December 21st, 2009

маски

как нас принимали в Архангельске

С утра перед самолетом Виктюк съездил на рынок за икрой, paporotnik купил в местном универмаге набор постельного белья "Волшебная ночь", а я побывал в двух оставшихся архангельских музеях (тетенька, сопровождавшая меня, заверила, что не считая архитектурного заповедника Малые Карелы, расположенного далеко за городом, я видел все, что только можно) и погулял по набережной. Набережная чудесная - в хорошую погоду, а как раз когда пришло время улетать, погода установилась настоящая, с легким морозом и снегом, но ясная и почти без ветра, красота как на картинке: вдоль Двины, да и по самому льду, катаются лыжники, над заснеженным пляжем кружат парапланеристы... Правда, чуть углубляешься в город - и видишь сплошь либо стройки, либо уже завершенные новоделы. Дошел до кирхи, где сейчас располагается архангельская филармония - тоже отреставрирована до стерильности. В гостином дворе, где пока открыта одна двухэтажная башня, интересная, но обычная выставка краеведческого музея. Интересна не столько экспозиция (хотя и макеты забавные, и археологические находки стоящие), сколько сам по себе гостиный двор как памятник - при том что он тоже, конечно, "отреставрирован". Забавно, что в постройке трехсотлетней давности уже был оборудован для самых богатых гостей теплый вип-туалет прямо внутри здания, в отдельном закутке, примыкавший к основному помещению. Один из филиалов художественного музея посвящен творчеству Александра Борисова - архангельский ученик Шишкина и Куинджи, великим художником он, естественно, не был, но одним из первых начал с натуры рисовать Арктику, в частности, Новую Землю. Влияние Куинджи, особенно что касается работы со светом, действительно заметны, но общее настроение у Борисова почему-то мрачные - погибшие рыбацкие шхуны, безлюдные пейзажи, пугающие глыбы льдов, напоминающие фантастических чудовищ... У местного примитивиста Тыко Вылко (Тыко на его родном языке означает "олененок"), напротив, работы более радостные, хотя ничего особенного в них опять же нет, с какой бы гордостью его не называли "северным Пиросмани", а сам он под конец жизни спился - теперь говорят, из-за переживаний по поводу того, что помогал выселять своих соплеменников с Новой Земли, когда там задумали строить ядерный полигон. Вообще, как я понял, "коренные народы" там, в отличие от обнаглевших североамериканских эскимосов, не особенно жируют. Говорят, несколько лет назад из глубокой тундры к властям вышли с обращением несколько ненецких семей, которые все десятилетия советской власти скрывались там и жили, никем не найденные, но вконец оголодали и заболели - с ума сойти, это даже не таежный тупик, а какой-то тундровый подвал.

С чем повезло несказанно, так это самолетом. Хотя Внуково и превратилось окончательно в колхозную помойку (еще несколько лет назад там не было так ужасно), наш рейс на Архангельск оказался, кажется, единственным, который вылетел практически вовремя. Из Архангельска на Москву - и вовсе минута в минуту, прибыли чуть ли не раньше расчетного времени. Но зато холода мчались по пятам - туда улетали, когда в Москве потеплело, прилетели на тридцатиградусные морозы, а стало там хорошо - обратно в Москву, и тут на десять градусов холоднее, чем в Архангельске. По крайней мере отогрелся в архангельской гостинице - у меня в квартире такой колотун, что впору переселяться в холодильник, похоже, это самое теплое место. Во время полета Виктюк несколько раз прибегал к нам с paporotnik'ом из своего буржуйско-эстетского бизнес-класса в наш интеллигентско-пролетарский эконом, даже принес тарелку с сырами и орехами, говоря что-то про "костлявую руку голода".
маски

"Зубастая няня" во Дворце на Яузе, реж. Лина Арифулина

Арифулина - личность неоднозначная, хотя у меня всегда вызывало стороннее уважение (общаться с ней не доводилось), но все-таки проект вызывал большие сомнения: то, что обычно подается под видом "семейного мюзикла", вызывает ощущения ужаса и омерзения не просто откровенным непрофессионализмом, но какой-то заведовой и совершенно бесстыдной установкой на халтурку.

Приятно, что "Зубастая няня" - редкий случай чего-то более-менее достойного в этом направлении. Преувеличивать ее собственно художественные достоинства я бы не стал - для начала, это все-таки не совсем театр в моем понимании, кроме того, не вполне профессиональный, и к тому же очень неровный как по материалу, так и по исполнению. Музыка Артема Фадеева определенно не выдающаяся, но местами симпатичная, а местами - откровенно проходная. Сюжет либретто в целом банальный и, по большому счету, необязательный, выполняющий служебную функцию скрепления отдельных гэгов и куплетов в нечто относительно единое: непослушные козлята вопреки желанию мамы Козетты хотят учиться музыке и создать свою семейную группу, в лесу появляется морской волк-вегетарианец Морис Волконский, влюбляется в козу и старается войти к ней в доверие, переодевшись в овечью шкуру, нанимаясь ей в няньки, неожиданно объявляется бывший муж Козетты, превратившийся в поп-звезду, и хочет нажиться на талантливых козлятах, а Козетта и Морис дают ему отпор. Но в диалогах есть масса удачных шуток, в том числе мелких и не имеющих прямого отношения к сюжету, больше подходящих для юмористической программы, чем для театрального представления (типа "Ночной клуб "Светлячок": зажигай вместе с нами"), и все-таки работающих на положительный образ спектакля в целом. А вот куплеты для музыкальных номеров чаще всего не слишком удачные, при том что один из авторов текстов - Андрей Усачев, который, если я ничего не путаю, еще во времена моего глубокого детства сочинял чудесные стишки и рассказики, а цикл новелл про собачку Соню, публиковавшийся в журнале "Колобок", я до сих пор вспоминаю с большой теплотой.

В "Зубастой няне", кстати, одну из "семерых козлят на новый лад", тоже зовут Соня. Вообще семь козлят здесь, с их любовью к музыке и стремлением попасть в лесную консерваторию, именуются по названиям нот, но все же странные для них выбраны имена: Дора, Фаня, Ляля... и самый младший - Семен (видимо, Сима...) - по этому поводу волей-неволей хочется сказать: не варите козленка в молоке его матери. Кстати, помимо того, что поименный состав лесной консерватории в спектакле также мало отличается от реальных московской и петербургской (Терентий Глухарь в этом смысле стоит Эдуарда Грача), так еще и лисица Елизавета Листопадова, девушка хоть и имеющая собственное ателье, да не шибко, видать грамотная, обещает новоприбывшему в лес морскому волку Морису Волконскому: "я стану для тебя кацманом" (ну а тот ее поправляет: "лоцманом"). Может, это все и смешно, конечно, но, впрочем, есть в "Зубастой няне" вещи и посмешнее, чем не вполне понятный еврейский колорит или не самая тонкая сатира на шоубизнес и желтую прессу, при том что кому как не Лине Арифулиной знать об этом. Редактор газеты "Лес-экспресс" Сорокин - проходимец похлеще бросившего свою жену Козетту на произвол судьбы с семью детьми-козлятами козла Казановы, он же Кузьма, добившийся успеха в мировом масштабе. Насколько я понимаю, образ Кузьмы сделан отчасти как пародия на Киркорова, хотя с этой стороны как раз все сделано аккуратно, без перебора, и мне неожиданно понравился Игорь Верник, играющий эту неблагодарную и к тому же практически эпизодическую роль - персонаж появляется только во втором действии.

Составов несколько, из занятых в проекте звезд я видел Эльвиру Болгову в роли лисы и Андрея Носкова в роли попугая - то и другое достойно, Носков действительно очень смешной. Но меня больше всего привлекала Татьяна Лазарева-Козетта. Не сомневаюсь, что Гришаева сыграла не хуже, но Лазарева изначально была мне интереснее. В том числе постольку, поскольку еще во времена "О.С.П.-студии" спела незабвенное "у власти козлиной козлят миллионы и нами гордится страна". Но главным образом потому, что в таком полулюбительском - не в обиду никому будь сказано - опусе именно ее темперамент особенно уместен. Как в "Европе-Азии" Дыховичного именно Татьяна Лазарева наряду с Ксюшей Собчак оказываются органичнее всех прочих актеров, так и в "Зубастой няне" ее кавээновско-шоу-эстрадный имидж срабатывает лучше, чем стандартный актерский профессионализм.
маски

"Луна" реж. Бернардо Бертолуччи, 1979

Оперная примадонна так занята творчеством и так мало обращает внимания на сына-подростка, что не замечает, как он начинает колоться и превращается в законченного наркомана. Тогда она бросается в другую крайность - пытается его спасти, везет в места, где встретила давно оставленного отца мальчика, но, сочувствуя ему, сама покупает наркотики и даже пытается удовлетворять его сексуально. Для чего нужно было режиссеру последнее - понятно, без инцеста подобная история выглядела бы совсем уж банально. Но с инцестом, на самом деле - еще банальшее, во всяком случае, еще более предсказуемо, потому что это тоже уже много раз было. Вообще "Луна" напомнила мне сразу два фильма, сделанных много-много позднее. Один - "Дикая грация" Тома Калина, где сын-гомосексуалист (а юный герой "Луны" в свои 15 уже проявляет определенным образом свою гомосексуальность и постоянно становится объектом внимания мужчин) тоже спал с собственной матерью, правда, потом он ее еще и зарезал, но это уже детали. Другой, как ни странно - "Юрьев день" Серебренникова, где также речь шла об оперной певице, терявшей сына, и хотя в сценарии Арабова парень пропадал вроде бы буквально, но понятно, что и там это была метафора. Причем если Калин на Бертолуччи вряд ли ориентировался и снимал историю на основе реальных событий, то Серебренников - вполне мог, тем более, что у фильмов в чем-то сходные финалы, а уж пафос - практически один в один. Вот только у Калина в его, в общем-то, нескладном, но по-своему цепляющем опусе главную роль играет Эдди Редмейн, который одним своим присутствием придает осмысленности любой чепухе, а мальчик, снимавшийся у Бертолуччи, помимо того что привлекателен, да и то больше возрастом, ничего из себя не представляет. А у Серебренникова хотя бы задачи понятны - они, эти задачи, совершенно идиотические, но и Бертолуччи и таких нет. Актеры "Луны", особенно исполнительница главной роли, еще и ужасно фальшиво играет, демонстрируя запоздалые материнские страдания (поет она, естественно, не своим голосом - в фильме использованы в числе прочего фонограммы Марии Каллас - кстати, сдается мне, что и у Серебренникова тоже Каллас в какой-то момент звучала). Впрочем, феномен "великого итальянского кинематографа" я никогда не воспринимал всерьез, а уж Бертолуччи даже по отношению к Висконти, Антониони или Пазолини (совсем мне не близким) - второй сорт.