June 27th, 2008

маски

"Мао Цзе Дун" реж. Бесник Биша (30-й ММКФ)

1970-е. Пожилой цыган решает назвать своего девятого ребенка Мао Цзе Дуном. В шутку или всерьез - не до конца ясно, но в любом случае когда герой говорит, что знает Мао лучше, чем собственного отца, потому что от отца ему осталась одна черно-белая фотогорафия, а портреты Мао висят на каждом углу - он не врет. К этому моменту Китай - единственная страна, с которой коммунистическая Албания еще не успела рассориться (даже дружба с СССР осталась в прошлом). Тем не менее поначалу над героем потешаются и партработники, и "соседи" по табору. Но смеху приходит конец, когда партийное начальство не просто одобряет цыганский выбор имени, но и в знак дружбы Китая с Албанией сам посол КНР изъявляет желание посетить семью маленького Мао. Под это дело, чтобы не ударить в грязь лицом, партийное начальство выделяет цыганской семье новую квартиру с мебелью. Но герой входит во вкус и продолжает выцыганивать под имя Мао Цзе Дуна разные поблажки от руководства. А вскоре Албания умудряется-таки посраться и с Китаем тоже. Как ни странно, для зловещего определения "фестивальный албанский фильм на социально-историческую тему" картина довольно-таки живенькая. С цыганщиной, правда, после Кустурицы надо бы поаккуратнее - перекормили уже.
маски

"Озеро Тахо" реж. Фернандо Эмбке (30-й ММКФ)

"Шестнадцатилетний Хуан садится в машину, намереваясь убежать куда-нибудь - подальше от семейных проблем. Его побег заканчивается у телеграфного столба за несколько километров от дома. Хуану ничего другого не остается, кроме как найти кого-нибудь, кто сможет починить разбитую машину. Он идет в ближайший сонный городок, где царит круглосуточная сиеста, и там находит странноватого механика. Лежа в гамаке, тот делает заключение, что одна важная деталь вышла из строя, и ее следует заменить - нужно только найти эту самую деталь. Хуан отправляется на поиски. Он находит магазинчик запчастей, которым заправляет припанкованная девчонка. Ей очень хочется на концерт, но не с кем оставить ребенка. Она абсолютно ничего не понимает в автомобилях, и им вдвоем приходится дождаться того, кто разбирается. Им оказывается Давид. Он много чего умеет, но по-настоящему его увлекает только кун-фу - он готов часами пересматривать китайские фильмы о боевых искусствах и рад встретить человека, которому можно про это рассказать. Прежде чем Давид приступит к ремонту, Хуану придется провести с ним остаток дня и узнать о кун-фу практически все. Встретив всех этих странных, непохожих друг на друга людей, Хуан начинает понимать, что жизнь – довольно-таки странная штука."

Исходя из такой аннотации я вообразил, что это может быть симпатичная мексиканская комедия про подростка в экстремальной ситуации - вроде прошлогодней итальянской "Ну что я здесь делаю?!" и тому подобного. Даже спешил на этот фильм - благо неожиданно поставили дополнительный ночной показ. Оказалось, что никакая не комедия - а вовсе даже драма. И не романтическая, а социально-философская. Но для осмысления социальных и тем более философских проблем у режиссера не хватает ни таланта, ни, видимо, элементарной житейской мудрости. Жизнь и в самом деле довольно-таки странная штука, но констатировать этот факт мало - надо либо пытаться понять, почему она странная, либо показать эту странность мало-мальски забавно. Иначе зачем вообще браться за съемки фильма?
маски

Выставка "Гласность / Перестройка". Русское искусство 1980-х гг." в Diehl + Gallery One

Выставка небольшая (хотя занимает оба галерейных этажа) и не слишком представительная, но главное - очень уж вторичная по набору материала. В принципе, представлены вроде бы "имена" - Сергей Бугаев (Африка), Иван Чуйков, Дмитрий Врубель. Но громкого и обобщенного названия экспозиции они не оправдывают. От Бугаева здесь - панно-флаг с двумя голыми мультяшными уродцами, держащими на лапах герб СССР, под которым крупными буквами нашито слово "ЩИ". От Врубеля - портрет Брежнева. От Чуйкова - полуабстрактный коллаж. Большее внимание привлекает "Юдифь" Сергея Мироненко - изображение фигуры с холщовым мешком на лице, держащей в руках блюдо с кукольной головой Горбачева. Инсталляция Николая Козлова "Труп бывает хитрым" - подвешенная на стене вверх головой армейская гимнастерка на стуле, тоже перевернутом. Две "Кроватки" Марии Константиновой - на одной подушке черная пятиконечная звезда с глазками-пуговичками, на соседней - красная свастика, и матрасы тоже - в крестиках-свастиках. Единственная работа из представленных, которая мне показалась действительно любопытной и значительной - "Ветераны" Аркадия Петрова: изображения невзрачных мужчин (причем средних лет) в типовых серых пиджаках и при галстуках с наградными нашивками, вырезающими за контуры тел и пиджаков персонажей. Остальное как-то уж очень вторично - при том что концептуализм конца 80-х не такая уж "закрытая территория", в Третьяковке на Крымском валу имеется постоянная и очень подробная экспозиция того же направления. Впрочем, в сравнении с откровенным шарлатанством от Дженни Хольцер, которое в этой галерее показывали в прошлый раз, Африка и Чуйков еще ничего. Концептуально вместо привычной для вернисажей гламурной еды на палочках угощали совковыми пирожками и компотом из сухофруктов - его разливала половником из огромной кастрюли дородная "столовая" тетка, и она была в большей степени произведением искусства обозначенной эпохи, чем все картины и инсталляции вместе взятые - тетка явно была не ряженая, а настоящая, и запросто обращалась к гламурной публике: "Давайте, не стесняйтесь, тут некоторые по пять-по шесть раз подходят!"