June 23rd, 2009

маски

"Женщина-обезьяна" реж. Марко Феррери, 1964 (ММКФ)

Феррери я не люблю, по крайней мере, когда я смотрел его фильмы раньше, их эпатажность казалась мне чересчур надуманной, а анархистский пафос - никчемным и отталкивающим. Но в ранней "Женщине-обезьяне" интонация совсем иная, хотя это тоже в каком-то смысле "черная комедия" (в отличие от более позднего, но сюжетно сходного "Человека-слона" Дэвида Линча). Авантюрист Антонио (Уго Тоньяцци) приезжает демонстрировать слайды об экспедиции в Африку, где сам отродясь не бывал, в монастырский приют для престарелых, и там на кухне обнаруживает женщину, всю покрытую волосами. Недолго думая, он предлагает ей уйти из монастыря и обещает "ангажемент", который в итоге сводится к тому, что девушка изображает вывезенную из Африки лично Антонио женщину-обезьяну, прыгает по веткам, сидит в клетке и кусает посетителей, а те за этот аттракцион платят. Не выдержав издевательств, девушка готова вернуться в монастырь, и тогда Антонио на ней женится, по его расчету - фиктивно, однако Мари - так зовут "обезьянку" - любит его по-настоящему. Между ними завязываются плотские отношения, тем временем парочка получает приглашение выступать с дуэтным номером в парижском кабаре, пока не выясняется, что Мари беременна. Врачи уговаривают ее сделать аборт, но она хочет ребенка от Антонио. Во время родов ребенок умирает, вскоре умирает и сама Мари. Антонио отдает ее тело музею, затем требует забальзамированный труп назад и вместе с телом своего сына показывает в ярмарочном балагане за деньги, что лишний раз напоминает: ничто не способно сделать из обезьяны человека - речь в данном случае, понятно, не о герое Тоньяцци, а о героини Жирардо. Собственно, ради нее я в первую очередь и хотел это кино посмотреть - Ани Жирардо, на тот момент суперкрасавица (да она и сейчас в свои годы еще ничего, если сравнить с выжатым лимоном-Жанной Моро), на протяжении всего фильма покрыта волосами, и лицо, и руки, и спина... - а это по меркам середины 60-х намного смелее, чем все те уродства, на которое сегодняшние актрисы идут ради "Оскара" за роль второго плана.
56.96 КБ
маски

"Перестройка" реж. Слава Цукерман (ММКФ)

Поначалу я вообще не обратил внимания на этот фильм в программе, то есть попросту не заметил фамилии режиссера, естественно, знакомой по "Жидкому небу". Потом все же решил пойти - но больше чтобы заполнить временное "окно". Оказалось, что на сеанс даже собрался кое-какой второсортный бомонд: Настя Калманович, Алексей Франдетти, Сэм Клебанов, ну и Журбин - но Журбин хотя бы к этому фильму писал музыку и даже сыграл в нем эпизодическую роль, более того, спел на английском языке под гитару.

Собственно, говорящие всю дорогу на английском русские евреи - само по себе явление просто угнетающее (на какого рода английском они говорят - догадаться нетрудно). Впрочем, в фильме заняты и вполне себе респектабельные кинозвезды Голливуда - так, например, физика-ядерщика Генриха Гросса играет сам Ф.Мюррей Абрахам. Его герой в конце 40-х годов бежал, не желая служить "империалистам" в "свободную" Россию, откуда уже, естественно, обратно сбежать не смог бы при всем желании, в Москве он через полгода после приезда женился на домработнице и, будучи в Америке (и имея такую возможность для этого, между прочим) убежденным пацифистом, стал делать для русских ядерную бомбу. Его любимый ученик, астрофизик Александр Гринберг, мечтает познать тайны устройства Вселенной. Но в России ему с его еврейской фамилией ни в детстве, ни в университете, ни тем более в научной карьере большого счастья не светит, а за границу даже по еврейской визе его не выпускают. Работавшая в СССР по обмену американка устраивает фиктивный брак, зарегистрированный заезжим раввином, потом поднимает кампанию в американской прессе, доходит до сената, и Гринбергу разрешают уехать, предварительно еще помордовав напоследок. Спустя 17 лет, в 1992 году, Гринберг приезжает в Россию на конгресс по устройству Вселенной. С ним приезжает его жена, его любовница (она снимает документальные фильмы про науку вообще и в особенности на экологические темы), в Москве он встречается еще с одной бывшей пассией, у которой - дочь-подросток. Гринберг начинает подозревать, что дочь от него. Встречается он и с другими своими старыми знакомыми, от все того же профессора Гросса до соседа по двору, который в детстве бил и унижал еврея, а теперь ратует за восстановление православных храмов.

Преследование евреев в России - тема важная и, в отличие от Холокоста, до конца в цивилизованном мире не осознанная, хотя говорить о том, что русские - антисемиты, означало бы приписывать русским несвойственные им способности к абстрактному мышлению. Но странно, что такой, казалось бы, неординарный режиссер, как Цукерман, выдал такую лубочную херню, где все персонажи, включая московских дворников, забулдыг у мусорных баков и жены Журбина, говорят на чудовищном английском, где евреи-интеллигенты постперестроечных времен мыслят как их соплеменники, эмигрировавшие (подобно самому Цукерману) еще в 70-е и с тех пор не имеющие понятия, что в России делалось, где вопрос, как устроена Вселенная, проецируется на проблему политического устройства мира - и все это на таком уровне написано и снято, что в сравнении с "Перестройкой" и "Восток-Запад" Режиса Варнье покажется величайшим фильмом всех времен и народов, а уж "Копенгаген" Майкла Фрейна с его нравственными размышлениями в категориях квантовой физики - и вовсе сойдет за шекспировскую трагедию. Особенно трогательно звучат воспоминания о том, как прекрасна была Москва в конце 19 века, из уст персонжа-еврея, чьи предки были ограничены в выборе места жительства "чертой оседлости" - но Цукерману, чтобы лишний раз "опустить" советский строй, необходимо для этого "возвысить" досоветский образ жизни - хотя при советах хотя бы не было открытых еврейских погромов. Но больше всего в "Перестройке" добивает пение героев под гитару. На английском, с участием Журбина - но непременно под гитару и чего-нибудь бардовского. В фильме цитируется "Потерянный рай" Мильтона, но сам режиссер мыслит на уровне Сергея Михалкова. С какой стати вообще сейчас (фильм совсем свежий) Цукерман завел речь о перестройке и ради этого приехал в Москву снимать? Понятно, что он вроде как имеет в виду перестройку сознания героя, переосмысления им на рубеже полувекового юбилея прожитой жизни - но почему так нелепо? И для кого? Русскоговорящей аудитории подобный опус неизбежно покажется смехотворным, англоговорящий - непонятным и скучным.
маски

"Мелодия для шарманки" реж. Кира Муратова (ММКФ)

"Было Рождество. Я шел по широкому полю. Снег был как стекло. Было холодно. Воздух был мертв. Полная неподвижность, ни малейшего шороха. Горизонт был круглый. Небо - черное. Звезды умерли. Луна ушла в могилу вечера. Солнце не взошло. Я закричал. Я не слышал себя. Я закричал снова. Я увидел лежащее на снегу тело. Это был младенец Христос. Руки-ноги белые и неподвижные. Венец - желтый застывший диск. Я поднял ребенка. Я принялся шевелить его руки. Я раскрыл его веки. У него не было глаз. Я был голоден. Я стал есть его венец. У него был вкус засохшего хлеба. Я откусил ему голову. Засохший марципан. Я пошел дальше".
Фридрих Дюрренматт "Рождество" (1942)

На пресс-конференции Рената Литвинова - в отсутствие режиссера - несколько раз подчернула: при том, что Кира Муратова - абсолютнейший атеист, человечности в ней больше, чем во многих верующих. В данном случае важнее не вторая часть этого высказывания (тем более, что это довольно субъективный взгляд Литвиновой), а первая. Важнее именно для понимания сути фильма, принципов его поэтики. Потому что увидеть в "Мелодии для шарманки" религиозную притчу или аллегорию - еще проще, чем воспринять историю двух детей-сироток как социальную драму о беспризорниках в мире потребительства и тотального равнодушия - между прочим, Литвинова своими другими высказываниями, пусть из самых лучших побуждений, сделала все, чтобы именно социальный аспект вылез на первый план, хотя именно как фильм на социальную проблематику "Мелодия для шарманки" не представляет особого интереса, для того, чтобы привлечь внимание к тяжелой жизни малолетних бомжей, он слишком длинный, слишком вычурный, слишком трудный для непосредственного восприятия, да и, признаться, совсем неубедительный с бытовой точки зрения. Также и в религиозном контексте всерьез "Мелодию для шарманки" трактовать не стоит. И социальная драма, и рождественская сказка - жанры, с которыми Муратова ведет тонкую, сложную, очень рискованную игру. Сама она из этой игры выходит безусловным победителем. Но зрителям, которым она предлагает даже не ключ, а целую связку ключей для того, чтобы открыть для себя ее художественный мир, запутаться легче легко, я уже слышу и читаю недоуменные, а то и уничижительные отклики. Однако при том, что все сделанное Муратовой до "Настройщика" (за исключением, может, "Увлечений" и "Трех историй") лично я терпеть не могу, "Мелодия для шарманки" - и тут я восторженный пафос Литвиной разделяю - мне кажется произведением гениальным. Только если "Два в одном" привели меня в состояние эйфории и подарили ощущение невесомости, то "Мелодия для шарманки" угнетает, придавливает к земле, не позволяет не то что взлететь, но даже просто приподняться.

Алене 10 лет, вместе с младшим братом после смерти матери и попыток разбросать их по разным интернатам они в самый канун Рождества бегут из дома на поиски своих отцов. На электричку он сели без билета, решили сэкономить деньги - их высадили. Пошли до города пешком - их по дороге ограбили. На вокзале девочка попыталась найти отца, который вроде бы там когда-то работал - оказалось, уже не работает, но вроде бы жил в Успенском переулке. Отец мальчика - вроде бы скрипач, но где он - тоже неизвестно. Денег и брата с сестрой нету, а есть хочется, но воровать герои не способны, а попрошайничать стесняются. Они находят оброненную в туалете купюру в 500 евро, но еды на нее не дают, в обменнике несовершеннолетних не обслуживают, помочь им никто не хочет, а женщина, сама с маленькой девочкой, соглашается, но исчезает вместе с купюрой. Где этот Успенский переулок - дети не знают, садятся на трамвай, трамвай по дороге ломается и отправляется в депо. Детей подбирают два "крутых" в восьмиметровом черном автомобиле, но выясняется, что они забыли кейс в казино, возвращаются туда, остаются там играть, детей вышвыривают на улицу. Они бродят по городу и заглядывают в окна, где веселятся и едят рождественский ужин разные люди. Доходят до супермаркета уже готовые просить милостыню - но у супермаркета доходное место для нищих и оно уже занято малолетними профессионалами, которые "гостей" встречают недружелюбно. Старшая сестра отправляется раздобыть еды, хотя бы и украсть, при том что до этого они ничего чужого не брали. Тем временем мальчика гоняют с места на место, пока на него не натыкается еще один персонаж, дает ему денег (их тут же отбирают маленькие попрошайки-профессионалы) и говорит, что сейчас за ним придут, а сам, уже опаздывая в аэропорт, звонит жене, которая к Рождеству как раз хотела "маленького ангелочка". Но когда женщина доезжает до супермаркета, мальчика на месте уже нет. Он замерз, залез на чердак погреться и там умер от холода. А девочку уличили в краже, посчитали профессиональной воровкой и, по всей видимости, ее ждет колония.

Даже если знать заранее, что для маленьких героев, по крайней мере для одного из них, рождественская ночь наутро закончится смертью - а я, так получилось, знал, поскольку днем раньше присутствовал на пресс-конференции, но пресс-показ пропустил и саму картину смотрел уже на премьере, а Литвинова, отвечая на вопросы, подробно комментировала финал, и даже рассказывала, что Муратова хотела снимать настоящих беспризорников, но они все оказались больными и неспособными к съемкам, а в Одессе существует реальная помойка, населенная бездомными детьми, и якобы к выборам мэра детей оттуда вывезли, а когда мэра избрали, их привезли обратно на ту же помойку - развязка все равно бьет по мозгам. Могу представить реакцию тех, для кого она оказалась сюрпризом. За два с половиной часа, что длится фильм, Муратова позволяет зрителям привязаться к героям, зажить их жизнью, задышать с ними в такт - а потом убивает их. Это жестко, но необходимо не только для того, чтобы усилить эффект сочувствия к обездоленным на содержательном уровне или вывернуть наизнанку жанровый канон рождественской сказки на уровне формальном. При том что от сказки здесь действительно очень много, включая совершенно невероятные совпадения (в том же переходе, куда спускается маленький герой, стоит уличный скрипач, он говорит встречному случайному ребенку, что у него есть сын, которого он давно не видит, и делится каким-то лакомством, в то время как герой падает в голодные обмороки). Однако на самом деле намек на характер финала заложен режиссером в самом начале фильма, когда дети едут в электричке и продавец рождественских открыток предлагает пассажирам картинки, в частности, на сюжет "Избиение младенец".

Уже одно название "Мелодия для шарманки" насыщенно самыми разными смыслами, важными для понимания фильма в целом, в том числе и его эстетической природы. Шарманка - атрибут нищеты и бродяжничества, если угодно - странничества. Мелодия шарманки - непременно простая, достаточно механистичная, при этом непременно слезливая, чтоб трогала, бередила душу, и основанная на бесконечно повторяющемся мотиве. Драматургия фильма может быть описана теми же категориями, и героев она ведет по пути через места наибольшего скопления людей: вокзал, казино, супермаркет. Однако у Муратовой эта сюжетная "мелодия" невероятно сложно и богато, отнюдь не по-"шарманочному", аранжирована аллюзиями, цитатами и автоцитатами. Что касается последних - в супермаркете, куда попадают брат с сестрой, можно услышать на кассе фразу "баранину не выбиваем" (привет из "Настройщика"), и там же, в кинозале магазина, идет фильм "Два в одном" и возле шкафчиков, где маленький герой остался ждать и так и не дождался героиню, висит огромная афиша с портретами актеров, занятых там, кроме того, все главные муратовские "лица" последних лет мельком, но появляются на экране: Нина Русланова - на вокзале в образе бомжихи, поющей украинскую песню; Жан Даниэль - в супермаркете, в шутовском колпаке с колокольчиками, типа он массовик-затейник, собравший группу "золотой молодежи", чтобы предложить им рождественский аттракцион - групповое воровство с магазинных полок при молчаливом попустительстве охранников. Автоцитаты имеются даже в ролях отдельных исполнителей - так, например, Олег Табаков (он играет опаздывающего в аэропорт мужчину) говорит в телефон своей "кисе" (Ренате Литвиновой) о том, что "хотел купить что-нибудь ненужное". Что касается прочих отсылов и прямых цитат, их можно вылавливать из фильма до бесконечности, они поминутно "режут" глаз и ухо (даже на аукционе произведений искусства, куда забредают по пути маленькие странники, висит на стене хрестоматийная и моментально узнаваемая картина с девочкой, несущей на закорках младшего брата), но самый броский момент - конечно, когда Литвинова, не найдя обещанного "ангелочка" у стойки администратора, поднимается слегка разочарованная на лифте за подарками для подрук и размышляет: "А был ли мальчик? Может, мальчика-то и не было?"

В этой страшной сказке про сестрицу Аленушку и братца ее (правда, не Иванушку - но название сказки в фильме упоминается, как и такие спецы по рождественским сказочкам, как Андерсен и Диккенс - их фамилии перечисляет персонаж Табакова) немало деталей, на первых взгляд натуралистичных - но поразительным образмом в ней совсем нет быта.
За сюжетами, как страшно ребенку одному в городе - пожалуйста, есть "Кука" Чеважевского, где маленькая девочка живет одна с трупом бабушки, который скрывает, чтобы получать за нее пенсию. "Мелодия для шарманки" - подобно музыке или поэзии - сотканная из неземных материй конструкция. Потому и героев не то чтобы не стоит жалеть (хотя "я люблю смотреть, как умирают дети" - это тоже не про Киру Муратову), но не стоит воспринимать их путь от Рождества к Успению как крестный. На этом пути - масса эпизодов абсурдных и уморительно смешных, чего стоит только рассказ про то, как был уволен из вокзальной камеры хранения отец девочки (по жалобе пассажира - тот принес сдавать клетку с попугаем, что правилами запрещено, но отец взял попугая, а попугай стал кричать "Выпусти меня! Выпусти меня" - ну он и выпустил, пассажир написал жалобу, что попугая выпустили, а уволили отца за то, что он попугая принял), причем рассказывает мужик, у которого на полке среди чужих чемоданов спит его точная копия, брат близнец - мотив близнецов, возникающий еще в самой первой сцене фильма в электричке, придает действию еще больше нереальности, фантасмагоричности, абсурда.
Путешествие героев - не бытовое и не фантастическое, их дорога не имеет ничего общего с похождениями героев книжек Гринвуда и Олдриджа, которые нам навязывали во времена пионерского детства как пример ужасного положения наших ровесников при капитализме. Это метафизическое путешествие, такое же, как, скажем, в пьесе Ионеско "Жажда и голод", и двое умирающих от голода и холода детей, при всей его зримой убедительности, не попытка разжалобить зрителя самым дешевым способом, а образ некоего иного голода. Мир, по которому кругами ходят два главных героя фильма - мир абсурдный, он страшный - но и жутко смешной, это мир гротескных, гиперболических образов, и Муратова эти гиперболы выстраивает без оглядки на социально-бытовую и психологическую достоверность. Уж если герои на вокзале не могут добиться от разговаривающих по мобильному телефону людей внимания, чтобы обменяли им валюту, то этих людей должно быть несколько десятков и говорить они будут одновременно, без перерыва, находясь на очень узком пространстве и создавая нереальный гвалт, в котором и в самом деле никаких просьб не расслышать. А супермаркете, пока Алена пытается стащить кусок хлеба, толпа разодетых молодых людей тырят с полок винные бутылки и бижутерию - правда, этот эпизод дальше получает некое рациональное объяснение (мол, герой Даниэля, этакий массовик-затейник, по договоренности с администрацией отеля устроил такую развлекуху для скучающих богачей). Ну а Литвинова своим поклонникам преподносит просто царский подарок, прибывая осчастливливать бездомного "ангелочка" в образе доброй феи, как она это себе представляет: в шубе, короне и с волшебной палочкой, причем на подъезде к магазину попадает в пробку и ее до дверей несут в паланкине на руках шестеро китайцев. Как говорил герой мюзикла "Продюсеры", вот такие феи в нашем Диснейленде.

Детство, бездомье, нищета, сиротство - для Муратовой понятия вне возраста, социального статуса и семейного положения, но и не плоские аллегории одиночества человека в большом городе или во Вселенной. Они лишь позволяют ей представить в сконцентрированном времени и пространстве путь от рождения к смерти как вечно бесплодный поиск пищи, тепла и внимания. Атеизм Муратовой ограничивает ее в вариантах разрешения этого конфликта между человеком и миром (в отсутствие третьей стороны), но взамен позволяет ей реконструировать этот конфликт с какой-то совершенно немыслимой прямотой и честностью.

Помимо дебютного рассказика Дюрренматта, который я привел вначале, мне, естественно, вспомнилось и мое любимое стихотворение Зинаиды Гиппиус, которое к этому случаю подходит просто удивительно:

По торцам оледенелым
В майский утренний мороз
Шел, блестя хитоном белым,
Опечаленный Христос.

Он глядел вдоль улиц длинных
В стекла запертых дверей,
Он искал своих невинных,
Потерявшихся детей.

Все потерянные дети -
Гневом Отчим дышат дни -
Но вот эти, но вот эти
Эти двое - где они?

Кто сирот похитил малых?
Кто их держит взаперти?
Я их знаю, Ты мне дал их
Если отнял - возврати...

Покрывало в вихре билось,
Божьи волосы крутя.
Не хочу, чтоб заблудилось
Неразумное дитя.

В покрывале ветер свищет,
Гонит с севера мороз...
Никогда их не отыщет,
Двух потерянных, Христос.
маски

"Я тебя съем" реж. Софи Лалой (ММКФ)

Мари и Эмма дружили в детстве, но давно стали взрослыми девушками. Теперь Мари живет в провинции с родителями, а Эмма - в Лионе одна, потому что отец умер, а мать куда-то исчезла. Эмма учится на физмате, Мари мечтает стать пианисткой, а из дома далеко ездить на занятия в консерваторию, и она договаривается с Эммой об аренде комнаты. Но Эмма влюбляется в Мари и чем дальше, тем настойчивее пытается навязать ей свои чувства. Мари встречается с парнем-арабом Сами, который тоже учится в консерватории, причем намного успешнее ее самой, потому что Мари некогда заниматься - слишком много сил и нервов уходит на разборки с хозяйкой-соседкой-приятельницей. Мари не выдерживает и съезжает, Эмма клянется, что отступится и даже разрешает Мари поселится у нее бесплатно вместе с Сами, но чувства сильнее ее, снова начинаются намеки, провокации, Сами уходит. В отчаянии Мари пытается напиться и привести в квартиру случайного мужика - Эмма дает мужику деревянной статуэткой по голове и Мари приходится врать полиции, что подруга защищала ее от насильника - мужик оказывается женатым и соглашается не подавать заявление. На экзамене Мари в консерватории Эмма сразу после окончания концерта вскрывает себе вены. События разворачиваются на фоне звучащей за кадром фортепианной музыки: Мари разучивает "Карнавал" Шумана, ее кумир, пианистка, на мастер-класс которой Мари опоздала, потому что Эмма из ревности заперла ее в квартире, играет "Картинки с выставки" Мусоргского (номер "Гном"), в зал, где экзаменуется Мари, Эмма входит под звуки "Паваны на смерть инфанты" Равеля.

Постановщица фильма утверждает, что будучи студенткой сама тоже жила с подругой, но ничего похожего на отношения героинь фильма между ними не было. Однако именно с этой стороны картина выглядит необыкновенно убедительно - мне самому доводилось оказываться в подобных ситуациях, причем и в той, и в другой роли, кроме того, несколько месяцев я прожил в одной комнате (!) с парой лесбиянок и со стороны наблюдал, как быстро и неожиданно они переходят от драк (а дрались мои соседки так, что когда кидали друг друга из угла в угол, бетонные стены дрожали) до примирений и объятий. Героиня фильма Эмма - непредсказуема, лжива и агрессивна, как все лесбиянки. И все же режиссер явно отождествляет себя с ней, а не с Мари. Исильд ле Беско, которая играет Эмму, безусловно держит своей харизмой весь фильм, Жюдит Дэвис в роли Мари смотрится на ее фоне довольно бледно. И неизвестно еще, кто здесь "пострадавшая сторона", потому что, в конце концов, если бы Мари так уж была невыносима вся эта ситуация, она бы ушла сразу и уж тем более не стала возвращаться. Однако она хоть и нехотя, принимает ухаживания Эммы, Сами она не любит и сама ему об этом говорит, а Эмме позволяет иногда себя ласкать, ложиться с ней в постель - как будто где-то в глубине души получает удовольствие от ее страданий. А уж что испытывает Эмма - я легко могу себе представить, я не понаслышке знаю, какие мысли приходят в голову, когда за стеной человек, которого ты любишь, занимается любовью с другим.

Интрига, впрочем, неоригинальная, реализованная в том числе и в одном из любимейших моих фильмов "Одинокая белая женщина". Там, правда, жертвой "приживалки" (Дженифер Джейсон Ли) оказывалась хозяйка квартиры (Бриджит Фонда), и криминальная сторона дела не ограничивалась ударом случайного пьяного гостя деревяшкой по башке без серьезных последстий для здоровья и банальной царапиной на венах, поперечной и не в воде, так что вряд ли Эмма хотела всерьез умереть, скорее, это был акт демонстрации отчаяния. Но на самом деле замкнутое пространство - только средство выявить отношения персонажей с наибольшей остротой (как, скажем, в съемных квартирах проявляется раздвоение личности героев фильмов Романа Полански), а вовсе не обязательное условие для такого рода конфликта. Его суть - шире: один человек впускает в свою жизнь (не только непосредственно в дом) другого - а зачем? чего он от него ждет взамен? и вправе ли ждать?
маски

"Выходка" реж. Петер Гардош (ММКФ)

Деже Костолани, по новелле которого снят фильм - классик венгерской литературы, его роман "Нерон, кровавый поэт" в советское время был "бестселлером" и продавался на "макулатурные" талоны. Действие "Выходки" происходит в католической школе для мальчиков за несколько лет до Первой мировой, в дни катастрофы "Титаника", на котором плыл в Америку делать операцию на ухе брат одного из героев, отца Золтана - брату-боксеру повредили в бою барабанную перепонку, он оглох, но смирился, а отец Золтан убедил его лечиться и теперь считает, что его гордыня погубила брата. В школу приходит новый молодой учитель отец Вейгль и застает порядки, не его взгляд, недостаточно жесткие по отношению к провинностям воспитанников. Отец Золтан считает, что связать ночью шнурки ботинок или подложить в кровать товарищу мокрую тряпку - невинный розыгрыш, отец Вейгль намерен положить этим сомнительным забавам конец. Для этого он привлекает в качестве "доносчика" маленького умного очкарика Себени, для которого новый метод воспитания оказывается смертельным: одноклассники зарезали его ножом в постели, "проучили предателя".

Школа-интернат, особенно если это заведение религиозного характера - очень благодатный материал для разработки тем общефилософского и нравственного характера, да и для бытописательских задач тоже хорошо подходит. Мне когда-то очень нравились "Очерки бурсы" Помяловского, непростительно мало известные сегодня (хотя они у нас в 10-м классе даже были в школьном программе, хотя и в необязательном разделе). Теперь фильмы на эту тему больше связаны с педофилией, иногда и они бывают значительными, как "Сомнение", но чаще - тупыми и безвкусными. А выдающиеся исключения - как "Хористы" Барратье - большая редкость. "Выходка" - тоже исключение, хотя и не выдающееся, в фильме немало просчетов по части драматургии и ритма повествования, есть совершенно необязательные эпизоды, но все-таки он достоит разговора. В обстоятельствах предчувствия мировой войны Гардош разыгрывает почти мистериальный (хотя внешне - на чисто бытовом уровне, впрочем, Костолани - писатель-реалист, метафизики, тем более религиозного характера, у него не найти) конфликт между терпимостью и прощением незначительных проступков, вполне, казалось бы, христианскими добродетелями - и суровостью к малому злу, которое грозит развиться в большое. Могу только предположить, что в литературном первоисточнике это конфликт с точки зрения автора решается достаточно однозначно, и позиция отца Вейгля представляется нетерпимой, а самой ее представитель - мракобесом и изувером. Но Гардош работает в другое время, когда так называемая "толерантность" требует терпимо относиться ко всякому злу, в том числе к самому опасному для христианской цивилизации - и к православию, и к исламу - и в фильме противостояние новозаветной и, условно говоря, ветхозаветной морали, морали мщения ("око за око" - недвусмысленно провозглашает отец Вейгль), носит уже не столько однозначный характер борьбы добра со злом: то, что поначалу кажется просто "выходкой", ведет в результате к преступлению в светском аспекте и к греху в религиозном Между прочим и великий Кесьлевский (ставить с котором в один ряд Гардоша, конечно, несерьезно), ближе к концу жизни занялся разработкой этой темы именно с позиций более однозначного, менее релятивистского, но и более жестокого по отношению к человеческим слабостям ветхозаветного нравственного канона.
маски

"Дама с собачкой" реж. Юлий Колтун (ММКФ)

По сути это и не фильм, а то, что называется "фотороман": статичные кадры сменяют друг друга, как в диапроекторе, а за кадром звучит текст. Причем текст звучит чеховский, аутентичный, и в оригинале, по-русски, с эпиграфом из Набокова про то, что в рассказе Чехова нет морали, которую надо извлекать, что он представляет из себя систему волн, а действие, если смену фотографий можно назвать действием, завязывается в Гамбурге, а не в Ялте, и знакомятся персонажи не на набережной, и героиня - не блондинка. Соединение чеховского текста с современными статичными фото, снятыми в духе любительско-туристском - прием сам по себе может и занятный, а типажи - Ральф Беттингер-Гуров и Людмила Васильева-Анна Сергеевна - подобраны довольно точно, но это чисто формальные вещи и они не работают на произведение хронометражем в 60 минут. А "фотороман" как таковой - форма уже слишком многократно использованная, причем куда более успешно в тех случаях, когда речь идет об оригинальных, авторских историях, а не таких вот престранных претенциозных "экранизациях". Если что есть в этом опусе по-настоящему ценое - голос Сергея Дрейдена за кадром, Чехова он читает потрясающе, так что лучше всего смотреть этот "фильм" с закрытыми глазами.
маски

"Неразлучники" реж. Кристин Дори (ММКФ)

Депардье младший - большая потеря. Актер он был если не более значительный, чем Жерар Депардье, то определенно более разноплановый, это видно по тому, что он успел сыграть. Странно, но Гийом Депардье в этом фильме, несмотря на царапины, шрамы и морщины, впервые за долгие годы похож на себя совсем юного, периода прелестной "Нежной мишени", почти такой же чистый и беззащитный. Хотя играет художника-наркомана, в которого влюбляется молодая риэлторша. Ему, Борису, чтобы рисовать - а он себя называет "супер-рисовальщиком" - нужно употреблять хотя бы кодеин, а лучше, конечно, героин. Ей, Сандре, чтобы жить, необходим он. Борису и Сандре вместе тяжело - риэлторше, мечтающей о "нормальной семье", непросто и с художником ужиться, а с наркоманом - тем паче. Но по-другому тоже не получается. Он пытается бросить наркотики, она пытается бросить его - у обоих ломки, оба срывается и все начинается сначала. Она теряет работу (оказывается, для того, чтобы сдать в Париже квартиру площадью 150 кв.м. за 600 евро в месяц, надо еще массу усилий приложить - дайте телефон, я сниму, только визу приложите), не может присутствовать рядом с умирающим отцом - все из-за пристрастий Бориса. Любовь - наркотик посильнее героина.

У "Неразлучников" много общего с "Кэнди", и не только по сути самого фильма, но и по судьбе исполнителей главной мужской роли - героя "Кэнди" сыграл Хит Леджер. Но в австралийской "Кэнди" антинаркотический пафос в итоге забивает все. В "Неразлучниках", как это свойственно французскому кино с его левацко-анархистским уклоном, да еще если оно снято женщиной-режиссером, наркотики - если и зло, то очень относительное. И финал в итоге показателен: героям удается избавиться от своей "зависимости": он завязывает с наркотой, точнее, пересаживается на метадон, она находит кого-то - неизвестно кого - и собирается родить ребенка (беременность от Бориса она искусственно прервала). Спустя два года после расставания он приглашает ее на свою крупную персональную выставку. Она назначает свидание. Излечившихся наркоманов не бывает. Но они еще попробуют выдержать какое-то время.