентичным фольклорным прототипам, сивке-бурке и пр. Таким образом в русской социальной мифологии конек-горбунок, плодотворно пройдя через "тимуровский" этап, эволюционировал в летающую черную "Волгу". И не только потому, что, как говорит Диме отец, вручая ключи от машины, "у Путина такая же", а потому, что именно такой вектор развития этого образа был заложен еще на уровне архаичного мифа и сказочного эпоса. На той же глубине следует искать и специфически русское разрешение основного конфликта. Это американский Бэтмен может служить обществу, живя в шикарном особняке и владея огромным состоянием. Русский супергерой обитает в скромной квартирке и ездит на машине-развалюхе, а еще лучше, как отец Димы, на трамвае - чтобы не было искушения свернуть с нравственной колеи.

На самом деле "Черная молния" меня отчасти порадовала - она оказалась как минимум по задумке интереснее и сложнее, чем можно было ожидать. Она грамотно выстроена с точки зрения сюжетно-композиционной и характерололгической структуры. С любовным треугольником , который образуется между главными героями (богатенький и пафосный Макс, бедный и честный Дима, наивная нижегородская девушка Настя), симметрично соотносится схема взаимоотношений, имевших место за тридцать лет до того между создателями "Черной молнии". Благодаря им сценаристы удачно (в чисто формальном аспекте) наводят мосты между советской наукой и нынешними "нанотехнологиями". Кроме этого, на редкость убедительно выглядит в фильме Москва - как ни странно, это редкость, чаще всего, и особенно в т.н. "фантастических блокбастеров", Москва фальшива или, в лучшем случае, условна. А здесь, хотя сюжет про алмазного олигарха, ради личной выгоды намеренного пробить лежающую под городом геологическую плиту, неприкрыто фантастический, страх, что в любом момент наш Готэм-сити может взять да и провалиться сквозь землю, а иногда отдельными своими частями и проваливается, - абсолютно реален. И в этом смысле "Черная молния", безусловно, наследует "Дневному дозору" не только на уровне бизнес-технологий, но и на содержательном, если угодно, философском.

Я не шутя люблю "Дневной дозор" и из виденных мною многих тысяч фильмов включил бы его ну если не в десятку и не в двадцатку, то в полусотню представляющих для меня особый интерес. По-моему, это лучший за много лет, если не вообще самый лучший, как минимум, самый честный и глубокий, фильм о Москве, со всеми страхами и ужасами, скрытыми в ее коллективном бессознательном. Но самыми сильными в "Дневном дозоре" мне кажутся все-таки не сцены с падающей Останкинской башней, с человеком, проходящим сквозь стены вагонов метро или с летающей по фасаду отеля машиной (опять-таки), а, к примеру, эпизод, где Дима Мартынов обращается к Марии Порошиной: "Только имейте в виду, что у него есть жена и сын". И вот в этом ключе "Черная молния", конечно, с "Дневным дозором" рядом не стояла.

При том что актеры в "Черную молнию", по-моему, подобраны точно и работают по большей части очень хорошо. И если Вержбицкий в роли главного злодея - это уже даже не штамп, а какое-то обязательное клише вроде штрих-кода на упаковке, то оба мальчика-антагониста, Дима и Макс, удались безусловно, для Ивана Жидкова это предсказуемо, он везде, и не в самых удачных опусах, достойно выглядит, а исполнителей главной роли - просто находка. Вилкова в роли нижегородской Настеньки смотрится серой мышкой, но, должно быть, отчасти так и задумано. Второй "треугольник" - Золотухин-Васильева-Будрайтис - как ни относись к каждому из его "звеньев" в отдельности, тоже неплох. Алкоголика, делающего под влиянием видений летающей по небу машины выбор в пользу здорового образа жизни, как и в "Иронии судьбы-2", играет Михаил Ефремов (вообще, конечно, в какой-то момент это стало скучно, а теперь просто смешно: одни и те же актеры играют одни и те же роли в разных, казалось бы, фильмах, причем набор актеров и ролей - тоже стабильный из картины в картину, и даже "скрытая реклама" открыто рекламирует одни и те же бренды), но его линия драматургически очень удачно вписана в основной сюжет и, внешне почти с ним не пересекаясь, задает очень правильный иронический контекст: алкаш видит в небе летающую машину, бросает пить и начинает бегать по утрам, причем эти этапы, разбросанные отдельными эпизодами по фильму, выстраиваются в некий параллельный сюжет, а третьестепенный персонаж в каком-то смысле оказывается едва ли не главным, представляя собой обобщенный образ того самого "народа", ради которого трудится не только супергерой Дима, но и, как им кажется, создатели данного кинопроекта. Но при всем том играть актерам, по большому счету, нечего. Их роли сведены к все тем же сказочным функциям, про персонажей второго и третьего планов и сказать нечего, летающая машина порой - и та живее выглядит, чем, скажем, мать и сестра главного героя, не говоря уже о подручных Купцова. Понятно, что ставка делалась на динамику, что хронометраж коммерческого продукта ограничен - жаль просто упущенных художественных возможностей, которые предлагала взятая продюсерами за основу схема. На этот раз создание сложных человеческих характеров в бизнес-плане проекта прописано не было.

И несмотря ни на что кино с точки зрения идеи и формы сделано небезынтересно. А назидательность какая!
маски

"Принцесса и лягушка", "Элвин и бурундуки-2"

Формально "Принцесса и лягушка" - любопытный эксперимент по соединению весьма разнородных культурных традиций. Во-первых, классический и универсальный для многих культур сказочный сюжет о принце/принцессе, превращенных в лягушку и расколдованных через поцелуй с последующим
обязательным бракосочетанием. Во-вторых, специфическая луизианская культурная мифология - нью-орлеанский джаз, кухня, магические культы... В-третьих, распространенная в последние годы тенденция выворачивать сказочные сюжетные схемы наизнанку, когда монстр становится добряком, а принц - злодеем, когда не урод обретает счастье, становясь красавцем/красавицей, но красавица, презрев гламурную романтику дворцов и оставшись уродиной на болоте, становится от этого только счастливее и т.п.

Эксперимент, надо признать, прошел не лучшим образом. Фильм смотрится только за счет того, что он хорошо и в подчеркнуто старомодной манере нарисован, так что местами и впрямь напоминает шедевры диснеевской классики - но только картинкой. Да, необычайно обаятельны второстепенные персонажи - беззубый светлячок, крокодил-меломан... Но на уровне
сценария все провалено. Попытка запихнуть в мультик всего самого успешного, что было в анимации за последние годы, да побольше (не забыта и кулинарная тема - как же, это сейчас тоже модно), обернулась настоящим винегретом. Жили две девочки - богатая белая и бедная черная (щас я расплачусь). Белая мечтала выйти замуж за принца, а черная - открыть
собственный ресторан. Когда они выросли, ничего не изменилось. Но появился Человек-Тень, он заколдовал настоящего принца (тот, правда, еще и банкротом оказался, но это уже детали), а вместо него предложил белой девочке подставного, чтобы завладеть через него ее наследством.
Заколдованный же принц, превращенный в лягушку, поцеловал черную девочку, та тоже превратилась в лягушку и вместе они поскакали искать спасение у колдуньи.

Может, весь этот бред показался бы более обаятельным в целом, а не только отдельными персонажами, если б не совершенно идиотские, по крайней мере в русском переводе, песенки, а их в мультике очень, слишком много. Не совсем понятно, зачем в фильм, адресованный младенцам,
вставлять эпизод с похоронами погибшего светлячка, причем сами по себе
похороны с точки зрения уже упомянутой культурной мифологии воспроизведены довольно точно.

После нескладной "Принцессы и лягушки" на "Бурундуках" отдыхаешь душой. Мне и первые, несмотря на нелепый сюжет, в целом понравились:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1046143.html?nc=6

Главная претензция к фильму двухлетней давности ("Бурундуки прекрасны - и видом, и голосами, поют уморительно и наблюдать, как они безобразничают, сплошное удовольствие, которое, наверное, могло бы быть еще большим, если бы сценаристы фильма постарались так же, как
аниматоры") для продолжения еще более актуальна. Итак, бурундучий "папа" благодаря излишней прыткости зверенышей оказался на больничной койке, и за бурундуками теперь должен присматривать геймер-переросток. Бурундуков отдают в школу, где они имеют успех у девушек и проблемы с местными звездами спорта, впрочем, Элвин и с ребятами из школьной команды находит
общий язык, что способствует разладу в отношениях между бурундуками. Но что важнее всего - непотопляемый дядя Ян, вконец оголодавший до того, что питается на помойке с крысами, готов создать новую группу из троицы симпатичных бурундучих, которые сами себя именуют бурундушками (я так и не понял, то ли так политкорректнее называть самок бурундуков, то ли
"Бурундушки" - это название группы). И им предстоит конкурировать за право представлять школу на музыкальном конкурсе. Но так или иначе, мне бурундуки по душе, я смотрел эту чепуху с удовольствием.
маски

"Портрет" Н.Гоголя, Свободный театр, реж. Нина Чусова

Еще лет пять назад критики, которые незадолго до того так приветствовали появление Чусовой в театральной жизни Москвы, окончательно поставили на ней крест, списали в утиль. Мне до последнего казалось, что Чусова еще что-то значительное сделает, ведь по "Гедде Габлер", по "Герою", да даже и по "Вию" с "Грозой" можно было подумать, что Чусова - режиссер очень
перспективный и в чем-то более своеобычный, чем, скажем, работающий строго в рамках европейских модных тенденций Серебренников. Увы - где Серебренников и где Чусова. После катастрофы "Америки" в "Современнике" надежды исчезли, исчезла и сама Чусова. Нет, она режиссировала концерты, успела засветиться даже на "Фабрике звезд" в качестве педагога, работала на периферии. Правда, то, что она привезла оттуда в виде "Екатерины Великой" Екатеринбургской музкомедии, было не менее чудовищно, чем поставленные ею в Москве "Энни" или "Резиновый принц". Но "Свободный театр" - вроде бы ее авторский проект. А Гоголь - автор, с которым она до этого не раз работала, с ним связаны едва ли не главные ее удачи.

Катастрофа, полная катастрофа. В течение "гоголевского" года в Москве появилось, помимо чусовского, еще как минимум три "Портрета": масштабный и претенциозный в Театре им. Гоголя у Яшина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1308441.html?nc=7

стильный и минималистский - в РАМТе у Бородина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1334585.html?nc=5

скромный, непритязательный, но, что называется, "культурный" у Беркутова при Музее А.Пушкина:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1498223.html?mode=reply

В любом из этих спектаклей, особенно в первом и последнем, можно обнаружить массу недостатков по части вкуса, драматургии, исполнения и т.п. - но о них при всем том можно говорить всерьез. Глядя на чусовский "Потрет", постоянно хочется отвернуться от сцены, такое чувство
неловкости испытываешь от самого факта присутствия на этой оргии безвкусицы, похабщины и, что кошмарнее всего, претензий на "духовность". Начиная с первой сцены - пролога в прозекторской, где санитары ("в пыльных шлемах") склоняются над трупом Черткова. Но на санитарах хотя бы
что-то белое напялено. Остальные же, гоголевские персонажи, наряжены в какие-то винтажные лохмотья. Допустим, это все лишь антураж. Но если по сути - герою спектакля нечего терять, в отличие от своего литературного прототипа, он изначально не производит впечатления хоть сколько-нибудь талантливого творческого человека, ничтожество и ничего больше. Главный
и постоянный чусовский актер, Павел Деревянко, исполнитель необычайно талантливый, пластичный, на многое способный, здесь кажется такой же бездарностью, как и его персонаж, он нелепо кривляется и ничего более. Юрий Беляев в роли демонического старика, полуголого в халате с кистями, вообще не понимает, что ему делать. Старик устраивает какие-то
полупародийные черные мессы, требует, чтобы Чертков дописывал его портрет, все это сопровождается танцами, а порой и вставными вокальными номерами, на сцене постоянно присутствует инструментальное трио - девочки со струнными и мальчик, мечущийся между аккордеоном и синтезатором. Жутковатого вида Никита дорисовывает портрет за барина -
такой, видимо, представляется режиссеру крайняя степень падения художника: слуга становится художником, художник - слугой. В начале спектакля он отказывается угождать иностранцам, потом покупает портрет у еврея, и вот уже оказывается втянут в шабаш с участием странных фигур в
одеяниях, напоминающих рясы католических монахов. Обобщенный портрет сил, враждебных художнику, исполненному истинно русской духовности, вырисовывается со всей очевидностью: иностранцы, евреи, католики.

Многого в тексте я не разобрал уже потому, что несут актеры какую-то отсебятину, и хотя я сидел в первом ряду, а они работают с микрофоном, делают это ужасно невнятно. Но и по долетавшим фрагментам ясно, что с первоисточником Чусова не особенно церемонилась не только на уровне сюжета, но и стиля, переложив историю художника Черткова на шершавый язык сленга, и добро бы еще подлинного, аутентичного, так нет же - сленга, каким его слышат и понимают увлеченные духовными поисками интеллигенты. Представления о духовности у Чусовой не то что православные, а прям-таки хлыстовские какие-то: чем похабнее, тем "духовнее". В результате памфлет на уродство сам из себя представляет уродство такое, что поневоле плюнешь: да провались она к дьяволу,
духовность ваша.

Нет, правда - обычно в любом, даже совсем неудачном спектакле, можно обнаружить что-то хорошее. В "Портрете" Чусовой не за что зацепиться. Ну разве что мальчик с аккордеоном ничего себе, симпатичный.