December 22nd, 2009

маски

от Горина до Тригорина: "Чайка" А.Чехова в Театре Романа Виктюка, реж. Павел Карташев

Как-то раз на затертом в полярных льдах русском корабле капитан, чтобы матросы не посходили с ума от скуки, затеял репетировать с ними "Чайку"... Нет, конечно, такие вещи приходится дофантазировать самостоятельно - увы, на Чехова не нашлось своего Бартошевича, который описал бы подобные исторические анекдоты, а Шах-Азизову на сей предмет, полагаю, перечитывать бесполезно. Так что "Чайка" Антона Павловича в постановке Павла Анатольевича (вслед за чернокожим Иваном Ипатко, официально именующим себя Иваном Ивановичем, и Карташев сменил фамилию на отчество) при всех вольностях обращения с исходным текстом не предполагает "алиби" или, грубо говоря, "отмазки" в виде пусть даже сомнительного исторического прецедента. Одна ечно недоебанная критикесса, питерская интеллигентка, известная ненавистница Туминаса, ведущая борьбу с космополитизмом на московских сценах, но при этом симпатизирующая Виктюку, когда-то похвалила его за то, что он, мол, "никогда не издевался над русской классикой". Характеристика, больше свидетельствующая об умственных способностях недоебанных питерских интеллигенток, нежели о творческом методе Романа Виктюка, и тем не менее: "Чайку" в театре Виктюка ставит не сам мэтр, а его ученик. Пока спектакль играется в формате "открытой репетиции" и трудно говорить, что из этого получится на выходе. Пока получается нечто странное - с замечательными моментами, с очень смешными деталями, с настоящими прозрениями - но и с дешевкой, пошлостью, скукой. Причем намешано то и другое в таких пропорциях и до такой степени спонтанно, что оценивать или хотя бы просто описать карташевский опус на мало-мальски концептуальном уровне - затруднительно. На уровне отдельных элементов и эпизодов - пожалуй, можно.

В основе спектакля - первая авторская редакция текста, но независимо от редакции текст используется лишь в качестве стройматериала. Действующих лиц - пять, все они - "тени": Аркадиной, Треплева, Нины, Маши и Тригорина, причем женские роли играют женщины, и более того, их в спектакле больше, чем парней, а музыкальное оформление полностью отсутствует. Немногочисленных зрителей располагают на сцене (пока что это основная сцена Виктюка на Стромынке, но скоро вроде бы театр предполагают - как бы временно - переселить на Кавказский бульвар), игровым же пространством для актеров служит не только оставщаяся часть площадки, но и освобожденный зрительный зал. Действо представляет из себя по видимости случайный набор пластических экзерсисов и текстовых импровизаций на основе "Чайки", где реплики исходной пьесы, а также авторские ремарки, распределены между исполнителями без привязки к обозначенным ролям, то есть кто чьей тенью заявлен - тоже в значительной степени условность. Местами это напоминает театр Анатолия Васильева, местами - студенческий капустник, с каламбурчиками типа "от Горина до Тригорина", "отправляйся в свой Малый театр и играй там в своих жалких, бездарных пьесах" (у Чехова - "милый театр"), или "эта, за озером... Заозерная... Заречная!" Дважды, в качестве лейтмотива, озвучивается вводная ремарка к четвертому акту, с описанием кабинета Треплева. В ход идут цитаты из "Отцов и детей" и из "Войны и мира" (как известно Тригорин писал хуже, чем Толстой и Тургенев), а также из "Скрипки Ротшильда" и много откуда еще вплоть до того, что "люди, львы, орлы и куропатки" несколько раз звучат в переводе на иврит, в одном из эпизодов - как иудейский плач над телом Треплева. Уже перед началом действия исполнители разминаются на разноцветных матах и переговариваются, затем Бозин (тень Тригорина) предупреждает: "Когда начнется спектакль, вас позовут, а теперь нельзя здесь..." а в финале "выстрелы"-хлопки переходят в аплодисменты.

Образ "тени" можно понимать двояко: с одной стороны - как след чего-то утраченного, с другой - как прототип еще не рожденного. Что вернее по отношению к персонажам карташевской "Чайки" - не знаю и не уверен, что она в ее нынешнем виде вообще поддается рациональному осмыслению. Зацепиться, правда, можно за уже упомянутую "Скрипку Ротшильда" - в спектакле воспроизводится размышление о том, что жизнь тела - конечна, но не жизнь духа. Умирает творец, но остается творение. Возможно, Карташев пытался говорить об этом, возможно, о чем-то другом. То есть конечную задачу, которую ставил перед собой и актерами постановщик, можно если не понять, то хотя бы додумать. А вот принцип организации композиционной структуры представления остается полной загадкой, и если оставить все как есть, полноценного спектакля из этого любопытного, но аморфного полуфабриката не получится.

Но кое-что уже получилось. Игорь Неведров играет много, и не только у Виктюка и его учеников. Но еще в совсем недавней "R&J" он запоминался в основном тем, что в роли "джульетты" страшно потел. В "Чайке" он - во всяком случае пока - единственный, кто оправдывает существование этого опуса. Что совсем уж неожиданно, если обычно в театре Виктюка главным выразительным средством для исполнителя служит тело, то здесь, при том что телосложение у Неведрова практически идеальное, невозможно оторваться от его лица. В сцене Аркадиной и Тригорина он выглядывает из-зала над сценой так, что видны одни глаза - и в этих глазах больше, чем все, что говорят и делают на сцене Бозин и его партнерша (три девушки, которых привел в спектакль Карташев, ничем не блещут и временами вызывают вопросы по поводу их профессиональной подготовки). В дуэте Аркадиной и Треплева Неведров не произносит чеховский текст, а "проигрывает" его "криком чайки", и хотя тень Маши "дублирует" его человеческими словами, от этого можно было бы смело отказаться - тогда пропал бы комический эффект и осталась бы только пронзительная, трагическая интонация.
маски

"Иванов" А.Чехова в МХТ, реж. Юрий Бутусов

Под странной и несчастливой звездой появился на свет этот спектакль. На него долго никого из пишущей прессы не пускали, а моя знакомая, смотревшая его еще на самом первом и черновом, непубличном прогоне, пришла в ужас от увиденного. Хотя по-моему такие постановки, при всей небесспорности результата, уже на уровне замысла предполагают поляризацию мнений - тем более странно, что поляризации нет, да и мнений немного - пресса скупая, интернет-отзывов кот наплакал, что для Бутусова - ну совсем нехарактерно. Спектакль между тем - очень "бутусовский" со всеми плюсами и минусами этой его особенности.

Обстановка - как на субботнике в старом парке - по сцене внутри полуразрушенной, но некогда явно изящной ограды, навалены распиленные стволы деревьев, обрубленные сучья сложены в кучу. Иванов стреляется уже в самом начале, и затем на протяжении двух с небольшим часов без антракта - еще раз шесть. Пьеса перемонтирована и действие движется в обратном порядке, от несостоявшейся свадьбы Иванова и Саши к оглашению диагноза Сарры. В финале же, напротив, вместо того, чтобы застрелиться в очередной раз, откладывает пистолет и, засучив рукава, в одиночку начинает с надсадой разгребать завалы, таскать бревна, перекладывать сучья, намекая, вероятно, на то, что надо жить, надо работать... Для чего режиссеру понадобился подобный ход, можно догадываться - вероятно, что, с одной стороны, герою следовало бы, если уж стреляться, делать это раньше, а не перед свадьбой, с другой, хорошо бы поменьше страдать на публику (в одном из эпизодов Иванов склоняет на древесный пень голову, как на плаху - выглядит скорее вульгарно, чем трагично) и побольше что-то реальное делать, не ожидая одобрения со стороны.

Мне кажется, спектакль мог бы "получиться" в полном смысле слова и режиссер для этого сделал если не все, то многое. Но актеры категорически не попадают в нужный тон. Начиная с Андрея Смолякова - он, конечно, хороший артист, но уже не раз и не два играл эдакое вот "страдание" - еще в "Беге" и потом снова и снова, а здесь его, похоже, работа вообще не слишком вдохновляет. Максим Матвеев-Боркин и Сергей Сосновский-Шабельский показывают в лучшем случае свой собственный талант, но ничего не добавляют к "скелету" роли от себя. Поинтереснее других доктор Львов (Павел Ворожцов - один из самых перспективных молодых в МХТ, хотя то, что весь первый, то есть чеховский четвертый акт он бродит с бутылкой шампанского и постоянно опрокидывает бокал за бокалом - не самая удачная придумка) и, как ни странно, Лебедев - к Игорю Золотовицкому трудно относиться всерьез, и тем удивительнее, что здесь он со своими однотипными эстрадными интонациями вносит хоть какую-то живую и индивидуальную ноту. Женские же роли откровенно провалены все без исключения. Зюзюшки (Полина Медведева) и Марфушки (Елена Панова) в спектакле как будто нет, настолько они вышли невыразительными. Саша (Наташа Швец) - немногим лучше. Сарра (Наталья Рогожкина) - неровная, есть моменты, где она неплоха, но есть и ужасные, жутко фальшивые. Зачем-то перед сценой по центральному проходу стоит пианино, которое кое-как дежурно обыгрывается временами, но если в "Лире" у Бутусова пианино оказывалось едва ли не самым запоминающимся образом, то есть элементом, на котором строился образ, то здесь оно присутствует как предмет мебели.
маски

Выставка "Фассбиндер. Берлин, Александрплац" на Винзаводе

Сколько раз уже по тв показывали "Берлин, Александрплац, однако никогда мне не удавалось посмотреть все серии от начала до конца. Ну и время, конечно, для этого требуется, но не только поэтому. Первую попытку я имел возможность предпринять, кажется, еще школьником - дело тогда ограничилось одной серией целиком и еще несколькими по частям. Фассбиндера я вообще не очень люблю, как не люблю не столько даже такого рода кино (хотя это тоже), сколько такого рода художников (позволяющих себе все и без какой-либо ответственности, но при этом вечно всем недовольных, по сути, все тот же тип, который Ионеско охарактеризовал как "буржуазные философы, возомнившие себя революционерами"). Но все равно - интересно же.

Пока я прискакал после спектакля на вернисаж, по винохранилищу (где в свое время устраивал музыкальные перформансы Серебренников в рамках "Территории" и было не протолкнуться) бродило несколько человек между большими экранами. Экспозиция, которая впервые была показана еще два года назад в Германии и с тех пор поездила по миру, представляет из себя одновременную демонстрацию всех серий фильма, а последняя серия еще и идет сразу на нескольких видеомониторах. Что для просмотра фильма, конечно, не годится - это в любом случае потребовало бы целого дня, и вероятно не одного, а в винохранилище очень холодно, и хотя перед экранами выставлены сиденья, долго-то не просидишь. Так что мое знакомство с проектом ограничилось общей его концепцией. А особенно в ней трогает и не сама по себе концепция, а то, как ее мыслит организатор выставки Павлов-Андреевич - человек во всех исключениях симпатичный и вроде бы интеллигентской ограниченностью ума не страдающий. Да интеллигент и наверняка бы сделал акцент на том, что тема зарождающегося фашизма очень актуальна для России... Нет, к счастью, такой пошлости в заявлениях Павлова-Андреевича не отыскать (не знаю, правда, о чем это больше говорит - о нежелании повторять очевидное или о стремлении абстрагироваться от малоприятных явлений, но это в любом случае подкупает). Он все больше про то, что "в Москве живет целое поколение, выросшее на Фассбиндере", про "неосуществленный культ хипстеров, нового поколения русских интеллектуальных модников" и т.п. Где, в какой Австралии или Швейцарии отыскал дядя Федор "новое поколение русских интеллектуальных модников" - не представляю, особенно если учесть, что его собственные пиарщики имеют самое смутное понятие о том, кто такой Фассбиндер. Но так или иначе все это очень мило.
маски

"Штраусиана", театр им. Станиславского и Немировича-Данченко, хореограф В.Бурмейстер (телеверсия)

запись определенно недавняя - сделана уже в новом здании, за дирижерским пультом - Коробов, декорации - Арефьева, костюмы - Васильева, да и восстановление постановки 1941 года - свежее. Но я не только не видел спектакль на сцене, но даже не помню такого названия в репертуаре - а может, это наоборот что-то совсем премьерное и я просто пропустил? Правда, мне хватило и записи. Балет костюмный и при этом практически бессюжетный (один из соавторов либретто - Павел Марков) - совсем не мой "формат". Под музыку Штрауса развлекаются в парке дамы и кавалеры, ухаживания, спонтанные интриги, романтические пары, офицер с усами а ля Франц Иосиф - возможно, по меркам 1941 года, когда парады физкультурников сменялись маршами толп, уходящих на фронт, такая "светлуха" казалась эстетически актуальной, даже по-своему смелой, и к тому же социально полезной (хотя, если оставить в стороне категорию "полезности", то говоря по совести, физкультурники и эстетически были поактуальнее), но сегодня подобный опус больше походит на костюмированное танцевальное ревю, каких теперь много, разного качества, и при самом лучшем исполнении (что по отношению к данному конкретному случаю тоже требует скидок) сильно отдает нафталином.
маски

Илья Осколков-Ценципер в "Школе злословия"

Разговор был неинтересен и не нужен, по большому счету, даже самим ведущим, несмотря на чуть ли не дружбу с детства Осколкова и Смирновой. Да и сам персонаж - неприятный и, насколько можно судить со стороны, неумный - не предлагал вариантов: либо жаловался на то, что его уволили из "Афиши" (точнее, пытался скрыть досаду за иронией, но так неумело это делал, так часто повторял "прогнали", "прогнали", что лучше бы уж напрямую плакался в жилетку), либо расписывал какие-то свои новые фантастические прожекты, и в какой-то момент уже ведущим стало скучно его слушать. А о чем-то другом сказать ему нечего - во всяком случае, посторонней аудитории. Ну понятно, что идиотический еврейско-интеллигентский оптимизм по поводу будущего России меня и подавно не увлекает, И за всю программу только один момент показался мне занятным, а именно - когда Осколков-Ценципер обрушился на проект "Сноб". Признаться, до недавнего времени я о нем и не знал, хотя существует он уже год, впервые услышал буквально на днях, встретив на премии Станиславского Сергея Николаевича и поинтересовавшись, чем он сейчас занимается. Но после того, как Осколков-Ценципер сказал, что ничего ужаснее "Сноба" быть не может, а Смирнова ему поддакнула ("назвались бы лучше "Жлоб", было бы честнее"), решил заглянуть. Да ничего ужасного - еще один портал, такой же еврейско-интеллигентский, как все прочие, какой сам Ценципер делал бы, если б ему это поручили, ну, может, у него дизайн был бы поинтереснее и тексты повеселее, а общая концепция - самая стандартная. А главное, зашел на lookatme.ru, который Осколков наоборот нахваливал, и вообще не понял, в чем, кроме принципа организации и дизайна, разница между тем и этим.