December 9th, 2009

маски

"Так себе каникулы"

Насколько я жалею, что пропустил на фестивале немецкого кино "Архитектора", настолько же недоумеваю, зачем мне надо было тратить время на этот "так себе фильм". Впрочем, я думал, будет еще хуже. Но плоская, тупая эксцентрическая комедия, щедро разбавленная сентиментальными соплями (герой узнает, что у него двое 7-летних детей-двойняшек, а их мать за экологическую активность на две недели садится в тюрьму и оставляет деток на отцовское попечение, и хлопоты с ним готов разделить лучший друг) местами выигрывает за счет дурацких, но все же смешных трюков, а по большей части - за счет актеров. На уродца Сета Грина достаточно только взглянуть - уже смешно, а тут он еще и в зоопарке на руках у гориллы оказывается. Мэтт Диллон в роли тренера в спортивном лагере - та еще зверюга. У Джастина Лонга, ни одного фильма с участием которого я принципиально не пропускаю, эпизод совсем крошечный - в том же спортивном лагере его придурковатый персонаж подозревает, будто герой Траволты увел у него когда-то девушку, причем даже непонятно, какие у него для этого основания. Траволта играет друга "счастливого папы",а самого папу - Робин Уильямс. Как раз Уильямс, по-моему, пережал с сентиментальностью - возрастное, наверное.
маски

Выставка "Обнаженная натура. 20 век" в галерее "Дом Нащокина"

Главное достоинство экспозиции даже не в ее масштабах или концепции - концепция заслуживает внимание, а масштабы впечатляют: больше сотни работ, около ста авторов, в том числе самых перворазрядных. Удивительно, что среди представленных полотен и рисунков нет случайных, проходных, взятых для количества, дабы лишний раз подчеркнуть несколько "ударных" предметов. Каждая вещь по отдельности заслуживает внимания - случай достаточно редкий. Помимо основного, второго этажа часть выставки разместилась в подвале, причем разделение четкое - и по хронологии (наверху - первая половина века, внизу - вторая), но не только. Сходу бросается в глаза различие в восприятии обнаженного тела у художников начала и конца века. Даже не самые с точки зрения "модельных стандартов" тела у авторов самых разных направлений первых десятилетий 20 века - Машкова, Кончаловского, Тырсы, Юона, Александры Экстер - оказываются предметом любования. У более современных голое тело, если оно красиво, оказывается объектом насмешки и синонимом пошлости, если же уродливо - метафорой боли, страдания и внутренних душевных противоречий. Есть, конечно, исключения, особенно замечательное - две работы Василия Ситникова "Обнаженная спиной", особенно та, что выполнена в цвете - на разреженном голубом фоне проступает пятно света, формой повторяющее женскую фигуру; на другом рисунке четко прорисованный женский зад выступает из серого хаоса. Внизу мне лично, конечно, было интереснее - там обнаружились и мой любимый Целков (красная "Пара", 1995 - известная очень штука), и большая серия Вейсберга, и Мессерер, и ранний Краснопевцев. Из совсем сегодняшних авторов - две симпатичные автолитографии Лизы Лидо "Кабуки и "Головы-пузыри" (2003) и неплохие скульптуры Даши Намдакова, особенно "Видение" 1999 года - обнаженная, согбенная в широком шаге мужская фигура, одно из немногих мужских ню на выставке и, кажется, единственное - в скульптуре. Но слишком многие работы, в том числе и написанные маслом на холсте, по сути представляют собой сатирические коллажи, как, например, "Демократия по-русски" Пашкевича, не говоря уже про "Мисс прессу" Титова (1996), где на газетном листе нарисована дебелая бабская туша с расставленными ногами и выпяченными гениталиями - несвежая какая-то "пресса" вышла.

Наверху, наоборот, и Ларионов, и Малявин, и Кустодиев, Александр Шевченко и Артур Фонвизин - просто глаза разбегаются. Юон, Фальк, и тут же - Иогансон, Герасимов. Самая ранняя вещь - она же самая неприметно висящая и наиболее мне запомнившаяся, "Венера в гроте" Николая Феофилактова (1906). На куда более видном месте - "Натурщица" Серова (1907). Замечательные пастели Серебряковой, чудесная "Натурщица" Альтмана. Древин, Тышлер, необычный Аристарх Лентуллов с двумя "Обнаженными". Очень много, больше чем всех прочих по отдельности, Кончаловского. Самая большая по размерам картина - его же. Огромное панно 1928 года "Купание Красной конницы". В окружении женских ню сие произведение смотрится, если честно, странновато, но учитывая, что известно оно мало, а между тем по эффектности не уступит, в своем, разумеется, роде, "Купанию красного коня" Петрова-Водкина (только конармейцы Кончаловского далеки от иконописных юношей, но также абсолютно обнажены), наверное, свое место в экспозиции полотно занимает по праву.

Больше смущает другое, а именно - некоторый хронологический разрыв между двумя половинами века. Первая представлена работами 1900-е-1940-е годов, вторая - 1960-е-2000-е. Самую середину столетия удачно заполнил бы Дейнека, без которого разговор о ню вообще вести трудно. И он, конечно, заявлен, но по техническим причинам (курский музей, недавно проводивший выставку графики Дейнеки на Крымском валу, уперся) отсутствует. Нет и Гончаровой, которую тоже обещали, но Гончаровой и без того сейчас как-то уж слишком много, а вот отсутствие Дейнеки ощущается очень остро. Да и без Пластова с его "Весной" и тому подобными картинами довольно одиноко смотрится герасимовская "В бане" 1940 года.
маски

"Папаши" Д.Декка в "Независимом театральном проекте", реж. Виктор Шамиров

Продюсер Эльшан Мамедов не сильно лукавит, заявляя, что продолжает развивать тему "мир глазами мужчины", вписывая таким образом "Папаш" в одну линию с "Леди'з найт" и "Игра в правду". Герои "Папаш" - два отца, которые в Рождество могут лишь по телефону пообщаться со своими сыновьями. Один из папаш, Антуан, в разводе, другой, Эрик, даже не был женат на матери ребенка, так что когда та ушла к другому, остался не у дел. Тем не менее чтобы порадовать детей, они наряжаются в костюмы Санта-Клауса и выкидывают всякие коленца, которые пересказывают в телефонном разговоре. Эрику приходится особенно трудно - его пятилетний сын Жеронимо (в оригинале пьеса так и называется - "Жеронимо") остался в праздничную ночь один дома, так что папаша у телефона танцует в колготках под "умирающего лебедя" нелепый танец про "больную птичку", как когда-то делал, когда Жеронимо сам болел. Все это достаточно трогательно и забавно, но уж больно нехитро. И все-таки очевидно скромные художественные достоинства пьесы Давида Декка - не самый большой недостаток этого, в общем-то, довольно приличного в целом спектакля. Поставленный Виктором Шамировым в декорациях Андрея Климова (щиты с семейными фото и "опрокидывающаяся" стеклянная крыша - а финал разыгрывается именно на крыше дома) играют два актера - Михаил Полицеймако и Евгений Цыганов. Миша в антрепризе себя чувствует как рыба в воде, для Цыганова это, кажется, первый подобный опыт, хотя вне Мастерской Фоменко он уже выходил на сцену (в "Преступлении и наказании" МХТ - правда, спектакля больше нет). Казалось бы, Полицеймако при таком раскладе должен работать на готовых штампах, а Цыганов - что-то "искать". И, может, именно это и происходит - вот только у Полицеймако эти наработки всегда под рукой, а использует он их с толком, умело. Цыганов же порой явно не знает, что ему делать, и вид имеет бледный. Герой Полицеймако по-настоящему трогает, герою Цыганова остается функция чисто служебная.
маски

Сергей Маковецкий в "На ночь глядя"

В позапрошлом году Берман с Жандаревым, пригласив Маковецкого в ту же студию, ни словом ни обмолвились о предполагавшемся тогда назначении Туминаса:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/918636.html?mode=reply

Зато теперь прожужжали все уши - и про попытку Туминаса убрать, и про письма министру в его защиту, и про "радикальный подход" к "Дяде Ване". Когда эта парочка пытается казаться большими идиотами, чем они есть на самом деле - всегда смешно, им ведь особенно для этого стараться не надо, а они все равно из штанов выпрыгивают, думают, что так "провокативнее". При этом кто не видел спектаклей Туминаса, примет их выпады за чистую монету, а кто видел, просто покрутит пальцем у виска - ну и кто в выигрыше?

Зато на этот раз ни слова не было сказано о главной интриге года, связанной с Маковецким. Пропиарили самым бессовестным образом хотиненковского "Попа", а заодно и "Утомленных солнцем-2" Михалкова, и сделали вид, что не было в проекте "Записок сумасшедшего" Гинкаса. А между тем это ведь самое интересное. Спектакль, готовый еще в мае, отложили на следующий сезон, затем за несколько дней до премьеры "перенесли по техническим причинам", и в итоге никаких "Записок" не случилось. Вместо них, правда, вышла грандиозная "Медея" - но это уже совсем другая история. А что с "Записками"-то? Ну понятно уже, что не будет их - а почему? И ведь ни от кого нельзя добиться толка, как будто это военная тайна. Маковецкий жив-здоров, по-прежнему играет в том числе и у Гинкаса в "Черном монахе". Что же такое могло произойти?