?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Saturday, January 26th, 2008
2:06a - "На бойком месте" А.Островского в филиале театра им. В.Маяковского, реж. Ю.Иоффе
И по художественному оформлению, и по музыкальному, и по способу существования артистов на сцене спектакль Иоффе - образцово старомодный, даже архаичный. Однако его условно-старинный антураж складывается из таких несовместимо разных элементов - на фронтоне постоялого двора, убранного под ампир, красуется бронзовая "птица-тройка", гостей встречает кавказец-вышибала на "фейс-контроле", развлекает скрипач-еврей, жена и сестра хозяина сами нарядятся хошь цыганками, хошь турчанками, а проезжающим помимо шампанского и гитары с бубном предлагается еще и кальян - что по стилевой эклектике постановка не уступает "Лесу" Серебренникова, только без механического переодевания актеров в современные одежки. Вукол у Александра Ильина получился скорее обаятельным, чем страшным - конечно, бандит, но про такого можно сказать речитативом из пугачевского "Полковника": "ну и что, что уголовник? да вся страна такая!" Старается Вукол быть строгим мужем и грозным разбойником - но больно он хлипкий, несмотря на дородность. Остальные мужчины и того слабее телом и духом - Петр Мартыныч клоун клоуном, требует, чтобы перед ним во фрунт вытягивались, а сам еле на ногах стоит, Ипполит вроде покрепче держится, но доверчивее ребенка, на любой бабский навет ведется, одно слово - и переметнулся. Зато уж бабы друг друга стоят. Как у Фоменко в "Бесприданнице" на первый план выходит мужская дуэль, так у Иоффе - женская. Островский, в отличие, скажем, от Гоголя, считал, что в пьесе злу непременно должно быть противопоставлено добро, которое обязательно победит, а отрицательным героям - хоть один положительный, за которым после долгих его страданий останется последнее слово, если не полная победа, то по меньшей мере моральное превосходство. Иногда он этот принцип нарушал, но только отчасти (в "Доходном месте", в "Пучине") и редко. "На бойком месте" построена по схеме, для Островского традиционной: как ни старается хитрая злобная интриганка Евгения, жена Вукола, разлучить свою наивную и богомольную золовку Анну с Ипполитом (и из женской ревности, и из корысти), сама остается ни с чем, а Ипполит на Анне женится, по крайней мере, собирается. У Иоффе женщины стоят друг друга, обе - те еще змеи, Анна куда хуже, потому что хитрее, игру ведет тоньше и в итоге получает больше, а вся ее набожность и простота - только маска (уже после того, как Ипполит выносит на руках со двора отравленную бездыханную Анну, та как ни в чем не бывало, живая-здоровая, бодро так возвращается, чтобы прихватить давно собранный на будущее чемодан, а заодно еще и покрывало с дивана, чтоб не оставалось лишнего брату и его жене). Однако и осуждения особого по отношению ни к той, ни к другой героине у режиссера и исполнительниц нет - выбора-то особого женщинам не предлагается, когда мужик кругом хлипкий, рассчитывать, кроме как на собственную хитрость, не на что и не на кого. Ту же тему, но, конечно, в совсем другой эстетике, разрабатывала Нина Чусова в "Грозе". Выходит, Иоффе со своим нарочито старомодным спектаклем попадает в один ряд с самыми продвинутыми сегодняшними интерпретаторами Островского.

(comment on this)

2:07a - бесстыдство, помноженное на безвкусицу
Возмущаться итогами "Золотого орла" бесполезно - надо или принимать их как факт, либо не проявлять к ним интереса. Слишком предсказуемо, что компания Михалков&Наумов награждает если не самих себя, то, на худой конец, покойников, которым уже ничего не жалко, потому что все равно в последний раз. В отсутствии блаженного Мамонова в жанре "получи, фашист, гранату" на этот раз выступил Николай Досталь ("Как-то на этот раз получилось по-честному..." и т.д.) - ну и достаточно. Тем более, что "Завещание Ленина" - действительно лучший сериал года.

Просвещенная публика печалится в основном по поводу "Груза 200" и "Александры". Мне больше жалко, что по версии "Золотого орла" вообще не существовало в природе ни "Жестокости" Марины Любаковой, ни "Ничего личного" Ларисы Садиловой - хотя на мой взгляд они, наряду с украинским "Два в одном" (одна номинация - Нина Русланова на "роль второго плана" - и та мимо) и были лучшими русскоязычными фильмами 2007 года. Но если набор пошлых штампов, собранных Говорухиным в "Артистке" - эталон актерского мастерства, это говорит только о качестве премии, но нисколько не о том, как сыграли Зоя Кайдановская и Валерий Баринов у Садиловой или Рената Литвинова у Любаковой и Муратовой. И еще о том, что "Золотой орел" подтверждает широко распространенное мнение: в России вообще не снимают хороших фильмов. Хотя, как ни странно, их все-таки снимают.

Что у меня при всем при этом никак не укладывается в голове - во-первых, Чардаш Монти для альта и саксофона, и, во-вторых, как может быть, что при награждении президента "Золотого Орла" Наумова "Золотым орлом" за вклад в киноискусство (хотя уже много лет его вклад исключительно этим президентством и ограничивается) ни разу - ни при объявлении, ни при вручении, ни в ответной речи - не прозвучала фамилия Алова.

(12 comments |comment on this)

4:01a - "Рэмбо IV" реж. С.Сталлоне
В пафосных заклинаниях героя Сталлоне про "долг" и "призвание", увы, ничуть не больше искусства, чем в велеречивых словесах персонажей какого-нибудь Редфорда о так называемых "правах человека", и тем не менее - не все измеряется в эстетических категориях. Да и болтает Рэмбо куда как меньше либерального профессора политологии. За полтора часа без малого Сталлоне произносит слов тридцать или что-то около того, предпочитая стрелять и взрывать без предупреждения.

Рэмбо и Рокки были героями видеосалонов времен моего пионерского детства. Однако "Первую кровь" я смотрел, как ни странно, на большом экране. В 1990 году, когда цивилизованный мир опрометчиво откликнулся на "мирные инициативы Советского Союза", на экраны тогда еще не превратившихся в мебельные салоны кинотеатров вышли одновременно сразу несколько "блокбастеров" разных лет: "Робот-полицейский", "Звездные войны" (почему-то только эпизод "Империя наносит ответный удар"), "Рэмбо. Первая кровь" - обычный билет в кино тогда стоил от 10 до 30 копеек, а на эти фильмы (и в их числе почему-то на "Псы" Дмитрия Светозарова - первый, получается, коммерческий российский фильм) - по полтора рубля. Я себе представлял, что "Рэмбо" - это боевик, и удивился, что "Первая кровь" - полноценная и довольно глубокая драма, где есть характер и судьба.

В 90-е годы Рокки и Рэмбо не были востребованы, а Сталлоне списали в комедианты-неудачники. Но вопреки общей тенденции (а общая тенденция, увы, оптимизма не внушает), спрос на них, наравне с востребованностью таких фильмов, как "Королевство", возвращается.

Характер у Джона Рэмбо прежний, разве что еще больше испортился - герой окончательно разочарован в западной цивилизации, за которую он сражался и которая оказалась такой неблагодарной, и пробавляется тем, что ловит ядовитых змей в юго-восточной азии, то есть, по его меркам, занимается делом мирным и безобидным. С судьбой его тоже все более-менее ясно. Так что насчет сценария Сталлоне не заморачивался - его следов в готовом продукте почти не видно. Кучка полоумных протестантов шляется по джунглям в поисках больных и страждущих жертв геноцида. К Рэмбо они обращаются за помощью - проводить их до места, куда они везут лекарства и молитвенники. Я уж не спрашиваю, зачем безногим жертвам геноцида, не понимающим ни слова по-английски, протестантские песенки - трудно даже понять, зачем им врачебная помощь, особенно стоматологическая, им и есть-то нечего, да и жить осталось недолго. То есть прекраснодушные гуманисты оказывают помощь больше для собственного удовольствия, чем для пользы дела. Познавший всю скорбь мира мудрый Рэмбо это, естественно, понимает. Между ним и гуманистами происходит следующий, ключевой для идеологии фильма диалог:
- Мы хотим что-то изменить
- Вы взяли с собой оружие?
- Конечно, нет!
- Вы ничего не сможете изменить.
Сказал - как отрезал. Тем не менее Рэмбо все-таки мужик и повелся на уговоры блондинки из команды гуманистов. Ох и натерпелся он по дороге к заброшенной деревне жертв геноцида - по дороге на их лодку напали местные бандиты, хотели всех перерезать. Пока гуманисты пытались всеобщим, прямым и тайным голосованием решить, с какими переговорными предложениями обратиться к бандитам, Рэмбо тех в одиночку перебил, после чего руководитель группы гуманистов с возмущением пообещал ему доложить куда следует о жестоком убийстве мирных жителей. Благополучно добравшись до места, гуманисты так же благополучно попали в плен военным, напавшим на деревню, а Рэмбо в компании наемников отправился их выручать. Спасательная операция, которой посвящена вся вторая половина фильма, сводится к старомодному мочилову, которое на фоне последних достижений гонконгских и корейских боевиков, в том числе и совместного с Голливудом производства, смотрится, как это не печально, запоздалым приветом 80-м (подумать только - какой удар в спину от косоглазых).

Полагаю, Сталлоне вполне осознанно заимствовал некоторые решения из "Апокалипсиса сегодня" Копполы. И хотя "Рэмбо 4", конечно, на выдающееся явление мирового киноискусства не тянет (впрочем, и не претендует), осмелюсь высказать мнение, что к сути "Сердца тьмы" Конрада, на основе которого Коппола сочинял свой шедевр, Сталлоне подобрался ближе, поскольку она намного проще, если не заморачиваться насчет мифологизма, психологизма и всего остального, что делает копполовский "Апокалипсис" классикой и без чего "Рэмбо" остается всего лишь киноплакатом. На плакате этом, однако - простой, но важный лозунг. Даже первая часть фильма, где режиссер еще пытался сохранить какие-то рудименты сюжета и характеров, нужна только для того, чтобы подчеркнуть особый смысл, который вложен в сцену из второй части, когда главный белый гуманист, противник любого насилия, даже в целях самозащиты, собственноручно пробивает врагу голову булыжником: без оружия ничего не изменить. Правда, ситуация в мире зашла так далеко, что, глядя правде в глаза, приходится признать - с оружием уже тоже ничего не изменить. Привлекательность же образа Рэмбо - а она со времен моего пионерского детства возросла многократно! - в том, что он все-таки не сдается. А в кино даже и побеждает. Есть в этом какой-то прекрасный в своей вопиющей несовременности, в противостоянии новейшим политическим установкам посыл, напоминающий симоновское: "Так убей же хоть одного, так убей же его скорей, сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!" - "если дорог тебе твой дом", конечно.Кстати, про дом - в эпилоге Рэмбо спустя много лет все же возвращается в Америку. Отца живым не застал, но могиле его поклонился - любовь к отеческим гробам тоже в тему.

(11 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com