June 11th, 2009

маски

"Призраки в Коннектикуте" реж. Питер Корнвелл

После переезда в новый дом больной раком подросток начинает видеть призраков. Врачи предупреждали, что последствием радиотерапии могут стать галлюцинации, но герой уверен, что его видения реальны. На самом деле на грани между галлюцинациями умирающего мальчика и подлинным явлением умерших можно было выстроить очень даже неплохой сюжет, но "Призраки в Коннектикуте" - достаточно традиционный и второсортный, если не считать работы исполнителя главной роли (мальчик очень талантливый), с появлением привидений в зеркалах под резкий музыкальный аккорд за кадром, с заполненным трупами подвалом и с протестантским проповедником (тоже, кстати, раковым больным), пытающимся изгнать зло из особняка. Проповедник, правда, не сразу догоняет суть дела - он думает, что повинные в непреходящем беспокойстве мертвецов спириты прошлого отрезали трупам веки (шкатулку с засушенными веками герои находят под полом), чтобы они оставались в мире живых, а на самом деле лишенные век мертвецы делались невидимыми, и после проведенного им обряда они обретали еще большую силу. Но устроив небольшой пожар, вовремя к тому же потушенный, мальчик не только избавляет свое обиталище от присутствия темных сил, а заодно и сам чудесным образом от рака исцеляется.
маски

"Три сестры" А.Чехова в Театре "Около дома Станиславского", реж. Юрий Погребничко

Восстановленная версия спектакля вышла уже несколько месяцев назад, но я все откладывал, а вчера получил информацию, что после отказа московского правительства оплачивать расходы на восстановление сгоревшего шесть лет назад основного здания театра Погребничко принял решение больше не играть в Москве. Понятно, что до следующего сезона еще далеко, а такое решение, точнее, возможный резонанс на него могут и изменить ситуацию, но посмотреть "Три сестры" следовало в любом случае, и я, хотя уже был записан в другое место, даже в два, решил, что тянуть дальше не стоит.

Бой часов заменяет грохот выстрелов. Ферапонт выходит из зала, аргументируя это вслух необходимостью соединить пространство сцены и пространством зала и сообщая публике новости про бивалютную корзину. Каретная мастерская Станиславских - музей, экскурсию проводит Наташа, а музейная уборщица время от времени поет романсы под фортепианный аккомпанемент - цыганские, белогвардейские, обычные. Все персонажи - ровесники, 1901 года - года написания пьесы - рождения, хотя театральные (и не только театральные) учебные заведения закончили в разное время, впрочем, большинство - в 2008 году, в том числе исполнительница роли нянюшки Анна Егорова, играющая главную героиню в "Жизнь удалась" Пряжко в театре "Практика". Ольга с чернобуркой на плечах, Маша в шляпке с павлиньими перьями, Ирина в ярко-рыжем паричке - это "младшие" сестры, есть еще "старшие", то есть те, какими сестры станут в последствии, или уже стали, а младшие - те, какими они были в прошлом - эти выходят в начале и в конце и еще раз или два по ходу, говорят, что мало народу, про дождь и про снег, одеты в шинели, книзу переходящие в платья. В шинели, естественно, одеты и военные - у одних звезды на погонах, у других погоны без знаков различия. В центре сцены - металлический стол, на него в порой ложится Тузенбах, которому скоро предстоит умереть, и лежит, как труп, покрытый простыней: "Это прием поэтического, а не реалистического театра" - комментирует из зала Ферапонт. На столе в начале действия - деревянный грубо оструганный столб, после антракта от висит на тросах, потом его снимают и кладут на пол.

Погребничко соединяет не только зал и сцену в единое пространство, но прошлое и будущее - в единое время, мы видим героев какими они были и какими им предстоит стать (у Вершинина в одном из эпизодов руки сзади связаны по запястьям). Но и общий замысел спектакля, и эстетика, в которую он оформлен, устарели минимум лет на двадцать. Впервые "Три сестры" Погребничко ставил в конце 1970-х на Таганке, как говорят, в том спектакле Любимова в результате оказалось больше, чем Погребничко, о чем я, естественно, судить не берусь. Сегодня ностальгическая белогвардейская романтика смотрится архаично и сама по себе, но проблема глубже, она касается любых попыток Погребничко вступать в диалог с историей - что с социально-политической, что с театральной. Его работа, скажем, с Пинтером, достойна восхищения - поставленный им "Сторож" (увы, в связи со смертью исполнителя ушедший в прошлое) был идеально адекватен материалу, чего я не могу сказать ни о каком другом спектакле, основанном на такого рода драматургии. Но размыкая спектакль во внешний мир, в историческое время и в социальное пространство, Погребнично неизбежно возвращается к тем клише театральной формы, который давно отработаны и списаны в утиль. Отчасти спасает отсутствие в его постановках нажима, натуги, пафоса - негромкие, ненавязчивые интонации не бьют по ушам, благодаря чему ржавчина и шинели не режут глаз. Но и воображения не поражают. Восемь лет назад Валерий Белякович на Юго-Западе тоже поставил "Трех сестер", более радикальных по форме, но отчасти в том же ключе - с дебелыми сеструхами в камуфляже и отдаленными взрывами вместо боя часов. Только спектакль Беляковича по крайней мере претендовал на некое пророчество - тоже, впрочем, вполне к тому моменту устаревшее. "Три сестры" Погребничко - постановка скорее ностальгическая, обращенная в прошлое, а не в будущее, да и сама ностальгия носит в большей степени эстетический, нежели социально-политический характер.