June 2nd, 2009

маски

"Карлсон, который живет на крыше" А.Семенова, реж. Жанна Жердер

Антрепризный детский мюзикл, затеянный Герардом Васильевым и Жанной Жердер, пока в их родном театре Оперетты успешно ставят мюзиклы для молодежи и с молодежью, без участия ветеранов сцены, откровений уж точно не обещал, но мог бы оказаться чудовищнй халтурой типа "Энни" Нины Чусовой или даже "Чудес вверх тормашками". К счастью, не оказался - халтура она халтура и есть, но эта, по крайней мере, не позорная, не лишенная некоторых достоинств. Одно из них - музыка Андрея Семенова. Простая, как и полагается для детского мюзикла, но в которой отчетливо слышится хорошая академическая подготовка композитора - небанальный мелодизм в наиболее удачных номерах, сложно, хотя и не всегда удачно прописанные вокальные ансамбли. Сценография и костюмы - тоже неровные, декорации, конечно, простоваты, но не ужасают убожеством, что уже неплохо, одеты персонажи интересно, изобретательно, это тоже удача. Намного хуже с либретто и режиссурой Жанны Жердер. Драматургия слабая, режиссура зачастую просто беспомощная. Что касается текстов песен - какие-то из них, говоря откровенно, дебильноваты, но есть и неплохие, в сочетании с музыкой Семенова звучащие выигрышно. Самые эффектные эпизоды - сольная песня Малыша в первом действии, где он жалуется на одиночество, песенка Карлсона "Моя бабулечка" и танго фрекен Бок "Ах, эти дети".

Состав исполнителей опять-таки неровный, по крайней мере тот, что я видел. Не так давно мне попалась на глаза афиша другого "Карлсона", где я (если только мне не помстилась) с ужасом обнаружил имя и портрет Никиты Джигурды (возможно, и я искренне на это надеюсь, я спутал с "Волком и семерыми козлятами" или с "Тремя поросятами", потому что на Волка Джигурда еще тянет, а в роли Карлсона его представить мне никакой фантазии не хватит). В проекте Герарда Васильева все не так страшно, наоборот, завлекательно. Накануне вечером Фрекен Бок играла Людмила Артемьева, ради которой я, если честно, в первую очередь и хотел увидеть эту постановку, но потратить на нее вечер не был готов, а в дневном представлении работала ее дублерша Лаура Кесоян - но тоже достойно, интересно. Фрекен Бок вообще довольно любопытно решена на уровне либретто и режиссуры - она фанатичная зрительница сериала "Богатые тоже плачут", то есть женщина при всей внешней суровости жутко и безвкусно сентиментальная (ну как водится - жестокость и сентиментальность идут рука об руку); она не просто хочет "попасть в телевизор" с рассказом о привидениях, она мечтает о карьере поп-звезды и у нее есть в спектакле выход, где она себя таковой воображает - в боа, с мужским балетом, в гротескной телевизионной рамке почти во всю сцену. Хорошо, что персонажей-детей в спектакле играют их ровесники, а не престарелые опереточные травести. Я в роли Малыша видел Илью Беляева - неплохой мальчишка, справляется в том числе и с вокальными трудностями, определенно не хуже, чем остальные исполнители - правда, с вокалом тут у всех дела обстоят, мягко говоря, неидеально. Из действующих лиц второго плана мне очень понравился старший брат Малыша, к сожалению, не знаю имени артиста, но он как раз и поет, и двигается очень профессионально, как актер мюзикла, особенно на фоне своих коллег. Одного из жуликов играет Алексей Франдетти - но в другом составе, я его не застал. Эдуарда Радзюкевича я видел в роли Швейка в спектакле Театра Сатиры, совсем бездарном, так что Карлсон лично для него - это, как ни странно, не халтура, а результативный творческий поиск, другое дело, что Карлсон у него вышел необычный, неосновательный какой-то в сравнении с тем, каким мы его привыкли представлять. Карлсон - как эльф или джедай, все знают, как они выглядят на самом деле, и если видят непохожий вариант - спешат выступить с критикой. Карлсон Радзюкевича чересчур подвижный, хлопотливый, нервозный, что, возможно, идет от темперамента самого исполнителя, а возможно, от специфики драматургического решения сюжета, к тому же не слишком "упитанный" и действительно, а не ради красного словца "в полном расцвете сил", он и одет соответственно - его костюм отчасти (и явно неслучайно) повторяет костюм малыша: черные брюки, джинсовый верх, а голову Карлсона украшает вязаная из разноцветных полосок хипповская шапка. Психоаналитических коннотаций, тем более гомоэротических и педофилических, искать тут, однако, не стоит, Жанна Жердер - не Мэтью Боурн. Хотя в отличие от Никиты Джигурды я вполне могу, и в конкретных деталях, представить Мэтью Боурна в качестве создателя нового варианта прочтения истории про Малыша и Карлсона. И дорого бы дал, чтобы нечто подобное увидеть.
маски

"Невидимый цирк" Виктории Чаплин и Жан-Батиста Тьере (Чеховский фестиваль)

Как остроумно заметила одна критикесса, Чарли Чаплин очень любил детей, на некоторых даже женился. Я не догнал, дочка или внучка Чарли Чаплина Виктория Чаплин - сначала думал, что внучка, но называют ее вроде дочерью Чаплина, так или иначе, семейное сходство налицо - если не на лицо самого Чарли, то на Джеральдин Чаплин, внешность которой, в отличие от Виктории, легко опознаваема благодаря кинофильмам. "Невидимый цирк" - тоже семейный дуэт. Причем в нем довольно четко разделяются обязанности, в первом отделении исполнители работают исключительно по отдельности, во втором - то попеременно, то в паре. Жан-Батист Тьере в основном показывает нехитрые фокусы, точнее, пародии на фокусы - меняющие цвет платочки, выползающие из ящичков кролики... - в общем, сеанс белой магии с последующим разоблачением, поскольку сами по себе чудеса из бабушкиного (ну или дедушкиного) сундука нехитрые и по большей части их "технологию" нет смысла скрывать - она очевидна и для детсадовцев, каковые, мне так показалось, и являются целевой аудиторией шоу, самой благодарной его публикой. "Невидимый цирк" в этом смысле - во-первых, самый что ни на есть видимый, он не лишен обаяния, но загадочного в нем нет ничего, а во-вторых, это цирк в полном смысле слова, и хотя гастроли проходят в рамках театрального фестиваля, к театру сие представление не имеет никакого отношения совсем.

Я все же был разочарован, поскольку предполагал, что если не на уровне сквозного сюжета, то хотя бы внутри каждого из отдельных номеров будет хоть какая-то драматургия, но нет - сплошь фокусы и трюки. Иногда юморные обманки - типа того, что обещает предъявить собаку, а демонстрирует... собачье дерьмо (имитацию, конечно... то есть я надеюсь). Это как в моем любимом анекдоте про близнеца-пессимиста, которому подарили лошадку, и близнеца-оптимиста, получившего кусок навоза, пессимист расплакался: "лошадка маленькая, а я хотел большую, красная, а я хотел синюю, деревянная, а я хотел живую...", зато оптимист обрадовался: "а у меня живая! только убежала!" Наверное, подобные детские неожиданности кого-то могут забавлять, наверное, можно умиляться выпрыгивающим из ящиков фокусника живым кроликам - какие они "хавосенькие", но я даром блаженно-идиотической восторженности обделен и мне все это просто скучно, на первом отделении я просто засыпал.

Несмотря на то, что Чаплин в юбке - в данном случае буквально - это в каком-то смысле все же здорово. Виктория Чаплин действительно один из номеров разыгрывает в странной юбке-колоколе, которая меняет конфигурацию, положение в пространстве и позволяет находящейся внутри исполнительнице демонстрировать довольно хитрые телодвижения. Как и в некоторых других номерах - Чаплин забирается в крохотный ящичек на колесика и ходит по канату - но это уже из репертуара старинных ярмарочных балаганов, а хождение по канату - и вовсе самое бессмысленное зрелище, которое я только могу себе представить. Но все-таки у Виктории Чаплин было несколько запоминающихся сольных выходов - "живая" конструкция из разнокалиберных зонтиков и вееров и превращение из светской дамы в старинном парике и кринолине в кентавра и далее в "лошадь", или трансформация столика летнего кафе, за которым дама кого-то ждет, вместе с этой дамой - в колесницу, запряженную драконом - в первом отделении, бабочка из деталей велосипеда - во втором.

Жан-Батист Тьере, при всем своем человеческом обаянии - старичок и в самом деле милый - выглядит на мой вкус попросту убого со своими кроликами, живыми и механическими, с распиливанием женщины (в театре "Около дома Станиславского" Лилию Загорскую в спектакле "Ла эстрада" и то распиливают интереснее, а главное - осмысленнее), махать головой возле неподвижного веера - это, простите, прикол, отработанный десятками комиков-классиков, ну а потуги на социально и политически значимый юмор - шутка, обыгрывающая аббревиатуры ЦРУ и ЕЭС - это, выражаясь с максимальной корректностью, дурной тон, хотя я бы сказал еще более резко.

На поклоны под занавес артисты выходят тоже в формате дивертисмента, каждый выход - отдельный мини-номер, с переодеванием, с новой атрибутикой. Ни никакая атрибутика не сравнится с тем успехом, который в конце первого отделения имели гуси. В отличие от муляжа на колесиках во втором отделении в первом гуси живые - один черный, остальные белые, гуси-гуси, бу-га-га.
маски

Сергей Соловьев у Познера:

- Я даже думал, когда снимал "Анну Каренину": что же мне все это напоминает? Какой-то мексиканский сериал: развод, ребенок...

- говорил Сергей Соловьев в студии "На ночь глядя" без малого два года назад:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/943902.html?nc=4

И что характерно - уже тогда речь об "Анне Карениной" шла в прошедшем времени, как о работе если не вполне завершенной, то близкой к завершению. Как писали в реалистических романах 19 века, шли годы. Нельзя сказать, что Соловьев совсем уж никуда не продвинулся в своей работе - до Норштейна ему в этом отношении далеко - однако смешно, что через пару лет режиссер снова говорит о том же фильме в будущем времени. Только теперь оказалось, что это все-таки не сериал - ни в прямом, ни в переносном смысле, - а полный метр на два двадцать, все-таки законченный, но не вышедший пока в прокат.

Соловьева вообще смешно слушать - он и советскую власть не перестает проклинать, и капитализм не приемлет, он против марксистких догм - но гламур ему еще больше поперек горла, с Марлен Мартынычем дружит - и с Никитой Сергеичем тож, но ни на "той" стороне, ни на "этой", а на "своей", глобализация его не радует и не пугает, российское кино он считает лучшим в мире (причем не только старое, но и современное, в этом отношении он патриотичнее Михалкова и православнее Бурляева), но ссылается на зарубежный опыт кинопроизводства (о котором при этом имеет весьма смутное понятие - Познер в какой-то момент поймал его на незнании элементарых реалиий, но пожалел и отпустил).

Вот такие скользкие угри у меня вызывают еще большее отвращение, чем откровенные подонки. И что еще характерно - какие бы эмоции я не испытывал, скажем, персонально к Михалкову, но это не мешает мне любить многие его фильмы, а некоторые из них - любить очень сильно. При этом я, посмотрев в разное время практически всего Соловьева, что-то по одному разу, а что-то по многу раз, ни в одном из его фильмов ничего для себя не нашел.