?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, February 21st, 2008
2:21a - "99 франков" реж. Ян Кунен
Единственным достоинством книги Бегбедера (романом этот текст даже язык не поворачивается назвать), когда я ее читал еще в журнальном варианте, мне показался некоторый все-таки любопытный набор технологических приемов и образцов "креативного мышления" рекламщиков. Тоже, может быть, потому лишь, что у меня за плечами - некоторый опыт работы в рекламе. Но в фильме и этого почти нет. Есть состоящий из клишированных формул и выполненный в формате цифрового кинокомикса плоский анти-глянцевый памфлет, где псевдо-бунтарская философия крепится на двух сюжетных линиях, одна другой примитивнее: как бы производственной (герой разрабатывает рекламные слоганы для компании, производящей йогурты, но стоящие идеи заказчики отвергают и требуют, чтобы результат вышел предельно тупым, потому что так он лучше будет работать) и как бы романтический (подружка героя объявляет, что беременна, он к этому не готов, она его бросает, он страдает).

Бегбедер - это не просто беллетризованная публицистика - тут уж ничего не поделаешь, современная литература либо такая, либо, даже если не публицистика, беллетризована еще хуже - это, во-первых, плохо беллетризованная публицистика, а во-вторых, в отличие, скажем, от Пелевина (чье "Поколение П" и последующие книжки имеют массу перекличек с "99 франков), это и публицистика сама по себе плохая - банальная, невзрачная, а главное, насквозь фальшивая в своем надуманном нон-конформистском посыле. Однако режиссер, работающий с таким, мягко говоря, малохудожественным материалом, сделал еще одну большую ошибку: вместо того, чтобы вытащить из Бегбедера то единственное, чем он может быть интересен (уже упомянутые образцы рекламного "креатифа"), он пересказывает сюжет, который и самого автора, похоже, мало волновал, а в довершении всего воспринимает его идеологию настолько всерьез, как если бы экранизировал не Бегбедера, а по меньшей мере Уэльбека (последний - тоже не бог весь какой великий писатель, но он, по крайней мере, проводит в своих сочинениях определенную, и надо признать, достаточно здравую идеологию, а не просто торгует модным в гламурной тусовке анти-гламурным пафосом, как Бегбедер). В довершении всего Жан Дюжарден так старается соблюдать портретное сходство с автором первоисточника, что выглядит еще большим уродом, чем сам Бегбедер на фотографиях. Впрочем, так, наверное, и было задумано.

(6 comments |comment on this)

2:21a - "Качели" реж. Антон Сиверс
Даже в моей небогатой на сенсации (что, несомненно, к лучшему) френдленте я читаю о том, как омоновцы беспричинно врываются куда угодно, укладывают ни в чем не повинных людей на пол, избивают, а если хотят - то и убивают, причем совершенно безнаказанно. Герой "Качелей" с характерным прозвищем Кувалда (Андрей Мерзликин) в фильме занимается ровно тем же самым, а зрителя пытаются убедить, что он - хороший, что именно такие, как герои Мерзликина и Разбегаева в этом "кине" - не только защитники правопорядка, но еще и трогательные, мыслящие, имеющие совесть человеки, а вовсе не зверюги безмозглые. Даже несмотря на то, что при т.н. "спецоперации" Кувалда ни в чем не повинному человеку подбрасывает наркотики - только потому, что к этому человеку от него ушла жена (Мария Миронова), хотя у него и у самого есть любовница, дочкина театральная преподавательница (Ксения Раппопорт - единственая хоть сколько-нибудь приличная актерская работа на весь фильм) - неважно, он ведь мстит за поруганные семейные ценности, а сейчас, по официальной версии, за покушение на эти ценности и убивать можно.Потом, правда, герой-защитник-любящий отец раскаивается и пишет объяснительную записку, что напрасно, мол, хотел невинного человека на восемь лет упечь в тюрьму - и все, этого достаточно, оклеветанный, посидев в КПЗ, радостно выходит на свободу, расчувствовавшаяся жена возвращается к гордому спецназовцу, а тому за клевету и подлог - ни выговора, ни замечания, как будто так и надо вообще.

Фильм, правда, не об этом. Фильм, как все бессмысленные и беспощадные фильмы (не только русские, но русские в особенности) - конечно, "о любви" (просто когда фильм совсем ни о чем, говорят, что он "на самом деле о любви"). Потому что когда, оправившись полученного во время очередной героической спецоперации (разбирая фургон с яблоками, Кувалда наткнулся на склад оружия и в него стреляли террористы), герой решает связать свою жизнь с влюбленной в него преподавательшей Инной Максимовной, а дочка всячески его в этом поддерживает, наступает через жены бороться и страдать: бросив освобожденного из тюрьмы любовника, она днями и ночами просиживает на качелях во дворе дома, где живет новая счастливая семья. И со временем "высиживает" свое счастье - Кувалда с дочерью к ней возвращаются. Еще бы они не вернулись - ведь метафору "качелей" хоть как-то надо оправдывать - не только тем, на чем сидит Мария Миронова, но еще и в символическом смысле. С "Поцелуем бабочки" у Сиверса в прошлый раз было проще - объяснил, в чем символика, и наворачивай что в голову взбредет:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/613165.html?nc=7

Нельзя, впрочем, сказать, что Сиверс совсем уж не эволюционирует. Если в "Поцелуе бабочки" структурообразующим элементом были киноцитаты (вольные или невольные - другой вопрос), то в "Качелях" таковых немного - хотя, конечно, кадр, где Мерзликин сидит в машине, страдальчески обхватив руль, не могут не вызывать определенных ассоциаций. Но главный принцип, на котором выстроены "Качели", можно описать фразой, которую с умным видом и без тени иронии произносит героиня Ксении Раппопорт Инна Максимовна: "Я читала, что если рассыпать по полу апельсины, то весь день будет хорошее, солнечное настроение".

(5 comments |comment on this)

2:22a - "Сильфида" Х-Ф.Левенскольда в Большом театре, хореография Августа Бурнонвиля, реж. Йохан Кобборг
Рассказывая о замысле, Кобборг постоянно подчеркивает, что в его понимании Сильфида - видение, мечта, существующая только в воображении Джеймса, главного героя балета. И это, на самом деле, наиболее верная из возможных трактовок сюжета - однако в рамках классической хореографии задача ее реализовать оказывается в принципе неподъемной, и в спектакле Большого она остается только на уровне декларации. В первом акте, покидая дом Джеймса, Сильфида вылетает через каминную трубу, хотя принципиальная разница между Сильфидой и, скажем, Карлсоном (ну или Бабой Ягой) состоит как раз в том, что Сильфида - создание эфирное, иноприродное, и матеральные преграды не могут быть помехой для ее передвижения. Во втором акте, где действие происходит в волшебном лесу (куда вслед за Сильфидой убегает с собственной свадьбы Джеймс), героиня в какой-то момент приподнимается над сценой примерно на полметра с помощью частично замаскированного подъемника - сегодня даже с учетом, что спектакль представляет собой реконструкцию классического образца романтического балета (хотя на самом деле без досочиненной Кобборгом хореографии дело тоже не обошлось), выглядят подобные "спецэффекты" несуразно. Умершая Сильфида в финале пролетает над сценой на тросах гораздо более красиво, и тросов почти не видно - но тут уже возникает вопрос, чего это мертвые сильфиды вдруг разлетались - вопрос, опять-таки, адресован в далекое прошлое - но мы то смотрим спектакль сегодня! При этом хореография Бурнонвиля, особенно второй акт, с кордебалетом сильфид, и сегодня воспринимается на ура (при должном техническом уровне исполнения), однако либретто и постановка в целом не то что требует, но прямо-таки вопиет о переосмыслении - и пластическом (что касается пантомимических сцен, особенно в первом акте), и с точки зрения художественного оформления. Оно в нынешней "Сильфиде" тоже "как полагается": рисованый задник, бутафорский антиквариат в качестве меблировки, плюс огромное количество этнографических (точнее, псевдоэтнографических) деталей, еще больше "заземляющих" романтический конфликт реальности и мечты: все эти килты, волынки... Но главное, конечно - само понимание образа Сильфиды. Она тоже вышла слишком земная, и, хотя у Натальи Осиповой с прыжками все в порядке, совершенно материальная. Между тем сильфида - очень многогранный мифологический образ, известный еще с античности, трансформировавшийся во времена Средневековья и Возрождения и, еще раз, в эпоху романтизма, когда создавался балет, причем на каждом следующем этапе бытования в культуре этот образ терял и терял связи с материальным миром, у романтиков превратившись в явление совсем уж эфемерное (в этом смысле особенно интересна интерпретация сюжета на русском материале, предпринятая в одноименной повести Владимиром Одоевским - там присутствие в жизни героя воздушного духа воспринимается окружающими попросту как умопомешательство). В первой половине 19 века тонкостями пневматологии не заморачивались, а сейчас можно было бы и углубиться в них - получилось бы зрелище куда более интересное и многоплановое. Вот ведь, насколько я понимаю, досочинил же Кобборг (правда, я слышал, что так оно и у Бурнонвиля было, но что-то не верится - да и кто докажет, как оно там двести лет назад было на самом деле?!) пролог ко второму акту, когда на музыку оркестрового вступления перед закрытым занавесом разыгрывается сцена с "котлом ведьм", где Мэдж и ее подруги-колдуньи творят свои дела так, что в буквальном смысле дым коромыслом. Кобборг таким образом хотел, и сам в этом признается, уравновесить композиционно и сюжетно образы Мэдж и Сильфиды, правда, не учел, что делает он это за счет принижения роли Эффи, "земной" невесты Джеймса, у которой и так партия еле-еле прописана, а у Кобборга она совсем уж потерялась среди двух, пусть и в разной степени, но волшебных женских персонажей. Изобретение ли это современного постановщика или часто классического наследия - оно в любом случае очень удачное, поскольку, во-первых, тоже этнографически привязано к Шотландии, но при этом не к быту, а к ее мистической, фольклорной традиции, а во-вторых, совершенно явно навеяно "Мабетом" Шекспира, что придает нехитрому и, сказать по правде, довольно невнятному сюжету либретто (которое, если уж так по-честному, представляет собой плохо осмысленный набор романтических сюжетных и символических штампов, к моменту создания балета уже малоактуальных в других видах искусства, в первую очередь в литературе), некое дополнительное историко-культурное измерение. Но поскольку заглавного образа это напрямую не касается, в целом такая "Сильфида" представляет, несомненно, исторический интерес (все-таки ведь это самый старый из сохранившихся классических балетов) и еще просветительский (про такие спектакли обычно говорят: не страшно с детьми пойти - хотя, по-моему, на "Золушку" что новосибирскую, Кирилла Симонова, что на московскую в Большом, Юрия Посохова, с детьми тоже пойти не страшно, при том что оба спектакля, особенно симоновский, достаточно оригинальны по режиссерской концепции, а новосибирский и по пластическому решению тоже). Не так мало, но и не слишком много.

(4 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com