?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Thursday, January 24th, 2008
4:56a - "Мартин Иден" Дж.Лондона в РАМТе, реж. Андрей Васильев
Я придумал для себя один простой, но во многих случаях спасительный прием. Когда я сижу на спектакле и вижу нечто никуда не годное, я вспоминаю "хохмо-драму" Виталия Безрукова "Ведьма" по мотивам (якобы) рассказов Чехова, и в сравнении с ней новые непотребства кажутся уже не такими ужасными, поскольку придумать что-то ужаснее безруковской "Ведьмы" сложно. Я смотрел "Ведьму" на премьере, почти семь лет назад, но, думаю, надо сходить на нее еще раз, потому что в последнее время прием все чаще не срабатывает. По крайней мере с "Мартина Идена" я вышел в полной уверенности, что ничего более профессионально беспомощного я в своей жизни никогда на сцене не видел.

Многофигурный эпос Джека Лондона Васильев инсценировал в камерном формате - на семерых актеров - и в условно-игровом ключе. Художник Виктор Шилькрот воздвиг в центре сцены квадратный помост - на вид почти в точности такой, как в "451 по Фаренгейту" Шапиро, только с поверхностью, разрисованной под паркет (причем рисунок этого "паркета" повторяет тот, которым выложен настоящий паркет в фойе РАМТа). Кроме того, Шилькрот припас для зрителей массу других сценографических сюрпризов: падающий прямо на героя книжный шкаф, спрятанная за занавеской задника (немногочисленные зрители сидят прямо на сцене, спиной к партеру) куча мешков от пола до потолка, сам подиум тоже то и дело двигается, крутится, трансформируется, принимает вертикальное положение, приоткрывая люк, откуда валит дым или пар, и т.д и т.д.

Если можно было бы убрать из постановки текст и артистов, а оставить только все эти примочки от художника-постановщика, спектакль нисколько бы не потерял в содержании, потому что Васильев извлек из романа только самую-самую поверхностную сюжетную линию: сначала простой парень Мартин, случайно попавший в богатый дом, полюбил образованную девушку Руфь, но он хотел стать писателем, а она требовала найти более доходное дело и в итоге бросила, потом он разбогател на гонорарах и уже она попыталась к нему вернуться, и теперь он отверг ее, осознал, что стал не тем Мартином, что прежде, после чего покончил с собой. Усложнить историю, пересказанную на таком примитивном уровне, Васильев попытался за счет мотива "раздвоения личности" (все-таки Мартин Иден действительно переживает ближе к финалу "кризис самоидентификации"), но не придумал для этого ничего лучше, как сделать вторым после Мартина главным действующим лицом спектакля персонажа, обозначенного в программке как Масляная Рожа. Джимми-Масляная рожа был старше Мартина на пару лет, они росли вместе и Джимми постоянно Мартина колотил. Из фантома детских воспоминаний Масляная Рожа волей постановщика реализуется в образе внутреннего альтер эго главного героя и одновременно как некий "человек от театра". В качестве первого Рожа время от времени вступает с героем в воображаемый диалог, в качестве второго комментирует происходящее (впрочем, Васильев вообще раскидал бездумно и крайне неудачно авторский текст Лондона между остальными персонажами). При этом Сергей Печенкин в роли этой самой Масляной Рожи - единственная хоть сколько-нибудь осмысленная актерская работа в спектакле, хотя меньше чем за полтора года, прошедших с премьеры "Сказок на всякий случай", где я обратил внимание на него впервые, он как-то слишком заметно повзрослел (говорят, дети растут быстро - но молодые актеры старятся еще быстрее). Остальные роли, особенно две женские, просто провалены, все играют на одной истерической краске и еще зачем-то по несколько раз повторяют одни и те же реплики, подобно фрикам из фильмов Киры Муратовой. Не могу представить, каким будет Мартин Иден у играющего его в другом составе Дениса Шведова, но Роман Степенский не отыгрывает не только внутренней драмы героя, но даже внешней интриги, он с начала до конца действия одинаково нелепый, нескладный, несимпатичный, в нем нет и намека на романтику. А ведь Мартин Иден - моряк, поэт, влюбленный - человек изначально романтических идеалов, а его история - история крушения этих идеалов в результате, в числе прочего, помимо внутренних противоречий героя, неразрешимого конфликта книжной культуры и повседневной бытовой реальности, но в инсценировке Васильева не нашлось места ни для идеалов, ни, соответственно, для их крушения, ни для причин крушения, в связи с чем причина самоубийства героя так же непонятна, как и причина его восхождения к славе. Будто в насмешку над собой и над зрителем инсценировщик поставил к спектаклю подзаголовок "история успеха". На все про все для этой "истории" у Васильева нашлась одна "символическая" находка. Впервые появившись в доме Артура и Руфи, Мартин Иден никак не может устоять на ногах, скользит по паркету, падает, поднимается и снова падает, в то время как для остальных такой проблемы нет. После того, как в судьбе Мартина происходит перелом, он, наоборот, стоит на ногах нарочито крепко, в то время как Руфь скользит и падает. Что должно символизировать подобная "неустойчивость" Руфи - то ли нетвердость ее моральных принципов, то ли просто "зеркальный" принцип композиции спектакля - не совсем ясно, тем более, что, в сущности, превращать Руфь в американскую версию Татьяны Лариной, мягко говоря, обоснованных оснований нет. Короткий - чуть более двух часов с антрактом - спектакль смотреть невыносимо скучно, до такой степени он вышел бессодержательным и предсказуемым. Чтобы как-то скрасить мучительное томление публики, режиссер, помня, что адресованы рамтовские спектакли в первую очередь молодому зрителю, пробует развлечь юношество понятными, на его взгляд, молодежи деталями: рокерскими и электронными музыкальными вставками (хотя лейтмотивом все-таки делает тему бетховенского "Сурка", которую наигрывает на губной гармошке Масляная Рожа), сленговыми добавками в реплики персонажей, продающимися сейчас в переходах метро маленькими магнитиками, с которыми забавляется Артур, в какой-то момент он даже напяливает на героев клоунские колпаки. Не помогает, безнадежный случай.

(6 comments |comment on this)

4:59a - "После жизни" реж. Олег Осипов
Как говорил гоголевский персонаж, иногда много ума - хуже, чем его совсем не было бы. Олег Осипов наверняка смотрел много-много фильмов, самых разных. Каких только приемов у него не понапихано в картину, вплоть до того, что в начале и в конце персонажи превращаются в мультяшки, стилизованные под аниме. Толку от этого, естественно, никакого. Не знаю, что из себя представляла положенная в основу сценария пьеса Эдуарда Медведкина "Мой миленький бойфренд" (я, к стыду своему, вообще ничего не знаю о драматурге Медведкине - кажется, в таких случаях принято говорить "превед, медвед"), но три сценариста над ней, видимо, потрудились основательно, а режиссер, воображающий себя как минимум Вадимом Абдрашитовым и Мишелем Гондри в одном лице, превратил ее в социальную мелодраму с элементами криминально-мистического триллера, запутавшись в итоге не только в простейшем, как амеба, сюжете, но и в жанровой специфике своего "продукта".

Дело начинается с того, что дочка банкира ведет в подвал к папе парня, который представился новым папиным водителем. На самом деле "водитель" - наемный убийца. Но не успевает он застрелить банкира, как гремит взрыв и все трое оказываются замурованы в подвале, которого даже нет на плане особняка. К тому же папа с дочкой должны были как раз в этот момент лететь на Кипр, и, не обнаружив никого под завалами, спасатели прекращают поиски. Обнаружив в замурованном подвале коньяк, который банкир хотел преберечь для дочкиной свадьбы, и по-быстрому, до очередного обвала, "сообразив на троих", герои приходят к выводу, что стали жертвой аферы.

Банкир у Алексея Маклакова не получился - Маклаков артист очень талантливый и обаятельный, но совсем не "банкир". "Киллеру", который на самом деле хороший и честный парень Миша, он же Гриша (на самом деле Гриша, но называет себя Мишей в често покойного брата - Илья Соколовский интересный актер, но не всегда ему везет на роли), некто внушил, будто банкир - мафиози и наркоторговец, а у парня Гриши, пока он воевал в горячей точке, брата подсадили на иглу и уморили (этого-то Гришиного брата и звали Мишей, впрочем, возможно и наоборот). Заточенный в подвале банкир, дочь и киллер пытаются самостоятельно пробиться на воздух, на них обрушивается канализация. Из натекшего в подвал дерьма дочка Алиса лепит куличики, влюбляется в Мишу-Гришу, занимается с ним сексом и зачинаеет от него ребенка (по крайней мере, она в этом абсолютно уверена). Тем временем папа засыпает и видит сон. В этом сне он, уже спасенный из подземного заточения, отправляется с тремя компаньонами на пейнтбол. Из разговора с Гришей, которого во время спасательной операции убило свалившимся на голову кирпичом, банкир знает, что "заказал" его кто-то из троих друзей-соратников, с которыми он знаком еще с университетской скамьи. Снятые в "абдрашитовской" манере пейнтбольные сцены представляют собой своего рода "следственный эксперимент". Перед смертью "киллер" успел рассказать, что случайно в разговоре с "заказчиком" проскочила фраза о тринадцати насечках на пейнтбольной винтовке - для банкира эта информация становится отправной точкой его сновидческого (а протекает оно в бессознательном состоянии в подвале среди содержимого прорванной канализации) расследования. С компаньонами герою, прямо сказать, повезло так повезло: самый приличный, бухгалтер - алкоголик, второй - игрок, третий - охотник. Евгений Сидихин играет своего "охотника" до такой степени "виноватым" с самого начала, что даже поверить трудно, что это делается просто от чистого сердца, а не из желания запутать зрителя. Но действительно - Саид Багов, которого банкир успевает по ложному подозрению застрелить (во сне, все это происходит во сне), ни в чем не виноват, а вечно пьяный бухгалтер-увалень - и подавно. Авторы до такой степени невнимательны к деталям, что у героя Багова, например, в разных сценах разных моделей мобильники. Впрочем, это еще можно объяснить тем, что во сне банкиру мог присниться и другой мобильник. А вот про насечки герой Сидихина оба раза говорит во сне. Сначала напоминает, что летом они отмечали "юбилейную", двадцатую насечку (насечки "присуждаются" за каждый очередной "трофей" в пейнтболе), а в следующей же сцене Сидихин говорит, что насечек у него на винтовке тринадцать, как и запомнил "киллер" Гриша. Когда герой Сидихина врал, а главное, как мог его друг с 25-летним стажем на такое купиться - представить невозможно. Однако криминальный сюжет - это еще не все, банкир с печалью думает о том, что до банка была настоящая жизнь, а как только начался бизнес - жизнь закончилась, все остальное происходит уже "после жизни". Так или иначе, а злоумышленник выявлен (кстати, оказалось, под прикрытием банковского дела действительно шла торговля наркотиками, только банкир об этом не знал), после чего герой с чувством выполненного долга просыпается - и как раз вовремя, потому что спасатели решили все-таки еще раз поискать людей в несуществующем по документам подвале и уже практически нашли, благодаря взрыву бака с горючим, который устроил оклемавшийся банкир, выстрелив в бак из пистолета, с которым пришел "на дело" Гриша-киллер (кстати, почему компаньон банкира не нанял для этого профессионала, а так по-глупому доверился любителю - еще одна загадка). Банкир даже успел предупредить киллера, чтобы встал подальше, а то кирпичом зашибет - а как же, он ведь теперь отец будущего ребенка родной дочери, не чужой человек уже. На кинофестиваль с такими фильмами, конечно, не поедешь, даже несмотря на аниме-вставки, но если бы проводились чемпионаты по лепке куличиков из содержимого канализации - у Олега Осипова есть шансы.

(6 comments |comment on this)

4:59a - "Убийство ворон", реж. Роуди Харрингтон, 1999
После плохого спектакля в театре и плохого фильма в кино можно расслабиться только перед телевизором. "Убийство ворон" до определенного момента смотрится почти так же захватывающе, как "Сердца ангела" Алана Паркера.

Чернокожий адвокат (Кьюба Гуддинг-мл.) отказался защищать богатого насильника и потерял лицензию. Работая в Ки-Уэсте сопровождающем рыбаков, он знакомится со странным старичком по имени Кристофер Марлоу и тот просит его почитать роман "Убийство ворон", а на следующее утро, как сообщает адвокату инспектор Гете, мистер Марлоу умирает от сердечного приступа. Книга "Убийство ворон", рассказывающая историю убийцы бесчестных адвокатов, настолько хороша, что обедневший юрист решается ее выдать за свою. Издательство ее публикует, тираж расходится - а за "писателем" являются полицейские, поскольку все описанные в присвоенном им романе оказываются совершенным на самом деле.

Когда начинаются объяснения, как связаны Марлоу и Гете (хотя и так понятно, что связаны они сюжетом о докторе Фаусте, который продался Дьяволу, как и герой фильма), становится скучновато, а когда выясняется, что убийцей, задумавшим всю эту безумную авантюру с подставой, оказался филолог и театровед, потерявший в автокатастрофе жену и дочь (первой его жертвой стал адвокат, защивавший негодяя, задавившего его близких и избежавшего тюрьмы благодаря удачной "защите"), и это он с помощью масок и грима был и Марлоу, и Гете, и еще несколькими участниками зловещего замысла, делается совсем неловко за сценаристов. Конечно, театроведы в гневе страшны - уж больно сильны придумывать, начитались трагедий. Но, как правило, исследователи - плохие актеры, а этот - ну просто лицедей от Бога, точнее, от Дьявола. Кроме того, профессор ведет семинар по "Макбету" Шекспира и рассуждает о мотивах, которые двигали Макбетом при совершении убийств. Главный мотив - амбициозность. Вороны в его романе - символический образ адвокатов: черные, крикливые, всеядные. Но вороны - это еще не худший вариант. Богатая издательша потирает руки при мысли о том, как взлетят тиражи книги после того, как лже-автор пойдет под суд. История прямо-таки взыскует сиквела. "Убийство сорок" - о серийном уничтожении издателей, редакторов и журналистов. Ну и театроведов, конечно.

(4 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com