June 17th, 2008

маски

"К.И. из "Преступления" Д.Гинка в МТЮЗе, реж. Кама Гинкас

Больше десяти лет прошло, как я впервые видел этот спектакль - с него для меня началось открытие Гинкаса. Дети, которые тогда играли вместе с незаменимой Оксаной Мысиной, теперь уже взрослые, у Катерины Ивановны - новый сын и дочери. На этот раз в зале было много иностранцев (американские студенты, латышский гитарист, с которым Оксана сейчас делает свой рок-проект, еще какие-то люди) и в ход пошел т.н. "американский вариант" - на гастролях "К.И" иногда идет до 25 процентов на английском - актриса дублирует некоторые свои ключевые реплики для лучшей включенности аудитории, но, поскольку речь К.И., "благородной вдовы", как она сама себя называет, и без того пересыпана французскими и немецкими словами, иногда искаженными, английские фразы в контекст вписываются органично. Публика, по-моему, подобралась самая неподходящая - совершенно случайная, плохо понимающая, что к чему (Оксана, конечно, в неполной "включенности" аудитории в игру, как любой требовательный к себе человек, склонна винить себя - несправедливо, на самом деле). Правда, уникальность этого спектакля еще и в том, что, поскольку все зрители оказываются действующими лицами, гостями на поминках по Мармеладову, а гости эти - не те, кого хотела бы видеть Катерина Ивановна, люди случайные, незнакомые, чужие - то такая отстраненность публики только лишний раз подчеркивает одиночество героини, которая, не находя контакта с окружающими "по горизонтали", неизбежно ищет его в перпендикулярной плоскости - с потолка спускается белая лестница, героиня взбирается по ней, колотит руками в потолок с криками "Пустите меня!" Женщину на пределе душевных сил Мысина играет гениально - но, что особенно замечательно, совершенно несентиментально, ее Катерина Ивановна агрессивна, ведома ложными иллюзиями, она упивается своими страданиями и доводит себя ими чуть ли не до состояния восторга. Это абсолютно "достоевский" персонаж. И добивается этого Гинкас вместе с актрисой при минимуме дополнительных выразительных средств - в отличие от Кристиана Смедса, который прошлой осенью показывал на NETе очень похожий по общему решению спектакль по мотивам "Преступления и наказания" - "Грустные песни из центра Европы":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/1025001.html?nc=6

Мысина у Гинкаса разве что играет на скрипке и читает записочке, на покрытом белой скатертью столе - только кусок черного хлеба, бутылка водки и стакан, в который дети ставят три свечки. Еще есть чемодан - но и он используется не только как предмет игры, но и как дополнительное сиденье для одного из зрителей (десять лет назад этого не было и вообще допустимое число зрителей увеличилось - раньше пускали не больше 64 человек, сейчас - все 80). Остальное - интонация и пластика, вплоть до движения пальцев рук. Категории, которые осмысляются в романе Достоевского - преступление, раскаяние, наказание, прощение. Это осмысление происходит в первую очередь на уровне основного сюжета. Даниил Гинк выбрал сюжет побочный, но и на нем выстроил ту же "достоевскую" концепцию. К.И. проклинает мужа-пропойцу - и прощает его, истязает детей - и любит их, оскорбляет Амалию Людвиговну ("людви-говна"!) - но обращается за помощью.

Финал с лестницей вызвал ассоциации с "Роберто Зукко". Вообще, если сопоставлять "К.И." с последней постановкой Гинкаса, параллелей можно провести множество. В "Зукко" хотя и нет "интерактива" в прямом смысле, но функцию "людей из публики" там выполняют два "коверных клоуна", перевоплощающиеся в разных персонажей. После премьеры "Зукко" в каждой рецензии можно было прочитать, что Гинкас, мол - мизантроп. В том смысле, что Гинкас отказывает людям в любви нерассуждающей, без разбора - наверное, так и есть. Используя название романа, он убирает из своего спектакля вторую его половину - "наказание", оставляя только "Преступление" (так же как до "К.И." он ставил другой спектакль по Достоевскому - "Играем "Преступление", с шведским актером в роли Раскольникова). Наказание и прощение - вне этой "игры", в центре внимания - преступление и раскаяние. Преступление К.И. - в том, что отправила Соню на панель, что мужа поносила, детей мучила, к окружающим относилась с высока. Отвергнутая и оставленная на земле, она только и может, что стучаться в небеса: может, хоть там откроют. И то не факт - у Гинкаса на этот счет все жестко.
маски

Галина Вишневская в "На ночь глядя"

- Если бы вы стали директором Большого театра, что бы вы сделали?
- Закрыла театр и распустила труппу.

Бабушка за последнее время сильно сдала, но воинственности не утратила, даже наоборот. Поразительно, до чего люди, сами, бывало, страдавшие от запретов, одержимы идеей "держать и не пущать" - всегда гораздо сильнее, чем люди благополучные (и не только в искусстве такая картина). Лишнее свидетельство, что все подлинные художественные достижения в искусстве вырастают только из благополучия, и материального, и психологического, а жизнь "на взводе" ни к каким позитивным результатам не ведет.

При том, что во многих суждениях Вишневская - оплот здравомыслия (когда дело касается, скажем, различия западных и российских студентов и вообще образа жизни, западному варианту которого Вишневская отдает нескрываемое предпочтение), поводов для насмешек ее противников (точнее сказать, ее жертв, потому что "противниками" Вишневская их делает сама, своими же высказываниями) что, мол, "бабушка в маразме, взять с нее нечего" и выступление в "На ночь глядя" она дала предостаточно.

Для возвращения в эфир фигуру гостя выбрали, конечно, правильную. Хотя я временами все-таки переключал на "Школу злословия" - в анонсе прочитал, что будет Кураев, и очень хотел послушать, что еще наплетет этот хитрожопый негодяй в защиту православно-фашистского мракобесия, но вместо него показали выпуск с Виктором Солкиным, который себя считает египтологом, а ведущие шоу, хоть сами и не египтологи, с этим почему-то не согласны. Пытался уяснить, в чем суть претензий Толстой и Смирновой к Солкину, но кроме обвинений в неблагодарности бывшим учителям, слов "жулик" и "наперсточник", сравнений с Хлестаковым и тому подобных поэтизмов, разобрал только аргумент "нельзя выучить древнеегипетский язык за три года", при том, что смотрел передачу обрывками, а эту фразу успел уловить несколько раз, и как-то она меня, несмотря на толстовскую ярость, не убедила (это все равно что сказать: нельзя написать в двадцать пять лет "Героя нашего времени" - да, пожалуй что и нельзя, но Лермонтов же написал... другое дело, что Солкин не производит впечатление подлинного вундеркинда - но мало ли, программа ведь зафиксировала отношение к нему ведущих, может, в другом контексте у него и имидж другой).
И если уж ведущие "ШЗ" хотели понасмехаться над псевдоучеными, зачем надо было трогать какого-то Солкина, позвали бы Татьяну Метаксу, ее и публика лучше знает, и разговор был бы намного веселее.

Так или иначе, а слушать по десятому кругу какой-то бред насчет проблем российской египтологии было в любом случае скучнее, чем Вишневскую, хоть в маразме, хоть в трезвой памяти, хотя с памятью у бабушки точно не все хорошо - и с этим не поспоришь, как говорил когда-то в другой передаче Жандарев - это стало понятно не сегодня, взять хотя бы позапрошлогодний документальный фильм к ее юбилею:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/727369.html?nc=26

Взгляды Вишневской на оперный, в частности, театр, по крайней мере, отличаются внутренней последовательностью: "Опера никогда не будет драмой. Ты должен встать, открыть рот и запеть". Соответственно, о противниках такого подхода: "Они уничтожают жанр". Система безупречно логичная - если первый тезис принять за аксиому, тогда действительно, современная оперная режиссура уничтожает оперу как жанр. Но кто сказал, что "опера никогда не будет драмой"? Вполне может быть драмой, зависит от режиссера (причем синтез оперной режиссуры с драматической имеет богатую историю, идущую по меньшей мере от Станиславского). Другое дело, что постановщики зачастую превращают оперу не в драму, а в травести-шоу - но тут уж результат определяется мерой таланта, а вовсе не принципиальным подходом к "жанру". Однако для Вишневской важнее не конкретный результат в каждом частном случае, а общий принцип, и поэтому она опускается до откровенной клеветы: "Онегин и Ленский - педерасты" - о злосчастном спектакле Чернякова - это бабуле совершенно точно примерещилось, я восторгов по поводу нового "Онегина" в Большом не разделяю, но вранье есть вранье, кто бы ни врал. Хорошо еще, если Галина Павловна врет осознанно. А если сама в свои выдумки верит - это уже хуже.