June 3rd, 2009

маски

Эжен Ионеско "Одинокий"

В статьях об Ионеско, публиковавшихся до того, как его единственный роман, законченный в 1973 году, был переводен, он фигурировал под названием "Одиночка" и даже "Отшельник", но в опубликованном переводе (о существовании другого я не знаю, пользуюсь вариантом из питерского двухтомника десятилетней давности) он озаглавлен "Одинокий" - может, это точнее буквально, но явно содержит оценочный компонент, чего Ионеско старался избегать. Чтение прозы Ионеско, особенно крупной прозы - занятие, впрочем, неблагодарное и неизменно разочаровывающее: выдающийся драматург, блестящий публицист и просто очень мудрый человек, прозаиком Ионеско был, мягко говоря, средним. Как его сознание, по собственной его же формуле, существует "между жизнью и сновидением", так его проза - где-то между Сартром и Беккетом. С последним его роднит тип героя (аутичного одиночки без определенного рода занятий, сосредоточенного на себе, своем внутреннем мире и с очень непростыми взаимоотношениями с миром внешним, которые, в свою очередь, интересуют автора, да и самого героя, лишь постольку, поскольку они отражаются на его внутреннем состоянии) и специфика внешнего сюжета (точнее сказатЬ, отсутствия такового, поскольку содержание романов Беккета, как и единственного романа Ионеско, в основном составляют зафиксированный поток ощущений и размышлений героя, у Ионеско, правда, некая условная канва намечена - герой-повествователь, получив неожиданное наследство от американского дядюшки - ход подчеркнуто игровой, "не перевелись еще американские дядюшки" - уходит с работы, из конторы, в которой он сидел с молодых лет, меняет квартиру на лучшую в предместье и посвящает свою жизнь тому, что размышляет о ней, посещая одно и то же кафе, прогуливаясь по окрестным улицам, пытаясь наладить подобие семейной жизни с официанткой того самого кафе, но не слишком удачно, наконец, становясь свидетелем неких абстрактных революционных событий в границах того самого предместья). С Сартром же - тип и стиль повествования (куда более традиционный и менее изощренный, чем у Беккета) и, главным образом, при всех идеологических расхождениях (хотя Сартр так часто менял идеологическую ориентацию, что не стоит на этом останавливаться), проблематика. Если Беккет рассматривает экзистенциальные проблемы как таковые, вне социального контекста, то Ионеско помещает их (как и Сартр) в социальный, пусть и весьма абстрактный, контекст, с тем чтобы (в отличие от Сартра) констатировать: экзистенция не зависит от социума.

В каком именно предместье, какого именно города и в какую эпоху живет герой "Одинокого" - не сообщается, хотя при желании, цепляясь за некоторые детали, можно додумать, что речь идет о предместье Парижа, а действие (если это можно так назвать) разворачивается в конце 1960-х, кульминация же - бессмысленные уличные бои под безумными левацкими лозунгами - и вовсе в конкретном 1968-м. Но от конкретики Ионеско уходит еще и таким образом, что само течение времени для героя как бы прекращается после того, как он, получив наследство, увольняется. Прежде его календарь был жестко расчислен, и не только по дням недели, но и по часам внутри дня. Теперь проходят годы, прочие персонажи стареют и умирают, у официантки, с которой он только-только жил вместе и расстался, давно куча детей, а то и внуков. Разрушен в ходе уличных "революционных" боев и снова восстанавливается квартал, где проживает герой (разрушают, чтобы восстанавливать, восстанавливают, чтобы разрушать - так смотрит герой вслед за автором на сей "исторический процесс"). Но ничего по сути не меняется и не может измениться, даже после того, как однажды ночью герой замечает трещину, расщелину в небе - замечает он один, другие ничего подобного не видят. Что есть "по ту сторону существования?" - по всей видимости, ничего. Но "как ничего может давить таким тяжким грузом? и как эта тяжесть может в то же время быть такой легкой? - вопрошает сам себя герой Ионеско, предвосхищая категориальную парадигму, в которой позднее будут мыслить персонажи Кундеры и их автор. Возможны ли перемены? Тоже нет. Для чего же тогда все исторические усилия, опирающиеся на самые разные идеологии? "Они не любят жизни, потому и бунтуют". Идеологии при этом значения не имеют, они только повод и оправдание, но не причина и не суть, люди убивают друг друга, чтобы почувствовать себя живыми - в ситуации обыденной они себя таковыми не чувствуют. Не чувствует и герой - но и не спешит никого убивать (в отличие, опять-таки, от "классических" экзистенциалистских героев, персонажей Сартра и Камю), потому что и это тоже бесполезно. Он уже живет в клетке - но клетка внутри, а не снаружи. То есть и снаружи тоже, и не единственная, а много, одна в другой: "Мы зажаты в социальные рамки, это бы еще ничего, но также и в биологические, и более того, в космические". Остается только размышлять - но и это человеку не дано, мышление - процесс мучительный и столь же бесполезный по существу, как революционная борьба или рутинная конторская служба: "я уже говорил себе: не будем думать, поскольку думать мы не можем".

Обо всем об этом, однако, Ионеско куда ярче, интереснее, остроумнее и в оригинальной художественной форме говорил и в своих пьесах, мотивами которых пронизан его роман. Эпизод вселения героя "Одинокого" в квартиру многими деталями отсылает к пьесе "Новый жилец" (малоизвестной, но одной из моих любимых у Ионеско); существование в замкнутом пространстве квартиры на фоне бессмысленной и абстрактной войны за стенами дома - к "Бреду вдвоем" (только в романе это "бред в одиночку"); эпидемия революционной идеологии, которая, "овладевая массами", сметает с пути все живое, как и некторые черты главного героя (из конторских служащих, неаккуратен в быту и не пунктуален, любит выпить, неустроен в личной жизни, хотя предпринимает кое-какие попытки в этом направлении, но несмотря на это, в своих суждениях не зависит от чужих мнений) - к "Носорогам"; описание некоего абстрактного, живущего отдельно от остального города и мира квартала - к "Бескорыстному убийце" и т.д. "Одинокий" - безусловно, самостоятельное произведение и к перепевам мотивов драматургии Ионеско отнюдь не сводится (да и нет в этом ничего криминального, к тому же некоторые пьесы Ионеско прямо дублируют сюжеты его рассказов), но роман вторичен не по отношению к собственному драматургическому творчеству автора, а по отношению к тому литературному контексту, в котором он возник. И представляет интерес в первую очередь постольку, поскольку, будучи в эстетическом отношении значительно менее радикальным (а уже отсюда, как следствие, менее оригинальным), чем пьесы Ионеско, более конкретно и детально уяснить фундаментальные мировоззренческие позиции автора. А это важно, потому что нет уже никаки сил наблюдать, как театральные режиссеры используют его пьесы в качестве основы для спектаклей идеологически ангажированных - и не имеет значения, какой идеологии (пусть даже самой "передовой" и "разумной") они при этом придерживаются и какими благими намерениями руководствуются.
маски

"Home" реж. Ян-Артюс Бертран

Три года назад на Чистых прудах проходила большая открытая выставка фотографий этого известного печальника всея Земли:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/673643.html?nc=2

Фильм, по большому счету, представляет из себя набор аналогичных, зачастую просто очень похожих картинок, только теперь этот набор, его объем и последовательность зависят не отсвободного выбора прогуливающихся пешеходов, уже, в прямом смысле, "видавших виды", но заданы при монтаже самим автором. И сопровождается закадровым текстом. К картинкам с выставки тоже прилагались тексты, но их, по крайней мере, можно было не читать, к тому же по стилю они, как мне задним числом в сравнении с только что увиденным видеоопусом кажется, не были столь навязчивы в своем проповедническом пафосе.

Коротко говоря, пафос этот снова сводится к следующему: леса исчезают, реки высыхают, ледники тают, животные вымирают - а виноваты во всем люди, в особенности американцы и жители т.н. "богатых" стран. Вдалбливается все это путем многократного, с незначительными вариациями или вовсе без оных, повторения одних и тех же мыслей, фактов, заклинаний. Бертран талдычит, что планета Земля существовала миллиарды лет, а человек на ней появился "совсем недавно", и его возникновение долго подготавливали выделявшие кислород растения, начиная с фитобактерий. Впечатление все это производит угнетающее, и, вероятно, так было задумано, но при всем том еще и усыпляющее, смотреть статичные виды, снятые с такой высоты, что реальные пейзажи выглядят как абстрактные композиции, безумно скучно. Если не заснул или слишком быстро проснулся, то вскоре начинаешь раздражаться: раз уж режиссер считает зрителя идиотом, которому надо двадцать раз повторить одно и то же, чтобы дошло, то для чего он обращается к идиоту с проповедью о здравомыслии, то есть о том, что лично он по неизбывному интеллигентскому скудоумию почитает за здравый смысл? Или, отвлекаясь непосредственно от стиля общения режиссера со зрителем и обращаясь к его фундаментальной сути, стоит задуматься над следующим: если можно еще на что-то надеяться, воззвав к разуму существ, созданных по образу и подобию Божию (хотя и в этом случае, как показывает практика, не стоит рассчитывать на многое), то обращаться с проповедью к дальним потомкам фитобактерий - это ж дело совсем дохлое! Особенно если, как Бертран, прибегать при этом к подтасовкам и откровенным фальсификациям, выдавать сомнительные геофизические и социально-экономические гипотезы за истины в последней инстанции и, отталкиваясь от них, с упоением пророчествовать о грядущих катастрофах.

Тем не менее Бертран обращается и пророчествует, да с такой неуемной настойчивостью, какая способна заебать и бактерию. В дополнение давно вышедшим в тираж гринписовским страшилкам про парниковый эффект и подъем уровня мирового океана он, как водится, присовокупляет факты из области социально-экономической апокалиптики, вплоть до расхожей пошлятины про два процента населения, владеющих половиной всех мировых богатств, задаваясь вопросами: справедливо ли? Должно быть, и в самом деле несправедливо - ну а справедливо, что за полярным кругом вечная мерзлота, а на экваторе - жара и дожди? Понятно, что ничего хорошего нет в том, что река Иордан обмелела и "воды в ней меньше, чем истории", но если Израиль, как хотелось бы интеллигентам-левакам из стран, пока еще сталкивающихся с исламской угрозой лишь точечно, спорадически, откажется от забора воды для орошения пустыни - каким образом и за счет чего будет функционировать его экономика, или когда Израиль обеднеет до уровня Нигерии, справедливость по Бертрану восторжествует? Здорово, нет слов, что Коста-Рика расформировала армию и направила военный бюджет в сферу образование - но, надо думать, для Коста-Рики все равно, есть там армия или нет, а тому же Израилю что делать без армии?

Однако в природе Бертран обнаруживает исключительно гармонию, а любые диспропорции валит на последствия человеческой деятельности в ней. Когда он говорит, что в результате изменения климата в ближайшее время на Земле появится 200 000 "климатических беженцев", должен возникнуть, у меня, во всяком случае, автоматически возникает вопрос - ну а политических, а экономических, а религиозных беженцев? По-настоящему меня в этом и подобных проектах бесит даже не зацикленность на чисто природоохранной проблематике как таковая, но нежелание заметить, что помимо этого круга проблем существует масса других, способных свести человечество поголовно в могилу не в гипотетическом будущем, а в самом что-ни на есть актуальном настоящем, не к 2050 году, когда "возможно" (Бертран, при всей своей убежденности, каждую "пугалку" сопровождает оговорками "возможно", "может быть", "если так пойдет дальше"...) растают ледники и иссякнут запасы подземных вод, а, скажем, на следующей неделе, когда какое-нибудь цивилизационно неполноценное сообщество (неважно - православные русские, арабы-исламисты или северокорейцы с их придурковатым вождем) в очередной раз развяжет мировую войну. В свете которой судьба уссурийских тигров или голубых китов покажется уже не столь значительной, как это сейчас представляется прекраснодушным гламурным фотографом, фиксирующим на камеру экологический декаданс с высоты птичьего полета.

Как и в случае с выставкой трехлетней давности, надо, справедливости ради, сказать, что Ян-Артюс Бертран в своей левацкой байде все же не доходит до откровенного маразма и, под конец фильма посчитав зрителя достаточно запуганным, заявляет, что время пессимизма прошло. Тут выясняется, что дела не так уж плохи, что цивилизованные страны довольно много делают (в том числе вкладывают большие деньги) для того, чтобы животные не вымирали, реки не пересыхали, а производство с невозобновляемых углеводородов как можно быстрее и полнее переводилось на возобновляемые источники энергии. Вот об этом и надо говорить - это интересно, это актуально, это, кроме всего прочего, важно не только точки зрения экологической безопасности, поскольку соскочив с углеводородной "иглы", цивилизованный христианский мир сможет наконец поставить заслон православному и исламскому экспансионизму, как военно-политическому, так и идеологическому. Но пятиминутка здравого смысла обрывается еще более пафосной, чем фильм в целом, кодой, с призывами в духе "планета Земля - наш общий дом" и "береги природу, мать твою". Представления Бертрана о том, как конкретно каждый обыватель, а не только владельцы заводов, газет, пароходов (загрязняющие ради личной наживы атмосферу, истребляющие рыбу и изничтожающие леса ради целлюлозы) может "беречь природу", заслуживают отдельного разбора, на который у меня просто нет сил, до того это все смешно и противно. Ну, в частности, намекает режиссер-фотограф, неплохо бы отказаться от мяса. Но не потому, что убивать и есть зверюшек негуманно. Бертран проследил, что леса вырубаются под посевы злаков, зерно идет на корм скоту, и таким образом деревья перерабатываются в мясо, поэтому поедая мясо, человек содействует, пусть косвенно и пассивно, вырубке лесов, а деревья, между прочим, тоже потомки фитобактерий, как и люди - они нам родня. Как говорится, привет семье.

Пафосность проекта как такового лишний раз подчеркивается формой его презентации в России. Занимается этим делом так называемый "всемирный фонд дикой природы" - благодаря изображению панды на логотипе я смутно припоминаю, что восемь лет назад та же контора проводила в гламурном ресторане элитного пригорода серию акций в поддержку какого-то вымирающего вида животных - признаться, не помню, что был за вид и не знаю, насколько помогли ему их акции, но только фуршеты на них были превосходные, причем отнюдь не вегетарианские, чуть ли не плов со страусятиной подавали - где бы я еще такого отведал, если бы не радетели экологического баланса? На пресс-показе "Хоума", правда, ничем не угощали вообще, видимо, приберегли деликатесы для банкета по случаю предстоящей официальной премьеры (кое-кому, видимо, тем, кто, в отличие от меня, от души любит живую природу и не шутя болеет за ее спасение, раздавали на него вип-приглашения), которая пройдет в формате народного гуляния на открытом воздухе, одновременно во всем мире, а нынешняя демонстрация, как подчеркнули представители фонда, устроена с опережением. Они еще долго говорили о том, что фильм переворачивает сознание, желали наслаждения искусством и благодарили спонсоров - производителей телевизоров и автомобилей, которые, что подчеркивалось особо, как никто пекутся о состоянии окружающей среды - я, правда, не все расслышал, потому что когда они после получасовой задержки показа все-таки решили для начала поговорить, оказалось, что у них микрофон сломан. Ну это как водится - подобно тому, что в заведениях, претендующих на статус цитаделей духовной культуры, невозможно в туалеты зайти из-за вони (особенно невыносимо воняет православная духовность), так и спасать мир от глобальных катастроф обычно призывают те, кто даже показ собственных киноагиток грамотно организовать не в состоянии.
маски

"Болилок", Компания Филиппа Жанти, реж. Ф.Жанти (Чеховский фестиваль)

Уже на выходе со спектакля мне сказали, что якобы Жанти отталкивался от суперпопулярной на Западе компьютерной игры, что и главная героиня, и образ пылающего домика, который проходит через все представление как лейтмотив, и некоторые другие детали в "Болилоке" - оттуда. Может, потому, что я не имею ни малейшего понятия о компьютерных играх и ни разу в жизни ни в одну не играл (честное слово!), мне данная информация показалась хоть и любопытной сама по себе, но по отношению к увиденному избыточной. "Болилок" - опус пусть неровный, но в целом достаточно внятный и самодостаточный.

Начинается он с того, что героиня Элис Осборн пытается приструнить высунувшихся из коробок кукол, которые выходят из-под контроля и ведут себя вызывающе. Эти "двое из ларца", однако, представляют из себя кукольные тела с головами актеров, в идеально выставленном свете слияние между исполнителем и куклой достигается абсолютное, а сочетание возможностей человеческой мимики и кукольной пластики дает фантастический эффект, как и подмена одного другим, так что когда голову актера вдруг сжимают и сминают, как сдувшийся резиновый мячик, или, ткнув рукой в глазницы, вытаскивают из черепа застрявшие на пальцах глаза ("моргалы выколю!"). поневоле ахнешь и раскроешь рот от изумления. Но это только начало.

А дальше героиня и "двое из ларца" отправляются, как и персонажи спектакля "Край земли", который компания Филиппа Жанти привозила два года назад на предыдущий Чеховфест -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/903184.html?mode=reply

- в метафизическое путешествие по лабиринтам микро- и макрокосмоса, перемещаясь из внутреннего пространства человеческого организма в межзвездное пространство далеких галактик, сталкиваясь на пути, как, опять-таки, в "Крае земли", с неожиданными препятстствиями и необычными существами.

От некоторых пунктов их маршрута просто сносит крышу - действующие лица буквально парят в невесомости между планетами или проникают сквозь системы живого организма. Кое-какие эпизоды кажутся затянутыми (например, тот, что я для себя условно назвал "в операционной") и просто скучными (маловыразительная пантомима), а то и пошловатыми (пердеж и тряпочный пенис - приколы не то чтобы недопустимые, но на мой вкус совсем уж несмешные). При использовании разнообразных техник, вплоть до видеоарта, жанровая доминанта в "Болилоке" - клоунада, не цирковая, а театральная, но клоунада. И если "Край земли" оставлял впечатление произведения при неявно выраженном сюжете абсолютно целостного, единого по настроению, то в "Болилоке" я такого настроения не уловил, для меня он рассыпался на отдельные эпизоды, очень разные по качеству и не всегда обязательные в контексте спектакля, равно как и текст, отдельные реплики, небольшие диалоги, частично на ломаном русском - в полноценную драму они театральную феерию не превращают и задачи такой нет, а чистоту жанра размывают.

При этом та же, что и в "Крае земли", главная мысль - отдельный человек как целый мир и вселенная как одушевленный, одухотворенный организм, погружение внутрь себя как путешествие по далеким туманностям - в "Болилоке" выражена тем не менее доходчиво, а незримая пуповина, связывающая индивида с мирозданием, продемонстрирована со всей доступной выразительным средствам театра наглядностью.
маски

Ингеборга Дапкунайте в "На ночь глядя"

У Бермана и Жандарева она бывает регулярно, и обычно ей позволяют болтать всякие милые глупости, и она это делает очень обаятельно:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/649737.html?nc=10

На этот раз я даже испытываю к ведущим что-то вроде благодарности за подробный и, в общем-то, не пустой разговор о фильме "Морфий". После "Груза 200" Балабанова стали как-то странно замалчивать, "Морфий" в прокате шел без помпы, мне едва удалось его посмотреть на большом (относительно большом, потому что в крошечном кинозале) экране:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1280043.html?nc=8

Его так и не показали по телевидению, писали о нем относительно немного и по большей части невероятные глупости, бессодержательные и не имеющие с фильмом ничего общего по сути, Балабанова упрекали в антисемитизме и русофобии одновременно (что характерно, потому что упрекали евреи, считающие себя больше русскими, чем настоящие русские) и т.п. А Дапкунайте поговорила о Балабанове и его фильме хоть и, к сожалению,коротко, но по делу. И поставила его в один ряд с "Конформистом" и "Мефисто", что, как мне кажется, очень интересно. В том числе и по отношению к литературному первоисточнику фильма, а не только непосредственно к картине - булгаковское творчество иногда искусственно разделяют на "реализм" и "фантасмагорию", а ведь даже через самые "реалистические" его тексты всегда прорастает если не в прямом смысле мистика (у Бертолуччи и Сабо, равно как у Моравиа и Клауса Манна, мистицизма как такового тоже нет), то присутствие иной реальности, которая взаимодействует с реальностью обыденной и в значительной мере ее определяет.

Но все это, конечно, не повод отказываться от всяких милых глупостей:

- Вторая жена вашего первого мужа носит фамилию Дапкунайте, это правда?
- Мало того, я ее приняла в консерваторию!