June 9th, 2008

маски

"Бремя страстей человеческих" реж. Кеннет Хьюз, 1963

Героиню Моэма играет Ким Новак, и понять, почему именно она - объект вожделения всех персонажей-мужчин, мне не понять: на вид - обычная официантка-лохушка. Но, может, за столько лет представления о сексуальности слишком сильно изменились: фильм старый, роман - и подавно. А может, наоборот, режиссер хотел подчеркнуть, что, мол, любовь зла. Так или иначе, официанточка годами водит за нос молодого врача, вернувшегося в Лондон после того, как карьера художника в Париже не задалась. От официантки Милдред все студенты-медики, и не только студенты, без ума. Но она разборчива. В том смысле, что выбирает кого побогаче. Но герою неожиданно повезло. Она соглашается пойти с ним сначала на свидание, потом в театр, где, впрочем, тут же начинает строить глазки джентльмену из ложи. Дальше следует долгая череда измен и разрывов: Милдред выходит замуж, но муж оказался двоеженцем и она остается с маленькой девочкой совсем без средств, затем путается с лучшим другом своего возлюбленного, наконец, оказывается на панели в Паддингтоне, заболевает сифилисом... И каждый раз за помощью приходит к влюбленному болвану, который не может ей отказать, хотя у него уже своя жизнь, есть хорошая девушка из "приличной" семьи, которая мечтает выйти за него замуж. Но возможным это становится только после того, как сифилис сведет Милдред в могилу - ее последней мечтой станет быть похороненной "как леди". Мотивы поведения героя сегодня до конца просто непонятны - утрачен социальный контекст, поскольку, помимо душевного и эротического влечения, им движут еще и "джентльменские" понятия, оставшиеся внаследство от викторианской этики. А вот Милдред действительно - персонаж очень интересный. Она говорит, что ненавидит несчастного влюбленного (он к тому же еще и хромой - она жестоко издевается над его уродством), тем не менее поначалу из всех студентов она выделяет его, а собравшись замуж, свою девственность отдает именно ему. Милдред тоже по-своему любит - но страсть "жить как леди" преобладает над собственно природной страстью. В результате ни жить как леди, ни даже умереть как леди ей не удается (леди от сифилиса не умирают) - только быть похороненной как леди.
маски

"Белые ночи" Ф.Достоевского в "Мастерской Петра Фоменко", реж. Николай Дручек

Если не ошибаюсь, "Белые ночи" имеют авторский подзаголовок "сентиментальный роман". В спектакле "сентиментальности" в уничижительном смысле слова нет совсем, хотя есть чувствительность и взаимоотношения двух главных героев от того иронического контекста, в котором они разворачиваются на сцене, становятся еще более трогательными. Ирония проявляется прежде всего в сценографии и через актеров. Оформление, в общем-то, обычное для постановок на прежней, маленькой сцены "Мастерской" напротив нынешней большой, но полностью построено на гротескных образах, что очень точно соответствует заданому Достоевским парадоксальному заглавному образу "белых ночей": несколько коротких ночных встреч персонажей становятся самым светлым временем в жизни рассказчика. Это как у Блока впоследствии:

Наши страстные печали
Над таинственной Невой
Как мы черный день встречали
Белой ночью огневой.

Покрытые досками аквариумы с ржавой кухонной утварью, валяющейся на дне (из одного такого аквариума вылезает в самом начале спектакля герой-рассказчик), мостки-качели, кресла-стремянки в два человеческих роста, стул-лифт. Бабушка героини и служанки - Матрена и Фекла - персонажи совершенно фантасмагорические и по внешнему облику, и по манере исполнения. Главные герои, конечно, другие, но и в них заложена гротесковая основа. Томас Моцкус (замечательный актер, которому обычно выпадают роли второго плана и по большей части характерные) играет своего героя не просто "маленьким человеком" ради пущей "сентиментальности", но отчасти и городским шутом, в нем есть самоирония, есть и агрессия. Этим сочетанием беззащитности и некоторой не всегда даже обоснованной агрессии он одновременно похож и на Макара Девушкина из "Бедных людей", и на повествователя "Записок из подполья" (недаром же он все-таки со дна аквариума на свет вылезает), а еще - на героя написанного позднее под сильнейшим влиянием Достоевского "Голода" Гамсуна. Настенька у Полины Агуреевой тоже похожа на блаженную, она говорит полудетским голосочком, растягивает ударные гласные, интонирует на повышение, что звучит не только трогательно, но и немного смешно (особенно когда она поначалу уговаривает героя не влюблятся в нее: "Это нельзя-ааа...") - такой образ точно соответствует девушке, в буквальном смысле "пришпиленной" (булавкой) к полоумной бабушке. Когда героиня, бабушка и Фекла сидят на креслах-стремянках, спустив трехметровые подолы своих платьев до пола, зрелище получается просто сказочное. В музыкальном оформлении лейтмотивом становится "Севильский цирюльник" Россини - это тоже от Достоевского, единственная опера, на которую Настеньке удалось когда-то выбраться в театр, интрига "Цирюльника" проецируется на сюжет Достоевского (рассказчик, подобно Фигаро, освобождает девушку из "плена" опекуна, но не для себя) и каждый из действующих лиц таким образом получает свою музыкальную тему от Россини, Настенька - мотив арии Розины и т.д. Эпизод в опере, разыгранный в ярко-театральной, буффонной манере, оказывается своеобразным пародийным "спектаклем в спектакле", но одновременно и гротескным, кривым зеркалом, отобращающим основную фабулу.
маски

"Ты, живущий" реж. Рой Андерсон в "35 мм"

Я уже успел посмотреть "Ты, живущий" один раз - но в совершенно невменяемом состоянии, так что от увиденного остались только самые общие впечатления. Правда, от фильма, где нет сюжета и четкой системы персонажей, может, кроме общих впечатлений и не должно ничего оставаться - но мне все-таки показалось недостаточно. Однако чем внимательнее и сосредоточеннее такие фильмы смотришь - тем сильнее разочаровываешься. В "Ты, живущий" нет ничего такого, чего не было бы у Бунюэля в его последних фильмах, причем у Бунюэля задора и здоровой агрессии намного больше, что чувствуется и через тридцать лет. Композиционно "Ты, живущий" выстроен в том же ключе, что и "Скромное обаяние буржуазии" или "Призрак свободы": последовательность эпизодов не обусловлена причинно-следственными связями, персонажи рассказывают свои сны, где заканчивается один сон и начинается другой, не говоря уже о том, где начинается собственно реальность, если вообще начинается - неизвестно. Даже сюжетный лейтмотив у Андерсона тот же, что в "Скромном обаянии...": застолье. Один бедолага увидел во сне, как решил показать фокус и сдернул со стола скатерть со старинным сервизом, за что был приговорен к электрическому стулу; другой, наоборот, богач, во время роскошного банкета, где гости поют хором, встав на стулья, вынужден подойти к телефону, поскольку ему звонит сын и просит денег, и отказать ему в его просьбе. У Андерсона, однако, юмор и ирония (которые, к счастью, все же имеются в наличии) не мешают морализаторству: мол, все беды современного человечества - от эгоизма, никто никого не слышит, не понимает, не уважает и не хочет любить. Сосед дудит в свою трубу (в титрах она обозначена тубой, хотя по-моему это геликон, ну да неважно), мешая спать окружающим, тогда сосед снизу назло покупает барабан и начинает в него бить; муж называет жену чумичкой, а та его - индюком; девочка-подросток влюблена в солиста группы "Черные дьяволы" Микке и мечтает, как выйдет за него замуж и все вокруг будут им рукоплескать, а этот Микке знать ее не знает... Эти убогие спешат залить горе в баре, но неумолимый бармен каждый вечер бьет в колокол и объявляет: "Последний заказ! Последний заказ на сегодня. Завтра будет новый день". Не мудрствуя лукаво, Андерсон предлагает своим персонажам радикальный выход: фильм начинается с того, что один из героев видит сон, как на город летят бомбардировщики, а в финале эти бомбардировщики видят уже все - стало быть, либо всем снится один и тот же сон, либо это уже не сон. Не имею представления, что за человек этот злой сказочник Андерсон, ни даже, если не брать "Ты, живущий", что он за режиссер (почему-то я совершенно не помню его "Песни со второго этажа", хотя меня уверили, что они шли в прокате в "35 мм", а я за годы существования проекта не пропустил практически ни одного фильма, не считая, конечно, фестивальных). Но вообще такой образцово-показательный и радикальный мизантропизм обычно характерен для людей, довольных собой и жизнью, сытых, если не сказать зажравшихся, эгоистов похуже, чем те убогие из фильма.
маски

"Чеховские мотивы" реж. Кира Муратова

Шесть лет назад я пришел к двенадцати часам на "Сову" Синдо в "Пушкинский" в рамках ММКФ (это было еще до пожара в "Манеже"), но ее сильно задержали из-за того, что предыдущий показ начался с большим опозданием. А перед "Совой" в десять утра как раз стояли "Чеховские мотивы", и в результате я, на дух не перенося Муратову и совершенно не собираясь на нее идти, посмотрел тогда половину этого фильма. Время от времени, конечно, засыпая, но все-таки. "Сова" на том фестивале получила приз за лучшую женскую роль, "Чеховским мотивам" не дали ничего, и позднее даже тогдашний главный отборщик ММКФ Кирилл Эмильевич Разлогов говорил, что "Чеховские мотивы" - один из неудачных фильмов Муратовой. После этого Муратова сняла "Настройщика" и "Два в одном", которые перевернули мое отношение к ней но не к ее прежним фильмам: работы и перестроечного, и более раннего советского периода мне столь же отвратительны. И "Чеховские мотивы", как оказалось, тоже. Хотя, казалось бы, именно в них Муратовой больше, чем в любой другой ее картине, здесь она собственный стиль довела до абсурда - ну или до совершенства, как посмотреть. Повтор персонажами одной и той же фразы с варьирущимися интонациями - ее фирменная "фишка", но нигде одна фраза не повторялась десять раз, как в "Чеховских мотивах" - "Я тебе говорю, хоть свитер ему купи..." Нигде больше не было такой бессмысленно длинной сцены, как эпизод венчания в "Чеховских мотивах". А главное - собственно "чеховских" мотивов в фильме нет совсем. Есть отдельные надерганные фразы, обрывки сюжета, в том числе из злосчастной "Татьяны Репиной", которую сначала извлек на свет божий Валерий Фокин - в Москве его спектакль играли в ТЮЗе и артисты бегали туда-сюда между зрителями, сидящими на установленных прямо на сцене вращающихся креслах. Кира Муратова воспроизводит церковный брачный обряд, в который вклиниваются посторонние события, реплики и звуки: смех каких-то явно обкуренных подростков, стоны якобы явившегося призрака покончившей с собой невесты, замечания родственников и друзей (конечно, Нина Русланова играет свою эпизодическую роль замечательно, но, кстати говоря, отсылает своей манерой скорее к водевилю "Свадьба", чем собственно к "Татьяне Репиной" - может, это и есть "мотив"?). Я бы вообще не стал пересматривать фильм, но подумал: а вдруг после "Настройщика" и "Два в одном" (кстати, "Чеховские мотивы" ведь композиционно тоже выстроены по принципу "два в одном") я увижу что-то, чего раньше не удавалось? Нет, и теперь не получается: кто-то восхищается Муратовой (кто-то, правда, и Сокуровым восхищается, так что эти "кто-то" не показатель), но мне при всем желании не судьба разглядеть в ней ничего кроме бессмыслицы и уродства.