October 12th, 2008

маски

мюзикл "Красавица и чудовище" А.Менкена в МДМ

На первой презентации весной мне показалось, что "Красавица..." - продукт слабее шедшей тогда "Мамма мия" настолько, что он не будет продаваться совершенно. Так что готовый спектакль меня, пожалуй, порадовал, хотя первое действие все равно слишком длинное, затянутое - зато второе лаконичное и динамичное. А может у меня поначалу сложилось такое ощущение, потому, что меня заведомо отталкивало нарочито "диснеевское" художественное оформление с "пряничными домиками", пляшущими тарелочками, мальчиком-чашкой, бабой-чайником (по сюжету обитатели замка заколдованного принца превращены в вещи - но в спектакли вещи антропоморфные, говорящие, поющие и танцующие) и прочими детсадовскими радостями, старомодная и чисто иллюстративная, без опорных "хитовых" тем, музыка Алана Менкена, далекий, еще дальше обычного, от совершенства вокал исполнителей - и все это к тому же слегка приперченное фривольными шуточками, явно выпадающими из контекста сказки для самых маленьких. Ну и кроме всего прочего сама по себе заложенная в основу классического сюжета мысль о том, что за отвратительной внешностью может скрываться невероятная душевная красота, как никакая другая не соответствует моим собственным представлениям о жизни.

Но постепенно и я втянулся в игру, меня продолжала раздражать только Екатерина Гусева, которую я в принципе не перевариваю - посредственнейшая актриса, которую за большие деньги привлекли к проекту ради пиара (вообще-то у "Стейдж-интертеймент" политика - не связываться со "звездами", а с такими придурочными, как Гусева, в особенности - но тут, видно, иначе не продашь). Все остальное мне чем дальше, тем больше нравилось. Люди-вещи - замечательные, особенно человек-подсвечник Люмьер. Великолепные декорации дворца. Даже отдельные моменты из русской версии либретто - во всяком случае можно говорить, что запас фразеологизмов "на случай" обогатился стишком "настоящее барокко не бывает без порока". Отличный Гастон - волосатый деревенский качок, главный отрицательный герой. Чудище, пока в маске, тоже ничего. Только совсем к финалу я снова был слегка разочарован: когда чудовище расколдовали и оно превратилось обратно в принца, оказалось, что принц "в штатском" ненамного симпатичнее, причем если в "заколдованном" варианте его уродство было хотя бы прикольным, то обычный толстожопый парнишка в панталонах на прекрасного юношу из грез деревенской девочкикак-то совсем не тянет. Впрочем, в основном составе будет другой принц, может, тот окажется поприличнее.
маски

реквием по мечте

Фильм к 15-летию НТВ надо было так и назвать - сидят (и не вместе, а по одному) люди, большинство из которых к "юбиляру" уже не имеют отношения, и вспоминают, как в начале 90-х дружно спасали русскую демократию.
маски

Алла Пугачева в "Квартирном вопросе"

Вся передача - часовой рекламный ролик радио "Алла", но и в таком качестве этот выпуск смотреть интереснее, чем любой другой, с другим персонажем. Слушать пугачевские жалобы на возраст и болезни можно слушать бесконечно: "Петь-то я не могу до старости, попою еще немножко - и все..." Пугачева рекламирует себя и продукт - но и это делает занимательно: "Команда хорошая... и меня не видно!" Под пиар радио дали немножко частной интерьерной съемки ("Здесь была совершенно запущенная комната, собаки спали...")
маски

"Богини из машины" А.Мустукиса, "Станция" А.Сюмака, реж. К.Серебренников, (фестиваль "Территория")

Слушая современную оперу, очень важно внимательно смотреть под ноги - по ходу действия надо передвигаться из одного помещения в другое, а обстановка 20-го павильона "Винзавода" к беззаботным прогулкам не располагает, того и гляди последние кости переломаешь. Кое-кто еще и берушами запасся - но мне это ни к чему.

"Сценическая кантата" Андреаса Мустукиса, она же "симфонический перформанс" в постановке Кирилла Серебренникова, преподносилась как "двойной парафраз" - на античную трагедию (хотя мотивы "Орестеи" обыгрываются очень опосредованно) и на сочинение Штокхаузена для струнного квартета и четырех вертолетов. Но у Серебренникова и его постоянного соавтора-художника Симонова действо выглядело стандартно и из их предыдущих работ больше всего напоминало позапрошлогоднее "Возвращение Персефоны", с той принципиальной разницей, что фестиваль современного искусства "Территория" трактует категорию "актуальности" более конкретно, чем гламурный "Черешневый лес", и в итоге в "Богинях из машины" я увидел ровно то, что ожидал: четыре эринии (одна из них - переодетый в женское платье, точнее, в костюм бизнес-леди Андрей Кузичев) выкрикивали апокалиптические пророчества в стеклянных "ящиках" вместо вертолетов (вертолеты присутствовали только в качестве изображения на телемониторах, а также четырех декоративных вентиляторов на потолке ящиков и настоящего вентилятора сбоку - впрочем, он дул так слабо, что на мощь вертолетного винта никак не тянул даже чисто символически), а в конце под атональную музыку демонстрировались видеопроекции фотографий с изображением детских трупиков и прочих ужасов бессмысленных войн. Единственное, что в этом опусе меня впечатлило, помимо достойного вокала контратенора Рустама Яваева - это разрыв между роскошью технического оснащения проекта и бедностью мысли художника и постановщика. Естественно было предположить, что вторая часть спецпроекта "Мировые премьеры", "Станция" Алексея Сюмака, окажется не более оригинальной. И уж никак я не ожидал чего-то необыкновенного.

"Станция" - опера в шести действиях, авторы либретто - Теодор Курентзис, Анна Орешниква и Димитрис Яламас. Как и "Богинями из машины", "Станцией" дирижировал Курентзис, в исполнении принимали участие его новосибирские оркестр и хор и публика ходила из зала в зал того же павильона. И так же в "Станции" обыгрывались мотивы античной трагедией, даже использовались конкретные цитаты из "Антигоны" Софокла, перемежающиеся с фрагментами стихов Пауля Целана. Стихами Целана на немецком говорит Поэт (все тот же Кузичев, но теперь уже одетый в костюм), а также Хор, обрывками из "Антигоны" в русском переводе - его Невеста. Надо сказать, что хотя образ станции, железнодорожного пути без начала и конца, по которому давно не ходят поезда, как метафоры кладбища, с одной стороны, и вечного возвращения, с другой, мягко говоря, неоригинален, выбор Целана и его текста в качестве обобщенного образа поэта "скленных", "спрессованных" эпох и времен, очень точен - Целан, пожалуй, был последним великим поэтом мирового масштаба (как бы трепетно я не относился к творчеству Андрея Вознесенского, Павла Жагуна и некоторым опусам Ильи Резника). Для "современной оперы" "Станция" - сочинение, как ни странно, относительно "традиционное", по крайней мере, сюжетное, если говорить о внешнем действии (в первой части - диалог Поэта и Невесты, во второй - Матери и Мальчика, в третьей - соревнование по гимнастике между странами Восточного блока, в финале Он и Она встречаются снова и через их чередующиеся монологи проходит рефрен "ибо они уже не расстанутся вовек), и очень выразительное музыкально, причем в последней части монологи героя строятся на фольклорно-песенных мотивах, а героини - на "экстремальном вокале", если пользоваться предлагаемой музыкантами-авангардистами терминологией. Но и текст, и музыка замечательно работают в соединении с театральным действом, придуманным Серебренниковым и Симоновым. Самое же замечательное, что это действие развивается как бы параллельно музыке: оркестр и солисты поют (поскольку зрители перемещаются из зала в зал, а для одного из эпизодов даже разделяются по половому признаку, "мальчики" идут туда, "девочки" сюда, музыка в другие помещения доносится через динамики), актеры разыгрывают на предложенную тему сюжет, связанный с содержанием оперы, но не впрямую иллюстрирующий его. И, по моему убеждению, за таким подходом - будущее оперного театра в целом, в том числе и по отношению к классическим сочинениям. Конечно, у Серебренникова и здесь не обходится без дешевых спекуляций - вроде того, что в 4 части "Злой рок", где поет хор византийских певчих, а машинистка что-то печатает за столиком, на видеоэкраны выводятся "последние известия" - новости о терактах в Ираке и падении курса акций на биржах. Но, скажем, эпизод с гимнастками, в котором принимают участие совсем маленькие девочки, сделан замечательно, а финал в том же зале, где действие начинается, с проложенными рельсами, ведущими ниоткуда в никуда, выстроен невероятно сильно. Когда герой Андрея Кузичева прижимается ухом к рельсу, когда он ложится поперек железнодорожного полотна - это уже драматизм не показной, а подлинный. Можно только сожалеть, что "Станцию" показали на фестивале четыре раза - и все.
маски

галереи "Винзавода"

Между современными операми, показанными в рамках "Территоррии", и премьерой "Сказания о невидимом граде Китеже" в Большом у меня было около двух часов, но и их оказалось недостаточно, чтобы я успел засунуть свой любопытный нос во все галереи "Винзавода" - хотя старался по-максимуму. Еще в перерыве между "Богинями из машины" и "Станцией" я выполз наружу из павильона, где разыгрывались музыкальные перформансы, заглянул в соседнюю галерею "Айдан" и попал как раз на открытие выставки Анны Желудь. Гостей угощали вином, шампанским и закусками, но пирожки и печенье уже подъели те, кто выполз чуть раньше меня, а шампанским, даже халявным, я злоупотреблять не стал, опасаясь, что по возвращении в подвалы, оборудованные для перформанса, немудрено и на трезвую голову покалечиться. Выставка, кстати, забавная - посвящена свадьбе и представляет собой предметы церемониального антуража - платье невесты, торт, лимузин - в виде металлических каркасов. После представлений поползал по другим закуткам "Винзавода". Самое яркое впечатление - фотовыставка Майкла Кенна: изображения безлюдных природных и городских пейзажей, но очень необычные. Много снимков Петербурга и пригородов, причем, что довольно неожиданно, и зимних видов тоже: Исаакиевский собор сквозь замерзшее оконное стекло, шарообразные купы деревьев на бастионах Петергофа, Эрмитаж, Царское село... Впрочем, Исландия и Япония Кенну вдохновляют не меньше. Есть замечательное фото - японский пейзаж с какими-то заборчиками, которые на панорамном плане выглядяет на фоне белого снега как нотный стан на бумаге. Не совсем понял, в чем суть проекта Chansonart и кто такой Стас Волязловский, но концептуальные текстово-графические работы очень занятные, хотя и не без спекуляций: на плакате, в центре композиции которого дуэль Пушкина с подписью, напоминающей, что Пушкин не стрелял, в верхней части - герб рейха в комплекте с звездой Давида, а внизу надпись "береги слова в старости, а хуй нре щади". Но про "Чудо Путина о змие" я уж не говорю. Посмотрел инсталляции Ильи Кабакова, по поводу которых столько сказано и написано - меня не впечатлило совершенно: ни "Туалет" (внутри неказистой постройки с буквами "М" и "Ж" - советская квартира), ни "Игра в теннис" (на грифельных досках - пронумерованные реплики абсурдной дискуссии). Еще в одном заведении "Винзавода" - "Недоморфозы Миши Бурлацкого": художник запечатлевает самого себя в разных образах, скажем, на фото "Архангел М" - в коротких штанишках и пионерском галстуке он дует, как в горн, в мясорубку, и все это происходит на Красной площади на фоне Спасской башне, а на небе - тучи. В тех же залах - очень симпатичные женские ню челябинского фотографа Игоря Амельковича - эротика с легкой ноткой садизма (к примеру, модель приподнимается, а сверху к ее обнаженному телу тянется огромный металлический крюк). Между прочим, в этой галерее, видимо, тоже происходило какое-то спецмероприятие, потому что там тоже наливали шампанское. Наверняка при "Винзаводе" уже сложился круг "любителей искусства", которые бегают из галереи в галереи, с вернисажа на вернисаж, благо выставок тут много и новые открываются постоянно. Но мне было совсем не до того, я ограничился одним бокалом, а в Большом еще и пару чашек кофе выпил - там на премьерах всегда устраивают презентации кофейных машин.
маски

"Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии" Н.Римского-Корсакова в Большом, реж. Э.Някрошюс

Видел я и более бессмысленные оперные спектакли, более нелепые - сколько угодно, но более бестолковые - пожалуй, что нет. Сказать по правде, либретто "Китежа" тоже драматургической стройностью не отличается, но там хоть в общих чертах понятно, что к чему. К чему у Някрошюса вышивание белыми нитками на черном занавесе, сарафаны с репродукциями старинных фотографий и похожие на гробы лодки, расписанные изнутри как иконы, а еще гигантские, то ли инопланетные, то ли радиоактивные цветочки, одетые в костюмы птиц статисты, коромысла с березовыми чурками вместо ведер и все прочие находки (художник - Мариус Някрошюс) - хотел бы я понять. Другое дело, что после аляповатой "Кармен" Паунтни глазу хочется отдохнуть, и внешне невзрачный, по большей части черно-белый "Китеж" дает такую возможность. Но если бы при этом еще понимать, какие мысли и эмоции владели режиссером, когда он работал над спектаклем - по результату этого не видно. А звучит все красиво - чуть медленнее, чем хотелось бы, но, по крайней мере, и вокалисты, и в особенности оркестр на уровне. В начале двенадцатого половина зала, высидевшая четырехчасовое действо до конца, аплодировала Ведерникову, оркестру и солистам. Режиссер на поклоны не выходил.
маски

Евгений Гришковец в "Временно доступен"

Может, потому, что я в последний раз был на выступлении Гришковца очень давно, а может просто в сравнении с ведущими и в особенностями с авторами файлов-высказываний (а там и Нарочницкая, и Мединский - говно на говне), но Гришковец произвел приятное впечатление. Когда-то я за довольно короткий срок посмотрел "Как я съел собаку", "ОдноврЕмЕнно", "Планету", а также "Город" с "Записками русского путешественника" в ШСП и "Осаду" в МХТ, и, поскольку у Гришковца все, по большому счету, одинаково, сильно этой его игры на узнавание переел. А так посмотришь, послушаешь - вроде бы вполне милый человек, вменяемый, без "учительских" претензий. Хотя на фоне Нарочницкой и Мединского, да и Диброва с Васильковым, кто угодно милым покажется.