?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Sunday, February 3rd, 2008
6:27a - "Астерикс на Олимпийских играх" реж. Фредерик Форестье
Единственное, что хоть как-то украшает эту поделку - Ален Делон в роли римского императора. Никогда я Делона не любил, даже когда он был писаным красавцем, а не крашеным сморчком, как сейчас, но и склонности к самоиронии никогда в нем не подозревал - а здесь он так смешно пыжится, что в отсутствие Клавье (Астерикс благодаря новому исполнителю Клови Корнияку помолодел - но стал каким-то совсем безликим) переигрывает и записных комиков, и явно переработавшего за последние годы Депардье, не говоря уже про остальных приглашенных звезд и массовку, состоящую ровно пополам либо из мускулистых красавцев модельного вида, либо из пузатых уродцев, хотя в предыдущих сериях вроде бы находилось место и просто для нормальных людей.

Два часа скуки: если кому мало было "Самого лучшего фильма" - пожалуйста, то же самое, только в переводе с французского. Да и перевод - то еще удовольствие. Галла, влюбившегося в греческую принцессу, на которую претендует наследниц римского Цезаря придурковатый и жестокий Брут, в русской версии зовут Полюбвикс - понятно, что надо было передать значение имени и при этом сохранить иронический эффект, который задают словообразовательные особенности оригинала - но можно же было что-то не настолько тупое придумать. Именно вокруг любви Полюбвикса к гречанке строится какой-никакой сюжет: греческий царь, при всей покорности Риму, пообещал выдать дочь замуж за победителя Олимпиады, а императорский наследник Брут, честная победа которому не светит, пытается жульничать (а заодно и пытается убить императора), бороться же с ним Полюбвиксу помогают Астерикс и Обеликс, то есть их функция в этой истории второстепенная и чисто служебная. Киношка напичкана до отказа шутками про спорт и Олимпиаду - судьи запуганы и подкуплены, а в соревнованиях сражаются не столько спортсмены, сколько изготовители или похитители "волшебного зелья", от жуков же, которых участники соревнований должны надувать для проверки на допинг, Брут избавляется самым ужасным способом, какой только можно придумать - он заставляет судей съесть их живьем. Но еще ужаснее всех этих дурацких приколов про то, как благодаря счастливой случайности был изобретен футбол и теннис, то, что они каким-то совершенно диким образом сочетаются с подмигиваниями, адресованными зрителям-"интеллектуалам", тогда как на "Астерикса" ходят даже не тинейджеры, как на "Самый лучший фильм", а в буквальном смысле дети, лет десяти, плюс-минус. На кого в этом случае рассчитаны аллюзии на Шекспира, Мольера, Ростана и других классиков - уму непостижимо, но так или иначе, а шутки про Олимпиаду совершенно не вяжутся с реминисценциями из "Сирано де Бержерака" Ростана (огромная сцена, где Полюбвикс читает гречанке стихи под балконом, а Обеликс-Депардье подсказывает ему текст из кустов - помимо всего прочего, Депардье ведь сам сыграл Сирано в одной из экранизаций, то есть аллюзия - двойная!) - тут французы сглупили еще больше, чем русские: даже "Комеди клабу" хватило ума не цитировать Сумарокова или Эрдмана пополам с отсылами к "Бумеру" и "Ночному дозору"). При этом даже не слыша за дубляжом оригинального текста, понятно, что греческого царя Саладоса правильнее было бы представить по-русски как "греческий цезарь Салат", а когда Брут обещает поступить "более жестко", он, видимо, имеет в виду, что более "брутально" (и в эту игру слов, надо полагать, сценаристы тоже запихнули отсыл к "Гамлету" Шекспира). Песенки, как остается догадываться из контекста, античные персонажи распевают современные и узнаваемые западной публикой. Чтобы сохранить эффект, переводчики не нашли ничего лучше, чем предложить, к примеру, Бруту спеть для своей невесты опус собственного сочинения "Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе, но я устал, окончен бой, беру копье, иду домой". Хорошо еще, что Ален Делон не поет, что пьет одеколон, а всего лишь, как и задумано интеллектуалами-сценаристами, вспоминает про "Рокко и его братьев".

(11 comments |comment on this)

6:28a - "Love bombing, или Шведская семья" Яна Вальденкранца в театре "У Никитских ворот", реж. М.Розовский
Ян Вальденкранц - актер, игравший Шекспира и Ибсена в театральных постановках Бергмана. Его первая собственная пьеса "Любовная бомбежка", которой в русской версии приписан завлекательный подзаголовок "Шведская семья", сочинялась с явной оглядкой и на "Сцены семейной жизни", и на другие камерные фильмы Бергмана, с одной стороны, на опыт коммерческих комедийных мелодрам для двух актеров - с другой, и, плюс к этому, на опыт театра абсурда, в частности, "Счастливые дни" Беккета и "Бред вдвоем" Ионеско. В итоге временами на первый план выходит характерная для бергмановских драм философия, психология и даже возрастная физиология половых отношений, временами - абсурд языка, когда двое хорошо знающих и, казалось бы, понимающих друг друга людей не могут договориться даже о самых элементарных вещах, временами - элементы игры, рассчитанные на мгновенную эмоциональную реакцию публики. В данном случае "шведская семья" - не эвфемизм, обозначающий союз более чем двух партнеров. Тут все буквально: речь идет о семье - муже и жене, шведах, приехавших отдыхать на южный курорт. Жене кажется, что муж ее по прошествии двадцати с лишним лет совместной жизни недостаточно сильно любит и она предлагает ему игру в "любовную бомбежку": за три минуты он должен объяснить ей, зачем она ему нужна, иначе - немедленное возвращение в Швецию и развод. Трех минут оказалось мало, зато потом жене мало не показалось: муж мало того что уличил ее в измене ему с другом семьи, тоже, кстати, женатым, так еще и поведал, что они разорены, что их общие деньги потрачены на дело, которое благополучно загнулось, и теперь, чтобы выжить, им придется работать обоим. Жена успокаивается и счастливые супруги отправляются вместе на боковую. При таком повороте сюжета, который практически весь разворачивается во втором действии, почти все первое действие оказывается попросту лишним - это видимый недостаток пьесы (впрочем, может, это не недостаток, а всего лишь ее особенность). Достоинство же, и не столько пьесы, сколько спектакля, в том, что Розовскому и его актерам - Галине Борисовой и Александру Лукашу - удалось уйти от сентиментальности, здесь неуместной как мало где еще, хотя временами драматург просто провоцирует режиссера и исполнителей пустить соплю. Наоборот, усилена комедийность многих ситуаций, которых при ином раскладе можно было бы сыграть и всерьез, с надрывом.

В спектакле Розовского нет того, что неизменно раздражает меня, например, в постановках "Старомодной комедии" Арбузова - он не пытается представить своих далеко уже неюных героев этакими "ромео и джульеттой", а под конец вывести мораль "любви все возрасты покорны". Мне в этом смысле очень понравилось высказывание Барбары Брыльски в одном из ее бесчисленных за последнее время интервью, где она предложила - по форме в шутку, а по сути очень серьезно: "с определенного возраста вообще запретить любовь - или тогда уже надо стариться вместе" - в виду она имела, вероятно, не любовь вообще, а любовь как страсть. Как раз страсти между героями Вальденкранца и нет - поначалу героине ее не хватает (она ведет мужа на дискотеку - в спектакле использованы композиции "Крэзи Фрог" - флиртует с каким-то англичанином, обижается, что супруг не выказывает признаков ревности), но с развитием ситуации оба понимают, что после десятилетий совместной жизни (в которой, как любит говорить другая моя любимая артистка, Клара Новикова, "есть место всему"), их связывает что-то, что "сильнее страсти, больше, чем любовь". Ну если и не больше, то во всяком случае нечто качественно иное, чем оставшаяся в прошлом и сохраненная в памяти как прекрасное воспоминание страсть, что и позволит им уцелеть и под бременем финансовых проблем, и под "любовной бомбежкой". В самом конце, перед сном, когда герой снова напоминает жене об игре, это можно понять и так, как будто историю с разорением он выдумал, чтобы заставить ее остаться. Но выдумал или нет - не так важно, важно, что она осталась, и никому, вопреки ее обещанию, не пришлось ночевать на балконе, хотя бурной ночи страсти тоже не последовало: легли каждый на своей стороне постели и выключили свет. А чем, собственно, не любовь? Любовь и есть. Сам Розовский по поводу этой постановки замечает: "Между прочим, сейчас "Год семьи". Правда, лично я не очень понимаю, что это такое".

(1 comment |comment on this)

6:29a - "Старикам тут не место" реж. Итан Коэн, Джоэл Коэн в "35 мм"
Вообще-то фильм выпустили достаточно большим для такого рода картин количеством копий и идет он по всей Москве, и в "35 мм" - как везде, в стандартной дублированной версии, а не с субтитрами. Тем не менее в малом зале все равно аншлаги - я тащил из кафе приставной стул. Но все равно не пошел бы в другое место - и не только из-за привычки. Когда-то я впервые попал в незадолго до того открывшийся после реконструкции кинотеатр "Новороссийск" (о доперестроечном названии напоминает только странный монумент в виде якоря на углу Покровки и Садовой-Черногрязской) как раз на фильм Коэнов - тогда это был "Человек, которого не было", шел он одной копией эксклюзивно в "35" и нынешнего ажиотажа тогда даже представить себе нельзя было. Кстати, "Человек, которого не было" из всего, что я видел у Коэнов, мне показался наиболее интересным. Как раз накануне я до утра пересмотрел по телевизору "Большого Лебовски" - и мне было скучно, фильм слишком длинный, местами, конечно, забавный - в основном благодаря Стиву Бушеми, там, в фильме 1998 года, еще не такому страшному, как сейчас, просто нелепому и смешному. Но у Бушеми в "Большом Лебовски" роль маленькая. У Хавьера Бардема в "Старикам тут не место" - практически главная, к счастью - иначе смотреть совсем было бы не на что, настолько невыразителен герой Джоша Бролина, нашедший на месте разборки мексиканских наркоторговцев чемодан с двумя миллионами долларов и решивший их присвоить.

Сюжет для фильма Коэны почерпнули из романа Кормака Маккарти. Этого романа я не знаю и не уверен, что его переводили, но я читал другой роман Маккарти - "Кони, кони..." Судя по тому, что и там действие крутилось в прериях вокруг Эль Пасо, а герои сновали туда-сюда через границу США и Мексики, по одному этому роману можно сделать вывод о Маккарти в целом - как о писателе, начисто лишенном чувства юмора и по самую макушку вросшего в традицию "великого американского романа", то есть, проще говоря, американского романтизма 19 века с поправкой, в лучшем случае, на Сэлинджера. У Коэнов же, понятно, уклон в черной юмор. Мне крайне трудно представить (впрочем, не знаю, чего только не бывает на свете) героя Маккарти, использующего в качестве орудия для убийства шланг, подключенный к газовому баллону - между тем как герой Бардема именно струей сжатого газа он дырявит головы и выбивает замки из дверей. Благодаря Бардему, да еще Вуди Харрельсону - первый играет молчаливого убийцу-полуманьяка, идущего по следу похитителя денег мафии, второй - посланного остановить первого разговорчивого денди-"чистильщика" с претензиями на эстета-интеллектуала - в картине есть несколько отменных сцен. Но Томми Ли Джонс, сам по себе роскошный артист, несет какую-то псевдофилософскую хрень, которая, по всей видимости, должна вызывать комический эффект - но не вызывает его совершенно, а за главным героем следить вообще неинтересно. Если герой "Большого Лебовски" был безобидным увальнем, маленьким человеком, попавшим в эпицентр конфликтных интересов "больших людей", таким американским Иванушкой-дурачком, оставившим в итоге в дураках всех "сильных мира сего", то герой "Старикам тут не место" - ветеран Вьетнама и сам себе супермен, знает, что к чему и вроде бы может за себя постоять - но безумцу с газовым шлангом все-таки проигрывает, и такой исход кажется мало того что неуместным, но еще и неубедительным - у героя были все шансы на победу. В общем, все умерли - и герой с двумя миллионами, и его жена, которую в итоге маньяк разыскал и прибил, и ненавистная герою теща, скончавшаяся от рака и похороненная аккурат в день насильственной смерти своей дочери, и отправленный на его поиски Вуди Харрельсон, и тот, кто отправил Вуди Харрельсона на поиски, и еще дюжина, если не больше, безымянных мексиканских бандитов. Их оставалось только двое - шериф, которого играет Томми Ли Джонс, и убийца, которого играет Хавьер Бардем. По-хорошему, они-то и есть - главные герои фильма, а стало быть, и основное сюжетообразующие противостояние должно развиваться между ними. Но этого как раз и нет: шериф не столько пытается найти убийцу, сколько разыскать и защитить земляка, похитившего бандитские деньги, а герой Бардема и вовсе не интересуется шерифом - тот ему безразличен до такой степени, что он даже не пытается его убить.

Пафосная констатация смены эпох и, прости, Господи, "нравственных парадигм" (к счастью, герои фильма - простые техасцы и, не владея подобной терминологией, объясняются словами попроще, но суть сводится именно к этому, а сказано в фильме на эту тему слишком, слишком много - и если в шутку, но вышло несмешно, а если всерьез - то это уже вдвойне не смешно) заимствована, видимо, из литературного первоисточника, и в общее настроение фильма, лучших его эпизодов, никак не вписывается. Получается, что моменты, ради которых это кино стоит смотреть, совершенно самодостаточны, а все, что придумано для их связки (связка, правда, никуда не годится - то ли картину сильно покромсали при монтаже, то ли просто не задумывались над складностью истории, в любом случае многие вещи остаются неразъясненными) - лишнее.

(7 comments |comment on this)

6:31a - Митч Каллин "Страна приливов"
Если бы не фильм Терри Гиллиама - не самая, на мой взгляд, лучшая его картина, но все равно Гиллиам есть Гиллиам -

http://users.livejournal.com/_arlekin_/531700.html?nc=4

- роман и вовсе не стоило бы переводить. Книжка неплохая, но все, что в ней есть стоящего, точно отметил и развил в кино Гиллиам. Фильм я видел два раза и после этого читать Каллина скучно - первоисточник ничего не добавляет к увиденному, наоборот, то, что у Гиллиама выглядело совершенно сказочно, у Каллина воспринимается как пример из детской психопатологии. При этом сюжетной канве режиссер следовал настолько точно, что почти никаких существенных деталей не упустил. Из книги разве что можно узнать более подробно предысторию родителей героини Джелизы-Розы - кем они были, как и когда познакомились (оказывается, папаша девочки - в прошлом относительно известный рок-музыкант) и романтические мотивы звучат у Каллина более отчетливо, чем у Гиллиама (речь не столько даже об отношениях Джелизы-Розы и Диккенса - хотя в романе их сексуальный подтекст очевиднее - сколько о давней любви Делл, сестры Диккенса, и отца Джелизы-Розы: "Грустный Ной, ты снова в моих объятьях..."; "А у меня никогда никого больше не было, Ной... Все эти годы я ждала только тебя, так что теперь ты со мной и останешься" - причитает Делл, мумифицируя тело). Главное же отличие книги от фильма - и, хотя сравнения самодостаточных художественных произведений в принципенекорректны, они не в пользу Каллина - в хронологической оптике повествования: Гиллиам синхронизирует показанные события с комментариями героини, тогда как у Каллина героиня ведет повестввние в ретроспекции, с временной дистанции по отношению к происходящему ("Ночная сорочка, сложенная впопыхах, легла отдыхать на матрасную подушку - честь в моем тогдашнем представлении просто королевская"), что снижает напряжение, и без того слабое в отсутствии внешнего действия, и в то же время нисколько не делает сюжет более завершенным - можно только догадываться, что после крушения поезда, устроенного Диккенсом, Джелизу-Розу забрала к себе какая-то женщина, одна из потерпевших - но это было ясно и из фильма, а что было с героиней дальше, между катастрофой на железной дороге и моментом, откуда она ведет свое повествование в книге, остается неизвестным.

Правда, в книге, что вполне естественно для литературного текста и было бы лишним в кино, более конкретно и обширно обозначены литературные коннотации. Поскольку рассказчица - девочка-подросток (при том что Каллин даже не пытается стилизовать речь повествовательницы под детскую - лишний аргумент в пользу того, что рассказ в романе ведется от лица уже повзрослевшей Джелизы-Розы), "контент" этого подтекста представляет собой самое обычное детское чтение (возможно, в вариантах телеэкранизации - но вряд ли, потому что некоторые тексты цитируются дословно, другие же известные сюжеты присутствуют на уровне отдельных образов или даже намеков): приключенческие романы про пиратов ("Я боюсь не коробок, а сундука с сокровищами. - Да ну, брось, что там может быть, кроме старых шлепанцев да, может, кучки золота. - А вдруг там кто-нибудь мертвый..."), комиксы про супер-героев ("С ловкостью Человека-Паука белка взлетела по внешней стене дома...), как ни странно для американской девочки - повести Астрид Линдгрен, впрочем, это объясняется, вероятно, хипповским прошлым отца Джелизы-Розы ("И тут в качестве подарка он выставил вперед мою мать (...), которая, вальсируя, вплыла в гримерку, наряженная как Пеппи Длинныйчулок. Высокая и худая, она больше походила на мальчишку, чем на девушку, щеки у нее были в веснушках, голубые глаза сияли"), возможны ассоциации с "Бэмби" ("...Вдруг, к своему изумлению, увидела олениху, которая стояла всего в каких-то двадцати футах..." - далее героиня пытается заговорить с оленихой). Но главное и самое очевидное - конечно, Кэролл. Джелиза-Роза прямо отождествляет себя с Алисой, а свои действия - с ее приключениями. Сказку же Кэролла она знает на память: "Алиса не знала ответа ни на первый, ни на второй вопрос, - подхватывала я, зная наизусть каждую строчку..." - ее они тоже читают, точнее, читали, вместе с отцом: "...Я представила, как будто я - это Алиса и лечу все вниз, вниз и вниз по кроличьей норе. Больше всего в "Алисе в Стране Чудес" я люблю это место: "Вот это упала так упала! Упасть с лестницы для меня теперь пара пустяков. А наши решат, что я ужасно смелая". Я часто просила отца почитать мне его..." Любопытно, что Каллин не пытается, подобно большинству постмодернистов от сохи, выстроить свой сюжет в полном соответствии с последовательностью событий, описанных Кэроллом, но позволяет героине самостоятельно ассоциировать происходящее вокруг нее с событиями и персонажами "Алисы в Стране Чудес": "Мое воображение немедленно превратило ее в ту самую дверь, которую нашла в кроличьей норе Алиса и которая открывалась в коридор, ведущий в сад с яркими цветами и прохладными фонтанами". То есть литературный контекст для Каллина - не часть "игры в классики", а один из способов раскрытия характера героини, и в этом смысле круг ее "интересов" показателен: это либо истории, в большей степени мальчишеские, чем девчоночьи (Человек-Паук, пираты), либо героини сказок с решительным, несмотря на юный возраст, характером и привыкшие в отсутствии помощи взрослых и окруженные всякими разными странностями, выходить из сложных ситуаций, не рассчитывая ни на чью помощь - как и ведет себя в большистве случаев Джелиза-Роза.

(comment on this)

6:32a - много мелочи
Насобирав целый мешок жестянок - я сдаю их по 40 копеек за штуку, пока о повышении тарифов только болтают без реальных результатов - наполнил 10-копеечными монетами карман и решил по такому случаю купить себе маленькую банку "Ягуара". Заодно и чуть-чуть карман облегчить - хотя бы два рубля из 35, что банка стоит в ларьке, отдать мелочью из автомата по приему жестянок. Но продавщица из ларька и два рубля по 10 копеек отказалась принимать. Насколько я понимаю, это незаконно, но мелочь даже в Сбербанке берут неохотно, а в частной палатке просто отказываются и ничего им не докажешь. Я тем не менее был к такой реакции подготовлен многолетним опытом истоял на своем. В результате продавщица отдала мне мой "Ягуар", ссыпала обратно монеты и сказала, чтобы я уматывал. В принципе, меня такой оборот тоже устраивал: все-таки на два рубля дешевле за банку вышло, хотя все равно это шкурничество: в гипермаркете на 71-м километре МКАД, куда я иногда езжу в "Титаник-Синема", такой же "Ягуар" стоит 22-99, и тоже, надо думать, не без "накрутки". Дело, однако же, не только в двух рублях - это даже по моим меркам мелочь. И не в принципе, что по закону в любой палатке должны принимать денежные знаки любого достоинства, хоть копеечного - это явно не тот закон, в исполнение которого стоит упираться насмерть. Просто чем больше растет потребление - тем более активно должна работать экономика. Для нее требуются ресурсы и энергия, а для них - сырье, которым держат цивилизованный мир "на игле" арабы и русские, еще и искусственно поддерживающие мусульманских террористов, чтобы цены на нефть оставались высокими. Если бы люди взялись за ум и смогли хоть ненадолго умерить свои потребительские запросы - арабы моментально вернулись бы в пустыню доить верблюдов, а от русских вообще и следа бы не осталось. Но это - утопия. Однако на любом уровне можно сделать ее самую чуточку менее фантастической: не спрашивай, что цивилизация сделала для тебя, спроси, что ты сделал для цивилизации. Даже если всего лишь сэкономил на покупке "Ягуара" - все равно внес посильный вклад в борьбу с исламским терроризмом, экспансией православия и прочим мировым злом. Пускай этот вклад - два рубля. Хотя в моем сегодняшнем случае - не два, а больше, все 35. Я ведь не стал открывать купленную банку "Ягуара" - решил приберечь, как говорится, до лучших времен. А если эти времена наступят, использованную банку, в свою очередь, снова можно будет сдать за 40 копеек. Может, к тому времени и тарифы повысят.

(15 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com