December 10th, 2009

маски

"Ниндзя-убийца"

Фильмы про ниндзя я не любил даже в те времена, когда мои одноклассники ломились на них в видеосалоны, не жалея трех рублей за вход. Но меня заверили, что "Ниндзя-убийца" - кино в своем роде интересно сделанное. В каком-то смысле так оно и есть - в формат азиатского боевика авторы и продюсеры (братья Вачовски) постарались напихать идеологии. Начать с того, что конфликт между индивидуальной и клановой этикой воспринимается здесь как конфликт цивилизационный. Кланы ниндзя, в течение тысячи лет за стабильную плату (150 фунтов золотом, правда, с учетом инфляции) выполняющие заказные убийства, охотятся за отступником, который когда-то позволил убить на его глазах любимую девушку, дочь лидера клана, попытавшуюся бежать из школы ниндзя. Вытерпев все мучения, связанные с профподготовкой и превратившийся в машину для убийства, но благодаря прививке живого чувства не утративший способностей к саморефлексии, герой выходит на контакт с чернокожей дознавательницей из Европейской полиции. Уже одно то, что оплотом законности в фильме выступает Европол, и именно в лице чернокожей женщины (а белые дяденьки из американского ЦРУ потакают убийцам - ну это уж само собой, кинематографисты хоть и ценят прежде всего кассовые сборы, но в душе народ самых прогрессивных взглядов), почти все говорит о сюжетной стороне фильма, и можно закрыть глаза на то, что на деле подобные европейские структуры - мало того, что беспомощны и выполняют скорее представительские функции, так что касается КГБ и его наследников по прямой, то с ними они больше борются, чем сотрудничают, тогда как в "Ниндзя-убийце" гэбисты, в отличие от цээрушников, представлены прям-таки героями - незадачливыми, конечно, но все-таки. Ну да это ладно, от фантастического боевика как-то глупо ждать бытовой достоверности. Проблема фильма в том, что проповедуя западные ценности индивидуализма и противопоставляя достоинство отдельной личности задачам выживания и процветания клана, картина от начала до конца по своей эстетике выполнена именно в формате азиатского боевика, с характерным для него подходом к демонстрации насилия: мол, лес рубят - щепки летят, и с минимальным интересом к внутреннему миру той самой личности, значимость которой номинально декларируется. Так что в итоге басня про человеческое достоинство с ее нехитрой, но все-таки адекватной моралью, быстренько вырождается в тупое мочилово-рубилово, и дорисованный на компьютере клюквенный сок не то что реками течет - фонтанами хлещет из разрубленных человеческих туш. Для кого-то, наверное, это скорее плюс фильма, но мне в таких случаях очень быстро делается скучно.
маски

между собакой и волком: "Волки и овцы" А.Островского в театре п/р О.Табакова, реж. К.Богомолов

Как обычно, я был в числе первых зрителей спектакля еще на прогоне, но совершенно независимо от качества постановки этот опыт для меня оказался неудачным, а в антракте мне и вовсе пришлось уйти - так что даже вспоминать-то совестно. Но и остаться с такими обрывочно-неполноценными впечатлениями я тоже не мог - очевидно, что "Волки и овцы" Богомолова - событие, и вот при первой возможности я на пару со своей хорошей знакомой предпринял вторую попытку, на этот раз, по счастью, более успешную.

Но поскольку теперь я оказался уже в арьергарде прогрессивного человечества, волей-неволей приходится соотносить собственное мнение с уже сложившимся общественным. Оно в целом к новой работе Кости благосклонно, и это справедливо. Только, по-моему, не стоит преувеличивать социальную значимость этих "Волков и овец" - конечно, в них и актуальная сатирическая линия режиссером заложена тоже, но многие из элементов, которые продвинутая публика пытается встроить в некую умозрительную концепцию театрального памфлета (что в духе скорее Кирилла Серебренникова, нежели Константина Богомолова), по-моему работают скорее на ироничное отношение режиссера к материалу, к самому себе и к театру как к таковому. Помнится, мы как-то с Костей говорили про его "Отцов и детей", и я, не вполне разделяя всеобщий восторг по поводу спектакля, спросил, в частности, насчет дядюшки Кирсанова, растянувшегося в шезлонге на фоне видеопроекции финала "Смерти в Венеции" Висконти. На что Костя сказал, что прежде всего это просто смешно. Как мне показалось, "Волками и овцами", в отличие, скажем, от "Старшего сына" (про "Женитьбу Фигаро" я и подавно не говорю, это вообще тема отдельная), Богомолов продолжают именно линию "Отцов и детей": волки и дети, отцы и овцы... Кроме шуток - при желании между этими двумя постановками можно обнаружить даже некоторое сюжетное сходство, а уж аналогии в эстетическом решение, при всех различиях, еще больше бросаются в глаза. С другой стороны, пресловутые немецкие песни и марши, не слишком броские, но достаточно внятные отсылы к фашистской символике и атрибутике, напоминают еще более давнюю работу Богомолова - недолго проживший на Малой Бронной спектакль "Много шума из ничего" по Шекспиру. "Много шума" мне в свое время активно не понравился, а "Волки и овцы" я смотрел, пожалуй, с еще большим интересом, чем "Отцов и детей", хотя кое-что, как мне показалось, в спектакле все-таки не слишком органично сочетается.

Прежде всего Богомолов ушел, точнее, увел актеров от характерного для постановок пьес Островского, что академических, что радикальных, гиперболизма, гротеска. В табакерочных "Волках и овцах" персонажи говорят по большей части негромко, на одной ноте. Хотя ведут себя при этом весьма решительно - чего стоит только Мурзавецкая, совокупляющаяся в ритме танца - хореограф Олег Глушков - то с Чугуновым (а Чугунов, в свою очередь, с Купавиной), то с молодым да крепким Павлином Савельичем (Ильяс Тамеев), бегающим по сцене в красных труселях и с топором. Самые замечательные режиссерские находки связаны, конечно, с ролью Яны Сексте, точнее, с ролями. Основная из которых - Тамерлан, обозначенный как отдельное действующее лицо, а именно - "собака неопределенного пола". То есть она, конечно, "сука" - в прямом смысле слова, то есть девушка, и у Аполлона с ней отношения не просто эротические, но еще и очень трогательные, куда более человеческие, чем у прочих волков с овцами. И в финале Аполлон, замечательно сыгранный Куличковым (по-моему, это лучшая, и я бы даже сказал, главная роль в спектакле) сам превращается в побитого пса, в ошейнике лакающего из миски водку. Но помимо Тамерлана играет Сексте и жену Чугунова (у того вообще обнаруживается большая семья - помимо непутевого племяша Клавдия, еще и сын-недоросль, играющий в паровозики - племянника и сына отлично играет Андрей Фомин, один из лучших актеров Табакерки - а жена так еще и с младенцем на руках ходит, и пузо у нее огромное), и извозчика на тройке, которая везет в имение Беркутова с Лыняевым (в упряжи - полулюди-полуживотные в ушанках), и даже травестированного православного "батюшку" - в сцене, которая носит официальное название "сон Меропы", попик совершает обряд бракосочетания Аполлона с собакой, причем собака в этом эпизоде уже настоящая, четвероногая, и на ней - фата невесты. С религиозностью Меропы Мурзавецкой в спектакле дело в принципе обстоит отлично - иконы ей заменяют стулья с витыми спинками, то есть молятся герои спектакля пустому месту. У Беркутова (Сергей Угрюмов), который и сам-то по себе демонстрирует навыки ветерана секретной службы, обнаруживается еще и юный подручный - а этот совсем уж палач-гестаповец, достается от него всем, в особенности Павлину.

Второе действие в связи с некоторыми из этих находок, сколь бы любопытными и занятными сами по себе они не были, оказывается несколько сумбурным, неровным, а местами и непродуманным. Особенно если рассматривать спектакль как попытку политического манифеста. Но чем больше я о спектакле думаю, тем менее продуктивным мне кажется такой к нему подход. И хотя живописание православно-фашистских мерзостей - дело достойное и смелое, вероятно, важнее здесь все-таки то, что в мире "Волков и овец", который держится, с одной стороны, на страхе и лжи, с другой - на глупости и долготерпении, овцой, или даже собакой, быть если не комфортнее и не удобнее, то, по крайней мере, достойнее, раз уж иного не дано.