November 22nd, 2009

маски

"Коллекционер" реж. Уильям Уайлер, 1965

Не знал, хотя и догадывался, что первый роман Фаулза был экранизирован, но уж точно не мог помыслить, что это случилось практически сразу после того, как он был опубликован, и что режиссером был такой замечательный мастер, как Уайлер.

Уайлер поступил просто и мудро - отбросил за ненадобностью все интеллектуальные (точнее, псевдоинтеллектуальные, как я теперь понимаю - Фаулзом надо переболеть в подростковом возрасте) детали, коими роман изобилует, избавился от многословия первоисточника, и фильм у него получился лаконичным криминальным триллером, с минимальным количеством диалогов, в духе зрелого Хичкока - чем-то явно напоминает "Психо". Из картины мало что можно узнать о предыстории героев, зато можно в подробностях наблюдать за сменой их психологических состояний, особенно что касается главного персонажа. Саманта Эгтар играет девушку с претензиями, но обычную. А вот Теренс Стэмп - человека совсем не обычного. Действительно - почему, выиграв большую сумму денег, он не отправляется в путешествие, не начинает собственный бизнес, а покупает в глуши домик, оборудует его в "любительскую" тюрьму (кстати, я тут подумал - а ведь "Коллекционер" в каком-то смысле - предтеча "Пилы"!) и затаскивает туда девушку, о которой думал еще с юности. И ведь он не маньяк в прямом смысле слова, не извращенец, он по-своему умен и нежен, хотя и уродлив в этой своей нежности? В персонаже Стэмпа есть загадка, до конца неразгаданная.
маски

"Оргия толерантности" реж. Ян Фабр ("NET")

Поначалу много говорили о "скандальности" спектакля. Потом, когда билеты уже разошлись, а вокруг постановки возник нездоровый ажиотаж, решили притормозить коней и Должанский на пресс-конференции заметил, что не надо, мол, нагнетать, что при всей радикальности художественных средств это обычный, нормальный спектакль, более того, "самый высокодуховный в программе фестиваля" (дословная цитата); и более того, уточнил, что "средства могут покоробить и ошибочно быть принято за содержание, а это всего лишь форма".

Ну с формой-то как раз в "Оргии толерантности" все понятно - кучка уродов выкаблучивается полтора часа, кричит по любому поводу "фак ю" и имитирует непристойные действия. Имитировать, кстати, можно было бы и получше. Основным занятием на этой, с позволения сказать, "оргии", становится мастурбация - соответствующие пластические экзерсисы проходят через все представление лейтмотивом, так что успевают очень быстро утомить. Девушки, вступающие в половые сновшения с неодушевленными предметами и, в частности, с кожаными диванами, в последующей, весьма продолжительной сцене, сидя на тележках из супермаркета "рожают" всевозможные продукты и товары народного потребления, в том числе и маленькие диванчики.

Естественно, оправдывая жанр "оргии", исполнители то и дело снимают трусы, но жирных уродливых мужиков без трусов (а участники спектакля по большей части, увы, именно жирные и уродливые) можно наблюдать сколько угодно и в спектаклях Додина, а уж по части "духовности" никакому Яну Фабру до Льва Абрамовича и на цыпочках не дотянуться. Бельгийские артисты посылают свое "фак ю" всему миру, начиная с мусульман и буддистов и заканчивая директорами фестиваля-геями и самим Яном Фабром - типа это такая самоирония. Ну если уж они такие нетолерантные - попробовали бы "зафакать" патриарха Кирилла, что ли, или митрополита Тихона, на худой конец - тоже тот еще гад. А то над Димой Биланом поглумились - тоже мне, герои, над Димой-то Биланом и глумиться - грех, для этого смелости ни художнической, ни человеческой вовсе не требуется. Чтобы резиновые пенисы на физиономии заместо носа привязать, тоже особенной фантазии не надо. Вообще не следует, видимо, думать, что авторы спектакля устали от восторжествовавшей в Европе "толерантности" и решили быть "неполиткорректными". Их "неполиткорректность" до того "политкорректна", даже противно, а что до толерантности, то общий посыл действия - вовсе не против нее, просто Фабру и компании почему-то кажется, что уже победившая в цивилизованном мире толерантность - какая-то ненастоящая, и нужна другая, подлинная. То есть спектакль, по большому счету - не об избытке толерантности, но о ее дефиците.

Возможно, Яну Фабру на полном серьезе кажется, будто он высмеивает штамы, на деле же он их просто тиражирует. И делает это неумно, однообразно, вульгарно, наконец, просто скучно.
маски

"Мольер" ("Кабала святош") М.Булгакова в Малом театре, реж. Владимир Драгунов

Новый этап в истории многострадальной пьесы Булгакова ознаменован обращением к ней худруков академических театров, играющих заглавную роль и желающих поведать о своих непростых отношениях с человечеством. Началось все, кажется, с Олега Ефремова в бытность его руководителем Художественного театра - он сыграл Мольера, а позднее его и в этой роли, и на посту худрука сменил Олег Табаков. В прошлом сезоне возглавляющий театр Сатиры Александр Ширвиндт примерил на себя мольеровский парик - правда, режиссер Юрий Еремин по привычке транспонировал часть пьесы из века Людовика 14-го в советские 1930-е годы, поместив "кабалу святош" в подвалы Лубянки. Идет "Кабала святош" под названием "Комедианты господина" и в МХАТе им. Горького - сам я спектакля не видел, но, насколько мне известно, Мольера там играет не Татьяна Васильевна Доронина, а кто-то вместо нее - что даже странно.

В Малом все в порядке - Мольера сыграл Юрий Соломин, как полагается. Соломин в некоторых сценах по-настоящему трогателен, особенно в лирических, с Армандой и с Мадленой, хотя Татьяна Лебедева в роли Мадлены Бежар выглядит жутковато, как травести, решившая поддать трагизма перед выходом на пенсию. Зато Арманда-Мария Андреева хороша, и вообще молодежь Малого, как ни парадоксально, в спектакле смотрится зачастую достойнее мэтров - помимо Андреевой, приятное впечатление производит и Максим Хрусталев в роли Бутона, интересен и необычен брат Верность в исполнении Дмитрия Зеничева, ну а для Алексея Фаддева-Муарона это уже вторая удача подряд после "Власти тьмы". С более опытными артистами не все гладко. Намного интереснее могла бы получиться роль Справедливого Сапожника у Василия Дахненко, к тому есть все основания, если бы режиссер позволил актеру проявить себя в полную силу. Совсем не получился архиеписком Шаррон у Александра Клюквина. Вообще из возрастных ролей в спектакле выделяются только две главных - Мольер и Людовик. Причем Борис Клюев-Людовик пока переигрывает Мольера-Юрия Соломина, как будто именно Людовик, а вовсе не Мольер, и есть великий комедиант, сочиняющий пьесы на все времена и сам играющий в них главную роль - при том что Клюев временами и грубоват, и примитивен, но все-таки его Людовик - истинный артист. А вот соломинский Мольер по делу и без впадает то в пафос, то в сентиментальность. Ему же режиссер (по своей ли воли? с подачи ли исполнителя главной роли в ранге худрука?) отдает последние реплики Лагранжа - Соломин, снимая парик, сообщает о смерти Мольера (причем на прогоне он спутал "Мнимого больного" с "Мещанином во дворянстве", но это, положим, техническая мелочь).

Других режиссерских "находок" в постановке - кот наплакал, да и они вызывают вопросы своей неуместностью, к примеру, когда в подвале кабалы маркизу д'Орсиньи перечисляют характеристики Дон Жуана, как их понимают святоши, монах читает каждое отдельное слово ("безбожник", "негодяй", "убийца"), отбрасывая на каждом листок бумаги - но право же, это до смешного нелепо. Сценография Станислава Бенедиктова - невыразительная и нефункциональная, с подвижными подиумами, системой занавесов, требующая дополнительных перестановок мебели, с которой, не знаю как дальше, а на прогоне, который я смотрел, возникали проблемы. Понятно, что Соломину хотелось высказаться опосредованно и в то же время как бы от первого лица о наболевшем. Только для подобного высказывания брать пьесу Булгакова - чревато. Я не склонен переоценивать ее достоинства, но для автора она была слишком выстраданной, чтобы можно было вот так запросто приспособить ее к собственным, совсем иного рода нуждам.
маски

"Любой ценой" реж. Дэвид Рэйнр, 2000

В подростковой комедии, как и в классическом балете, следование канону - обязательное условие, а успех зависит от частных находок, мелких деталей и исполнительского мастерства. "Любой ценой" - классической образец жанра подростковой комедии. Два героя: задроченный романтик-ботаник и накаченный плейбой-спортсмен, любимец школьниц. Две героини: гламурная шлюшка и витающая в облаках интеллектуалка. Естественно, романтик влюблен в шлюшку, а спортсмен волочится за интеллектуалкой, каждой со своей целью, а решиться все должно на выпускной вечеринке. Романтик и интеллектуалка - соседи, друзья детства, они так привыкли друг к другу, что даже не заметили, как друг друга полюбили, поэтому романтику ошибочно кажется, что ему нужна шлюшка, а интеллектуалка настолько ослеплена, что ничего не имеет против. Во то время как спортсмен и шлюшка - двоюродные брат и сестра. Так что спортсмен и романтик заключают договор о взаимопомощи по покорению сердец желанных объектов.

Схема настолько традиционная, что была неоднократно опробована не только в Голливуде, но даже в советском кино, достаточно вспомнить "Когда я стану великаном". В "Любой ценой" один герой точно так же "суфлирует" другому романтические признания в любви, причем сцена разыгрывается в декорациях на сцене школьного театрика. Если б только Эдмон Ростан с его "Сирано" знал, как надолго вперед он оплодотворил жанр подростковых романтических комедий, он бы, наверное... Даже не знаю, что бы он с собой сделал. Но "Любой ценой" выделяется из длинного ряда других аналогичных опусов еще и блестящим актерским составом - сплошь будущие звезды. Главного героя по имени Райан, которого в гламурной тусовке, когда она там становится своим, зовут с подачи его друга-соперника Брайаном, играет Шэйн Уэст, слегка старообразный для подростка, но в этом образе ему это идет. Туповатого качка Криса, возжелавшего поклонницу "Касабланки" и Сэлинджера (какой, однако же, характерный "суповой набор" юной интеллектуалки!) - молодой Джеймс Франко. Он и сейчас хорош - глаз не оторвать, а тут ему двадцать с копейками, к тому же он, как полагается всеобщему любимцу, постоянно раздевается до пояса, а в эпизоде, где разочарованная девушка отдает его на поругание тусовки, и вовсе остается в одних лишь стрингах. Но мало того - среди трех полудурочных друзей Райана обнаруживаются Флойд в исполнении великолепного Аарона Пола и Космо, которого играет еще не такой чмошный, как в последующих своих работах, Колин Хэнкс. А в двухсекундном эпизоде с парой слов в роли мальчика-шахматиста мелькает совсем еще маленький чернокожий Ник Кэннон.
маски

"Великая война", Компания Hotel modern, Нидерланды ("NET")

Действие спектакля разворачивается на нескольких миниатюрных площадках - трое исполнителей при поддержке одного звукорежиссера за пультом, разыгрывают в миниатюре не столько даже сражения Первой мировой войны, сколько впечатления отдельных солдат, участвующих в ней: по жидкой земляной грязи топают сапоги, сгорают и обугливаются под воздействием газовых горелок зеленые ростки, появляются и исчезают миниатюрные фигурки, рвутся вспышками петарды, тонут в аквариуме кораблики - а на видеопроекции, которую мини-камеры выводят на большой экран, все происходящее выглядит как страшный, но все-таки прикольный мультик. В сущности, то, что видит на экране публика, не спектакль - спектакль разыгрывается почти незаметно от зрителя на камеру, а на экран проецируется нечто иное, и в целом действо представляет из себя не столько театральное представление, сколько мультимедийный перформанс. Выполненный, надо сказать, на необычайно высоком уровне мастерства, да и придуманный весьма занятно. Пожалуй, даже более занятно, чем, скажем, "Сталинградская битва" Габриадзе, только у Габриадзе был спектакль и была поэзия, а в голландском перформансе поэзии нет совсем. В прологе сообщаются исторические сведения о предпосылках Первой мировой, далее действо иллюстрирует солдатские письма с фронта, и иллюстрации сами по себе - яркие, эффектные. Но помимо абстрактного пацифисткого пафоса, в "Великой войне" ничего не заложено. Ни исторического осмысления Первой мировой, ни тем более какого-то сопоставления тех давних событий с нынешними. Как будто в начале 20 века в Европе не думали, так же, как сейчас, будто человечество достигло вершины своего развития, что войн больше не будет, поскольку они экономически невыгодны, что впереди лишь процветание и всеобщее благополучие, да еще разве что скука, ибо "конец истории" уже наступил - а ведь все это уже было, и этим как раз опыт Великой войны и интересен сегодня.