December 15th, 2009

маски

"Безумный спецназ" реж. Грант Хеслов, "Ее сердце" реж. Майкл Уинтерботтом

Фильмы Уинтерботтома, казалось бы, регулярно выходят в прокат, не говоря уже про фестивали - однако же, как выясняется, далеко не все, и я не помню, чтобы двухлетней давности "Ее сердце", несмотря на Анджелину Джоли в главной роли, где-то демонстрировался до того, как его показали по СТС. Понятно, что картина помимо того, что тупая в своем либерально-интеллигентском пафосе, и фальшивая от начала до конца уже благодаря Джоли (может, если бы героиню играла не такая вопиющая бездарность, а нормальная актриса, вышло бы чуть по-другому), еще и внутренне противоречивая. Поскольку сюжет фильма, основанный к тому же на т.н. "реальных события", строится на том, что в Пакистане похищают американского журналиста, а его беременная жена (Джоли) пытается его разыскать, разыскивает долго, кропотливо и очень нудно, а в итоге находят обезглавленный труп, который даже не показывают. И естественно, либеральные журналисты основной своей задачей считают "правдивый рассказ", что на их, либерально-журналистском жаргоне, означает разоблачение происков ЦРУ и вредоносности американской внешней политики при Буше, а главное - постоянное нарушение американцами прав человека во всем мире и их виновность в повсеместной нестабильности. Однако когда доходит до похищения мужа, либеральная журналистка не имеет ничего против, чтобы подозреваемых в причастности к делу хватали по одному лишь телефонному звонку, тащили в застенок и пытали на дыбе - ведь надо спасать представителя прогрессивной общественности!

О чем будут представители прогрессивной общественности снимать кино, когда тема внешней политики Буша окончательно утратит актуальность, а войн в мире станет больше и трупов тоже прибавится, трудно сейчас думать. Но пока голливудские леваки с заплывшими жиром мозгами продолжают доругиваться с недавним прошлым. "Безумный спецназ" даже как агитка уже опоздал. Тем не менее он при всей комедийности, даже травестийности формы такженастаивает на том, что в основе - подлинные факты. Может, конечно, и подлинные - идиотов-то в мире хватает. Но и здесь прогрессивные интеллигенты сами себя перехитрили, загнали в ловушку. Поскольку герои фильма - а речь идет о некоем спецподразделении, которое вместо обычно оружия использует в бою силу мысли и другие паранормальные способности - вроде бы делают именно то, чего от них прогрессивные интеллигенты ждут, а именно - вместо того, чтобы стрелять и бомбить, пытаются загипнотизировать противника, что-то ему внушить. Конечно, все это смешно, особенно джедайская риторика (тем более, что журналиста, который мотается с героем Клуни по Ираку, выполняя несуществующее задание, играет МакГрегор, а уж он-то о джедаях знает не понаслышке), и когда дело доходит до ЛСД, которое герои Клуни и Бриджеса подмешивают в пищу гарнизона, руководимого персонажем Спейси, а сами тем временем выпускают на свободу безвинно запертых в импровизированном застенке арабов и коз, должно становиться еще смешнее. Но я не смеялся. К интеллигентской глупости все-таки привыкнуть можно, особенно если заранее знаешь, что в фильме участвует Клуни - ну, стало быть, понятно, чего можно ожидать - но менее скучной она от этого все равно не становится. А вопрос тем не менее остается: если, как говорила одна недалекая героиня Островского, "быть злым - грешно, а добрым - глупо", то что же делать? В этом смысле все интеллигенты одинаковы, только американским проще. А вот русские интеллигенты долго стремились к тому, чтобы федералы договорились с чеченцами. И когда договорились, а чеченцы оказались не таким хорошими, как думали интеллигенты, и стали вместо федералов убивать самих интеллигентов, те уже не понимают не только "что делать", но даже и "кто виноват".
маски

"Молодая Виктория" реж. Жан-Марк Валле в "35 мм"

Исторические фильмы на материале прошлого "старой доброй Англии" идут косяками: "Елизавета", "Герцогиня", теперь вот "Молодая Виктория" - и все про сильных женщин. "Виктория", конечно, сильно проигрывает, "Герцогине" - качеством сценария, "Золотому веку Елизаветы" - исполнительницей главной роли. Эмили Блант - талантливая актриса, но в роли второго плана в "Дьявол носит Прада" намного интереснее, чем в "Молодой Виктории". Ей определенно не удается показать трансформацию героини из наивной девочки в королеву с твердом характером, с самого начала кажется, что ее слабость - напускная, наигранная, она лишь скрывает свою силу, причем не слишком удачно маскируется, и это определенно личная неудача актрисы. Однако и фильм в целом - в общем-то, ни о чем. И дело не только в том, что, мол, в отличие от российской истории, британская скучна - не хочется лишний раз соглашаться с православными патриотами Мединским и Хинштейном, но право же, и там не все и не всегда бывало гладко.

Собственно, главный недостаток у него тот же, что у "Герцогини": героиню иной эпохи заставляют мыслить как женщину по меньшей мере конца 20 века, и вообще приписывают людям далекого (а 19 век при нынешних скоростях - бесконечно от нас далек), но передовым по меркам того времени, ментальность современного либерала. Молодая Виктория так озабочена судьбой простых людей, как должна была, вероятно, по мнению представителей прогрессивной общественности, быть ею озабочена принцесса Диана, но даже по поводу Дианы еще неизвестно, думала ли она в самом деле о сирых и убогих тоже, или исключительно о том, как поебаться с богатыми мусульманами. А уж бедная Виктория тут и вовсе ни при чем. С другой стороны, ее попытки навести порядок внутри собственного дворца, где камин не зажигают, потому что за огонь и за дрова отвечают разные ведомства, а окна не моют, потому что ответственные товарищи не могу договориться и об этом тоже, выглядят и вовсе смехотворно, настолько они мелочные. Роман по переписке с принцем Альбертом тоже трогает мало - Руперт Френд его, кстати, играет не слишком ярко. Если уж на то пошло, из всех персонажей этой скучной костюмной псевдоисторической псевдомелодрамы самым интересным оказывается лорд Мельбурн - и только благодаря Полу Беттани, поскольку у лорда Мельбурна нет ни собственной романтической линии, ни развернутой предыстории, его функция в сюжете - чисто служебная, он дает молодой королеве "неправильные" советы, ссорит ее с парламентом и вообще ведет себя как недальновидный политик в собственных карьерных целях. И тем не менее на Беттани смотреть интересно, а на Блант и Френда - не очень. Сначала героиня пытается противостоять матери и ее любовнику, которые мечтают о регентстве, затем - парламенту, в результате довольствуется счастливой супружеской жизнью. На мелодраму - и то не тянет.
маски

"Нереальная любовь" реж. Йорам Люрсен в "35 мм"

Если я правильно уловил культурный контекст, в голландской традиции 5 декабря, день Святого Николая, считается праздником более значительным, чем Рождество и Новый год вместе взятые. Почему так - не знаю, но в данном случае важно то, что "Нереальная любовь" - голландский вариант "рождественской сказки", коль скоро действие фильма происходит в праздник, когда должны сбываться все желания. В связи с этим - несколько обязательных для жанра особенностей, начиная с того, что целевой аудиторией такого рода произведений, а стало быть, и главными их героями оказываются персонажи, наиболее в праздничное, т.е. в мифопоэтическом контексте "маргинальное" время, уязвимые. Современные либеральные представления предполагают рассматривать в качестве таковых, помимо, как и прежде, детей и стариков, также евреев, гомосексуалистов и одиноких (незамужних или разведенных) женщин в возрасте 35+. Характерологический расклад в фильме Люрсена - соответствующий. Фильм начинается с того, что 79-летний актер, всю жизнь игравший на детских праздниках и в телешоу святого Николая, отдает концы прямо "на работе", в костюме и гриме. Его срочно пытаются заменить, нарядив в костюм святого первого попавшегося приезжего. Тем временем вокруг корабля, на котором Санта Клаус должен приплыть из Испании (почему именно из Испании - я опять же не понял, наверное, еще одна традиция, может, связанная с тем, что Нидерланды когда-то находились под испанским владычеством?), возникает паника, и ряженый приезжий прыгает в воду, чтобы спасти тонущую девочку. А наряженная в костюм "подарка", то есть в дурацкую коробку с ленточкой, продавщица из ювелирного отдела, врезается на неуправляемой лошади в самого настоящего принца Валентина, поскольку Нидерланды, при всей их либеральности, еще и монархия.

Далее на первый план выходят две основные сюжетные линии. Одна связана со свадьбой двух геев, один из которых - тренер по плаванию, другой - директор похоронного бюро, того самого, где должны "обслужить" в последний раз покойного актера. Бедолага к тому же еще и сирота, мать умерла, отец ушел когда-то очень давно, и теперь он очень боится ответственности, настолько, что сбегается с собственной свадьбы, что не спасает его и от профессионального прокола - труп актера перепутали с телом умершего еврея и едва не проводили в последний путь по совершенно иному обряду - правда, благодаря этой путанице дочь усопшего, разведенка с ребенком, снова встретилась с молодым евреем, который ей очень понравился еще на "встрече" Святого Николая, и даже смогла завязать с ним романтическое знакомство, быстро перетекающее в бурный секс. (Исполнителя роли еврейского подростка Даниеля Леви, составившего счастье осиротевшей 40-летней разведенки, играет Валерио Зено, которого я определенно где-то уже видел, только не могу припомнить, где конкретно.) Вторая основная линия - продавщица и принц Валентин. Принцу она настолько понравилась, что он вымазался гримом и изображал в магазине, где она работает, мавра (опять-таки по старой традиции мавры должны сопровождать Святого Николая в его путешествии, и несмотря на торжество политкорректности, хотя этот момент в фильме тоже обыгрывается, ее пока не отменили).

Русскоязычное название "Нереальная любовь" к известной рождественской мелодраме "Реальная любовь" отношение имеет, пускай и косвенное, только вместо премьер-министра - принц, что, в общем-то, даже лучше с точки зрения чистоты "сказочного" жанра. В остальном - киношка симпатичная, местами забавная, местами трогательная, ничего особенного, но два часа смотришь легко и без раздражения, потому что несмотря на то, что Санта Клаус умер в самом начале, к продавщице прискачет принц - настоящий и на белом коне, одинокая пожилая женщина переспит с 16-летним еврейским мальчиком, а геи не только переженятся друг на друге, но еще и обретут потерянного в детстве отца.
маски

"Триптих" по А.Пушкину в "Мастерской Петра Фоменко", реж. П.Фоменко

Никаких сомнений не может быть в том, что Петр Наумович питает к Пушкину глубочайшее уважение, и при этом готов вести с ним диалог сквозь века на равных, о чем свидетельствует как высвеченный на черной занавеси пушкинский профиль, так и улыбающееся личико амурчика на выглядывающей из под нее репродукции "Тарквиния и Лукреции" Рубенса. Но отсидев три с половиной часа (включая два антракта) на спектакле я вышел с ощущением, что либо поэт с режиссером на разных языках разговаривают, либо я их общим наречием не владею.

Вроде бы все очень мило, особенно поначалу. Первая часть, по "Графу Нулину", вообще узнаваемо фоменковская, хотя, если честно, в таком стиле - полуэтюдно-полукапустнической фантазии - сейчас работают все кому не лень, с разным результатом, разумеется, но порой и поинтереснее, чем у Фоменко на этот раз получилось. Другое дело, что первое время увлекает сам факт присутствия в новом пространстве - для Фоменко это первый опыт освоения малого зала в новом здании за прошедшие два года с его открытия. При этом публика действительно сидит в малом зале, тогда как площадкой действия для актеров становится все огромное пространство фойе - но уже во второй части. В первой дело ограничивается балконами, лестницами, платформами на тросах - с одной стороны подвыпивший муж-гусар поет романс, с другой - залетный граф подвигает к Наталье Павловне "прибор" (но это только на словах, причем пушкинских, а на деле - всего лишь ногу), а над всем этим парит и царит сосед-сочинитель Лидин, и по-пушкински смеется над анекдотическим сюжетом.

Жанровый подзаголовок первой части спектакля - "Сантиментальный анекдот в стихах", и прилагается он к двойному заголовку: "Граф N" ("Граф Нулин"). Аналогичный расклад и со второй частью: "О Дона Анна" ("Каменный гость"), "маленькая ироническая трагедия"; и "Мне скучно, бес..." ("Сцена из Фауста"), "бурлеск". Фоменко, вероятно, развивает принцип парадокса и соединения несоединимого, заложенный Пушкиным в "маленьких трагедиях", где и "гость" - "каменный", и "пир" - "во время чумы", и "рыцарь" - "скупой", да и сами "трагедии" - "маленькие", только режиссер усложняет эти парадоксальные конструкции, и маленькая трагедия у него становится "иронической", анекдот - "сантиментальным", а "сцена из Фауста" и вовсе превращается в "бурлеск". Но это все на уровне заявки. На деле уже во второй части, по "Каменному гостю", заданная ироническая интонация быстро сходит на нет, и, к примеру, эпизод доны Анны и дона Гуана разыгрывается настолько всерьез, что становится просто скучно, тем более, что некоторые моменты, в том числе и по мизансценам, очевидно напоминают не такие уж давние "Египетские ночи". В "Сценах из Фауста", напротив, за иронией уже вообще ничего не разглядеть - фигуры в каких-то карнавальных нарядах сумбурно движутся и произносят текст, где Пушкин мешается с Бродским, причем насколько стихи Бродского органично вплетались в ткань "Медеи" Гинкаса, настолько же неуместными, излишними они оказываются в "Триптихе".

От пресловутой "игры с пространством" я тоже ожидал много большего. По сути не столько Фоменко играет с пространством театрального фойе, сколько пространство играет с режиссером. Да, оно очень удачно задействовано, городские пейзажи ненавязчиво перетекают в храмовые интерьеры, но опять же, на концептуальном уровне никакого "решения", пространственного в том числе, в спектакле не просматривается. И хотя наблюдать, как Кирилл Пирогов свисает на руках и затем спрыгивает с парапета по-своему увлекательно, но все же, право, не этой нехитрой акробатикой сильны фоменковские актеры, не этим интересен в первую очередь и сам Фоменко. Кстати, что касается актеров - только Кирилл Пирогов, пожалуй, и раскрывается здесь в полную силу. Галина Тюнина, которую я просто обожаю, в "Триптихе" в лучшем случае делает то, что уже делала раньше и не раз, равно как и Карэн Бадалов (впрочем, Бадалов в третьей части оказывается самым ярким персонажем, и придуманная Марией Даниловой шляпа, переходящая в маску, его Мефистофелю очень к лицу). Мадлен Джабраилова, забавная в небольшой роли Параши из первой части и невзрачная Лаура во второй, в третьей и вовсе куда-то исчезает.

Что меня при всем при том не перестает удивлять - так это статус Фоменко как режиссера-традиционалиста - именно его почему-то всегда приводят в пример, когда хотят показать, что возможно точно следовать первоисточнику, не скатываясь при этом к рутине и дурному консерватизму. Хотя, по-моему, мало кто работает именно с текстом и с контекстом литературного материала настолько решительно, а иногда и радикально, как Петр Наумович. "Триптих" - это коктейль, где Пушкин намешан с Денисом Давыдовым, Жуковским, Бродским и Гете в переводе Пастернака, а Глинка и Гуно - с Россини, Равелем, Моцартом, Сен-Сансом и Юлием Кимом. В данном случае подобный радикализм, творческая свобода в обращении с материалом, правда, послужили более для разрушения, чем для созидания, но важен сам принцип, методологический подход - в целом продуктивный несмотря на возможные и, наверное, неизбежные неудачи.
маски

"Аптекарь" Й.Гайдна в Доме музыки, дир. Владимир Таланов

Бешеной собаке, как известно, не только сорок верст не крюк, но еще и похую мороз. Хотя я как-то стараюсь держать себя в руках и накануне даже не высовывал нос из дому, но больше чем на сутки затворничества под одеялом меня не хватило. Ну и потом, моя непреходящая любовь к Гайдну сыграла злую шутку - "Аптекаря" я никогда не слышал, и сам материал мне показался настолько интересным, что состав исполнителей не смутил. А между тем это откровенно ученический проект, и разве только для любительского или студенческого музицирования уровень постановки еще можно счесть мало-мальски приличным. В оркестре играют просто дети, даже не из консерватории, а из колледжа при ней. Голоса у солистов, тоже сплошь молодых, но постарше оркестрантов, не ахти, хотя пели более-менее чистенько. Прелесть музыки Гайдна, правда, в том, что в отличие от Моцарта или романтиков несовершество исполнения, не считая, конечно, откровенно катастрофического, не портит ее безнадежно. Утешение, конечно, слабое, но все-таки и слушать все это, и даже смотреть на наивную, с двумя табуретками и в псевдоитальянских костюмах "под старину" постановку можно было без ужаса. Либретто Карло Гольдони - стандартное, сюжет про старого аптекаря и его молодого помощника, влюбленного в воспитанницу старика, но слишком робкого, и пока он медлит, сам аптекарь загорается желанием жениться, а помимо него появляется еще и ухажер со стороны, и, естественно, молодым приходится прибегать к обманам, переодеваниям в нотариусов и турецких визитеров и т.п. - в общем, что-то среднее между мольеровским "Мещанином во дворянстве", "Севильским цирюльником" Бомарше и десятками других аналогичных произведений.

Самое же обидное, что при всех прочих неблагоприятных условиях мы с моей знакомой (и исключительно благодаря ее организаторским талантам) едва-едва на это действо смогли попасть - почему-то заранее был объявлен аншлаг, хотя разумеется, потом оказалось, что чуть ли не ползала пустует. Знакомая моя, правда, не выдержала и в антракте перебежала из Театрального зала в Камерный, где шел какой-то буржуйский семейный вечер с Бутманом, Ефремовым, Баевой и чтением сказок. Я дослушал и досмотрел "Аптекаря" до конца, иначе мероприятие для меня и вовсе бы потеряло всякий смысл. Но вообще-то куда приятнее, да и для здоровья полезнее, было еще сутки пересидеть в тепле, благо на улицу меня никто не гонит, а телевизор пока еще никто не отменял. Накануне показывали по "Культуре" телеверсию посредственной, но добротной постановки "Риголетто" Цюрихской оперы режиссера Феликса Брейзаха, дирижера Нелло Санти (старый пузан - вылитый конферансье из "Необыкновенного концерта") и с Лео Нуччи в заглавной партии. А в понедельник по ТВЦ - ре-минорный концерт Бетховена для скрипки в исполнении Пинхаса Цукермана. То и другое с доставкой на дом.
маски

Евгений Гришковец у Познера

Жанр еврейских бесед о русской душе все же неисчерпаем, особенно если не зацикливаться на стандартном формате и искать свежие драматургические ходы. Но хотя Познер и не обделен фантазией, такого "экшна" я не ожидал от него. Разговор и без того шел живенько, ведущий и герой оказались на равных, что само по себе уже редкость, и хотя к Гришковцу у меня отношение сложное, к тому же оно менялось с годами, слушать его в данном случае было интересно и держался он достойно. Как вдруг Познер достал яйцо.

Где-то он вычитал, что Гришковец сравнивал, причем дважды, Россию с яйцом по следующей аналогии: внутри - подвижное и текучее, а снаружи - плотное и если сжать в кулаке - ни за что не раздавить. И вот Познер с яйцом обратился к Гришковцу: попробуйте раздавите. А потом и сам попробовал. Не смог. Уж не знаю, запланировано это было сценарием или в самом деле не получилось, я сам не экспериментировал, можно ли раздавить Россию или же нет, а яйца денег стоят, жалко. Просто мне эта процедура напомнила сказку - не как дед насрал в коляску, а про "Курочку Рябу": дед бил - не разбил, баба била - не разбила...
маски

Валентина Петренко в "Школе злословия"

При том что я, с одной стороны, человек политизированный (во всяком случае, считаю себя таковым), а с другой, смотрю телевизор дни и ночи напролет (больше ночи, чем дни, но в любом случае 8-10 часов в сутки выходит), эту бабу с корзинкой на голове я впервые увидел сравнительно недавно и не по ТВ, а воочию: Петренко поздравляла с юбилеем оркестр Когана в БЗК. Она и тогда, в консерватории, отличилась по полной программе - поначалу над ней просто смеялись, а потом, когда она уже всех достала, начали захлопывать. И я даже не мог понять, что это за чучело и почему оно вообще вышло на сцену консерватории и стало вещать. Но моя мама, которая на том концерте была вместе со мной, узнала ее сразу и сказала, что постоянно видит ее в разных ток-шоу. И тем не менее "Школа злословия", казалось бы - последнее ток-шоу, где такое вот чудо-юдо могло появиться в качестве гостя.

Я бы опять высказал подозрение, что программа "заказная" (только теперь не с целью "замочить" гостя, а с противоположной задачей) - однако ведущие, конкретно, Татьяна Никитично, поднимают такую волну протестов против одних только предположений в этом роде, что проще подумать, будто над гостьей тетеньки просто решили посмеяться, но сделать это по возможности тонко. С тонкостью, правда, беда вышла - Толстая еще как-то держалась стиснув зубы, зато Смирнову то и дело прорывало на ехидство, и поскольку ущербная гостья ничего не поняла и все принимала за чистую монету, ее становилось даже жалко - хоть я и терпеть не могу гринписовцев, но жестокое обращение с животными, да еще публичное и демонстративное, тоже не метод. А ей говорили, что она "стильная" ("вы и Хакамада" - это ж надо так! вот изуверство!), Смирнова заметила, что Петренко она "узнает по силуэту" (да уж...), а дальше - про Шанель, про Версаче, про барокко... Нет, "с половыми говорить о декадентах" - вполне типичная интеллигентская черта, но тут ведь - расчетливое издевательство! Над верующей коммунисткой, между прочим - как Петренко рассказывала, что будучи активисткой комсомола и членом КПСС ходила в церковь на все праздники - это ж просто песня по заявкам радиослушателей! А про свою родословную - тоже анкета идеальная: и казаки, и княгиня Волконская... и все это - в соединении с папой-агрономом, высшей партийной школой, "Единой Россией"...

И если бы Петренко при этом была ну хотя бы депутатом Думы - еще туда-сюда. Но она же - член Совета Федерации, а что представляет из себя сегодняшний Совет Федерации, знает всякий, и уж тем более ведущие "ШЗ": туда отправляют заслуженных и лояльных, чтобы не путались под ногами, а сидели на огромных зарплатах со всеми льготами и, в крайнем случае, выполняли представительские функции, ну хотя бы когда надо поздравить второсортный симфонический оркестр с юбилеем. И вот такое чучело, крашеное-перекрашеное, отлакированное, с несходящей дебильной улыбкой, Смирнова назвала "пионером-героем", не имея в подтексте ничего худого и не по заказу? Да я, со всеми оговорками, слишком хорошего мнения о ней и о Толстой, чтобы в это поверить. Ну или, в крайнем случае, тетенькам пора к врачу - если не к мозгоправу, то для начала хотя бы к окулисту и ухогорлоносу.