?

Log in

No account? Create an account
Широко закрытые глаза

> recent entries
> calendar
> friends
> profile

Monday, January 21st, 2008
2:15a - "Тимур и его командос" реж. И.Масленников, 2003
Тимур, сын бандита, живущий и обучающийся в Англии, приезжает в Россию погостить и поселяется в папином "дворце", построенном на земле садоводческого товарищества. У папы проблемы и юный джентльмен-очкарик остается на попечении банды громил в камуфляже. Но у него есть задание от общества "друзей животных и людей" - совершать добрые поступки. Тимур пытается действовать дедовским способом - колоть дрова старушке (но старушку, увидевшую одного из охраняющих Тимура громил с топором, хватил удар), спасать раненых (для этого громилы избивают местного байкера, чтобы гостью было кому спасать), хочет устроить на поляне, где пасутся коровы, площадку для гольфа, но ему противостоят "квакинцы" - местные красногалстучные пионеры во главе с не сдающей позиций бабулькой Квакиной.

Сегодняшние российские фильмы для детей настолько плохи, что можно было бы не обращать на такую малость внимания, если бы ее снял кто-то другой, а не Игорь Масленников, большой радетель традиций советского кино и враг всяческой бездуховности. Пускай бы сюжет фильма был идиотичным, а воплощение беспомощным - это как раз неудивительно. То, что в ролях охранников мальчика снялись Алексей Панин (еще со старыми зубами) и Юрий Гальцев, а девочку, которая мальчику нравится - по всей видимости, внучка режиссера (если, конечно, не дочка - уж очень юная, но и такое бывает) - понятно. Однако для поборника традиций и духовности совершенно немыслим хеппи-энд, где в русском садоводстве бандиты воздвигают деревянный Биг Бен, циферблат для которого они крадут из настоящего, лондонского Биг Бена - это не чересчур ли? Если режиссер-патриот так представляет себе радужные перспективы любимой родины - то что же остается думать "русофобам"? А еще неожиданно активное цитирование первоисточника Аркадия Гайдара, причем не только на уровне сюжета, но и заимствование ключевых реплик ("Как бы мне хотелось поехать с тобой в мягком!" - говорит на прощание Тимур своему отцу, бандиту, которого перевозят в тюремном вагоне) и предполагающее, что зритель их должен опознать, иначе в нем нет вообще никакого смысла - интересно, на кого оно рассчитано? В школе, как мне казалось, "Тимура и его команду" давно уже не проходят - или снова проходят, в порядке возрождения духовности?

(2 comments |comment on this)

2:21a - "Иванов" по А.Чехову, Небольшой драматический театр, СПб, реж. Лев Эренбург
Когда два года назад на "Золотую маску" привозили эренбурговское "На дне", я обратил внимание на явное присутствие в зале небольшой, но очень активной группы "фанов", смеющихся и аплодирующих на каждый "ударный" эпизод, в то время как большая и неподготовленная часть публики взирала на происходящее в полном недоумении:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/579145.html?nc=8

Теперь я точно знаю, что так оно и есть - история повторилась на "Иванове". На сцене тоже все было очень похоже, но с важным отличием. В "На дне" вообще ничего нельзя было понять - ни кто есть кто, ни что происходит. В "Иванове", тоже переписанном, тем не менее сохраняется в ключевых моментах исходный сюжет. Но от этого делается еще противнее.

Я и для себя, и для тех, кто мои записи читает, хотел бы точно определиться, что именно мне в спектаклях Эренбурга (и не только, но речь в данном случае о нем) кажется отвратительным. Подход "опять евреи надругались над великой русской классикой, кругом одна пошлятина, чернуха и бездуховность" - это совсем не ко мне. С текстом, как мне представляется, режиссер может делать все, что угодно - никаких ограничений на этапе рождения спектакля нет, если результат оправдывает использованные приемы. Скажем, Жолдак порой действует куда радикальнее, он попросту взрывает текст. Но из взрыва, который он устраивает, высвобождается колоссальная энергия, которая поражает зрителя. Такой взрыв может сбивать с ног, ослеплять, обжигать - но это сильно, это по-настоящму смело, и это интересно. У Эренбурга тоже ничего не остается от текста, но не в результате "взрыва", в его спектаклях материал разлагается медленно, распадается, как в процессе гниения. Наверное, и на продукты такого рода распада найдется свой любитель - но мне наблюдать, как на моих глазах разлагается, погибает, как от раковой опухоли, хорошая, изначально здоровая, любимая пьеса - неприятно. А главное, такого рода распад не предполагает ничего, кроме зловония.

Шабельский, говоря, что "загрыз" Сарру, кусает ее. Через некоторое время уже Сарра кусает Шабельского за палец - до крови. Иванов дергает Сашу за ухо. Та его в ответ хватает за промежность. Львов плюет в Иванова, попадает в Шабельского. Боркин кусает Иванова за язык (!). При этом произносятся какие-то слова, но слушать их неинтересно, поскольку действуют персонажи Эренбурга исключительно на уровне рефлексов и физиологии, они все время либо купаются, либо кусаются, либо плюются, либо дерутся, либо совокупляются, либо испражняются. В первом акте за задником установлена надувная ванночка, из которой сначала появляется голый, если не считать рыболовной сети на голове, Боркин, затем туда же, скинув халат, плюхнется Иванов, а за ним, прямо в одежде, Львов. Граф Шабельский прячет в собачьей будке выпивку и закусывает костями из миски пса, которого, судя по всему, тоже зовут Граф. Иванов, едва увидит Марфу Егоровну - так сразу лезет с головой ей под юбку. А Марфа Егоровна пытается повеситься на гардине в доме Лебедевых. Шабельский заявляется на свадьбу в дамской ночнушке и, спустив панталоны, пытается наложить на коврик Лебедевых кучу.

Иногда кажется, что Боркин влюблен в Сарру. Порой складывается впечатление, что Марфа Егоровна без ума от Иванова. Музыкальный лейтмотив спектакля - романс "Я здесь, Инезилья" - может, это намек на то, что Иванов ассоциируется с Дон Жуаном? Но Эренбург всячески противодействует любым попыткам осмыслить происходящее на сцене рационально. Доктор Львов колет морфий себе и Иванову, а сам еще и запивает спиртом из банки. Иванов чистит рыбу, бросая кишки в кастрюлю, а выпотрошенную рыбу - туда же, рыба начинает бултыхаться, Сарра принимается в нее палить из пистолета, а потом засовывает его себе в рот с видимым намерением застрелиться - "Жидовка, ты умрешь скоро, доктор сказал" - "отговаривает" ее от самоубийства Иванов, да так успешно, что между ними вновь вспыхивает страсть, увы, запоздалая, потому что когда погасший свет загорится снова, Львов сообщит, что Сарры не стало год назад, а Иванов женится на Саше. Иногда режиссерские фантазии доходят до дикости совершенно невообразимой: Сашенька проделывает дыру каблуком туфли в бутылке, завернутой в чулок, наливает через трещину в туфлю, из которой пьет Иванов - что это?!

Кроме всего прочего, Эренбург выстраивает вокруг "чеховского" (если о Чехове тут вообще уместно говорить) сюжета рамочную конструкцию. Действие начинается в доме... родителей Сарры. Старый еврей после молитвы вспоминает блудную дочь. Старая еврейка его утешает. Они говорят о том, что хорошо бы увидеть Святую Землю, читают письма дочери, скучают по ней, причем говорят, само собой, по-русски, с анекдотическим местечковым акцентом, поют навзрыд "Степь да степь кругом". Еврейская тема, которая в "Иванове" важна, но в совершенно другом аспекте, у Эренбурга поворачивается, как и все остальное, непонятным образом. "Плакать идите к Стене Плача" - злобно говорит вылезший из собачьей будки Шабельский Саре. Но это не мешает им тут же обняться и запеть дуэтом. А после финальной (по Чехову) развязки, когда Иванов стреляет в себя и его окровавленные мозги брызгами разлетаются, оставляя живописной пятно на зеленом заднике, мы вновь возвращаемся к старым евреям. "Сара глядит на нас с неба и все прощает" - утешаются старики (видимо, а они тоже вслед за дочерью веру переменили?!), и отец, умирая, просит жену сделать ему новую дочь. Эта перспектива старичков ужасно веселит и они начинают смеяться.

Может, мне это только послышалось - хорошо, если так - но в какой-то момент Иванов назвал Сашу - Машенькой. Да и в самом деле, какая разница - Саша, Маша... Мозги-то все равно на стенке. А плакать идите к Стене Плача.

АПД. Не послышалось. Рядом со мной сидела девушка с радио и записывала спектакль на цифровой диктофон. По моей просьбе она уточнила по расшифровке своей записи - действительно, Сашеньку Иванов Машенькой назвал.

(2 comments |comment on this)

2:24a - "Мигель и Уильям" реж. Инес Парис в "35 мм"
Уильям - это, естественно, Шекспир, а Мигель, соответственно - Сервантес. Испанская поделка по образцу прошлогоднего французского "Мольера", а если идти дальше - "Влюбленного Шекспира", с поправкой, что Инес Парис - далеко не Том Стоппард. Впрочем, в отличие от "Золотого века", на историзм "Мигель и Уильям" не претендует ни в малейшей степени, а для костюмного водевильчика киношка смотрится вполне даже ничего, получше "Мольера", во всяком случае:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/908025.html?nc=2

Из проблем, стоявших перед авторами фильма, главной была языковая: Шекспир говорит по-английски, остальные, по крайней мере герцог и его придворные - по-испански. Проблему решили просто - сделали вид, что ее нет, и Шекспир с компаниейиграют спектакль для испанской публики на родном языке Уильяма, а испанцы это не только терпят, не вспоминая о недавней войне и гибели "Непобедимой армады", но и все понимая в англоязычном представлении. Зато с хронологией обошлись по-божески. Для воображаемого и не имевшего места в действительности (хотя кто знает?) путешествия Шекспира в Испанию выбрали годы, которые в биографии Шекспира представляют собой темное пятно (но так можно сказать про всю его биографию), и на момент действия - 1590 - Шекспир сравнительно молодой английский комедиограф, который следует за своей возлюбленной в Кастилию, где ей предстоит стать женой герцога, и там, при герцогском дворе, знакомится с Сервантесом, который к тому времени уже пожилой человек, потерявший в сражениях руку, обремененный семьей, долгами и непростой профессией сборщика податей. То есть завязка, если не считать, что при существовавших в конце 16 века отношениях между Испанией и Англией вряд ли испанская семья так запросто могла проживать и вести бизнес в Лондоне, а английский драматург мог быть дружелюбно принят в кастильском замке, выдержана в рамках какой-никакой "исторической правды". Остальное - по готовым лекалам: блядун Шекспир, выдавая себя за слугу, волочится за невестой герцога, одновременно втайне от нее спит с герцогской служанкой, Сервантес ухаживает, как и положено, более сдержанно, но оба они интересуют девушку в первую очередь как драматурги, к дню свадьбы она мечтает сыграть в новой пьесе, так что соперничество разворачивается не столько романтическое, сколько творческое, и в итоге приводит к "копродукции", где соединились мотивы "Отелло" (на тот момент еще не написанного - но вполне логично, что идея сделать героем пьесы мавра пришла Шекспиру в Испании!) и, видимо, что-то из раннего творчества Сервантеса. Авантюрная же интрига раскручивается больше в духе романов Александра Дюма: дабы спасти Сервантеса от инквизиции, невеста герцога дарит инквизитору герцогскую родовую подвеску, старшая дочь герцога от первого брака использует отсутствие реликвии, чтобы обвинить девушку в неверности, и спасая ее, добывать подвеску, аки мушкетеры, отправляются на пару Сервантес и Шекспир. Иногда сценаристку совсем уж заносит: догнав инквизитора, Шекспир пытается его соблазнить, поскольку инквизитор - гомосексуалист, и пока он просит Шекспира отшлепать его по заднице, Сервантес пытается вернуть подвеску - смущает тут не столько даже неприглядное изображение инквизитора, сколько то, что Шекспир ему говорит: "Занимайтесь любовью, а не войной" - все-таки это совсем из другой оперы. В остальных случаях проще - как и положено в такого рода фильмах, герои так и сыплют цитатами из собственных сочинений, у Шекспира они опознаются легче ("Коня, коня, полцарства за коня", "прощай и помни обо мне" и т.п.), в репликах Сервантеса, пьесы которого известны мало, а "Дон Кихота" к 1590 году не существовало в проекте и, к чести авторов фильма, они об этом не забывают, обнаружить подтексты сложнее, но достаточно и того, что при герцогском дворе живет пузан Санчо, который ездит на ослике. Представление, которое в результате все-таки удается разыграть любительской труппе (Шекспир в роли полуголого мавра, Сервантес в роли монахини, служанка Инес, которую играет Джеральдин Чаплин - в эпизоде, сама незадачливая невеста - в главной роли), имеет шумный успех, расчувствовавшийся герцог произносит проникновенный монолог о величии театрального искусства, отвергает все наветы на девушку, вместо казни устраивает свадьбу, во время которой и умирает, оставляя героиню богатой и знатной вдовой. Впрочем, Шекспир намерен вернуться в Англию - теперь, после успеха истории с мавром, он хочет писать трагедии (как любовник он к этому времени уже утешился с младшей дочкой герцога, монашкой), спасенный от инквизиции Сервантес задумывается о романе про странствующего рыцаря (благо вокруг замка как по заказу расставлены ветряные мельницы, а инквизитора пытались обмануть, представив Сервантеса сошедшим с ума на почве чтения рыцарских романов), и судьба девушки, оставшейся, не считая отца, один на один с враждебным потомством герцога от предыдущих браков (у старшей его дочери есть еще две внучки-близняшки), не вполне ясна, а скорее всего, незавидна. Однако все танцуют по случаю одновременной свадьбы и похорон (вот где пригодилась бы цитата "на брачный стол пошел пирог поминный" - но ее почему-то нет, вместо нее зачем-то приводится послание Гамлета к Офелии) и история обрывается.

(comment on this)

2:27a - "Искупление" реж. Джо Райт
13-летняя аристократка Брайони сочиняет пьесы, которые никому не интересны, и объясняется в любви Робби, взрослому сыну сбежавшего дворецкого, который тоже не обращает на нее внимания. Зато в ее старшую сестру Сесили он влюблен не на шутку и взаимно. В поместье также временно проживают кузина Лола и два ее младших брата-близнеца - в связи с разводом родителей. Погостить на выходные приезжают брат Сесили и Брайони, Леон, со своим приятелем, шоколадным фабрикантом Полом. Брайони застает Сесили и Робби, занимающихся любовью в библиотеке, а потом, когда все отправляются на поиски сбежавших близнецов, наталкивается на Лолу, которую пытается изнасиловать Пол. Но хорошо рассмотреть насильника ей не удается, а фантазия, помноженная на ревность, делают свое дело, и Брайони обвиняет в изнасиловании Робби, которого тут же и арестовывают, хотя именно он вернул близнецов-биглецов домой.

Эти события составляют первую часть фильма, внешне очень ровную, но глубоко драматичную, где одни и те же эпизоды порой показаны с разных точек зрения. И вся первая половина выглядит сюжетно и стилистически очень целостной, при том что внешне в ней почти ничего не происходит. Во второй, действие которой разворачивается уже во время войны, наоборот, масса разнообразных событий и персонажей, но соединяются они не столько линейным развитием сюжета, сколько свободными ассоциациями - Робби из тюрьмы попадает на фронт и в 1940-м году оказывается во Франции, Сесили, не поверив в виновность возлюбленного и после его ареста порвавшая с семьей, живет в жалкой съемной квартирке. 18-летняя раскаявшаяся Брайони работает медсестрой в военном госпитале и мечтает помириться с сестрой, попросить прощения у нее и у Робби.

Мы видим, как она приходит к Сесили, застает там приехавшего с фронта в отпуск ее жениха и кается, хотя те и не готовы простить ее, особенно после того, как кузина Лола вышла замуж за Пола и теперь у нее все в шоколаде, давать показания против мужа-насильника она не будет, да и права не имеет. Однако из эпилога, где старая, ставшая знаменитой писательницей и умирающая от болезней Брайони рассказывает тележурналисту о своем 21-м романе, выясняется, что на самом деле Робби умер от сепсиса, не дождавшись эвакуации из Дюнкерка, а Сесили погибла во время бомбардировки Лондона. Но она придумала автобиографическому роману и его главным героям счастливый конец.

Первая, медленная и стильная (ненавижу слово "атмосферная", но иногда без него не обойтись) часть фильма, смотрится легко и, несмотря на внешнюю бессобытийность, увлекательно - эпоха воссоздана если не предельно точно (не могу судить), то как минимум абсолютно убедительно, Кира Найтли уже собаку съела на ролях дворянок с трудной судьбой, а Джеймс Макавой идеально соответствует образу простого по происхождению, но получившего достойное воспитание и образование парня (заботу о нем после бегства отца взяли на себя родители сестер). Хотя на месте сценариста Кристофера Хэмптона (автора "Полного затмения", между прочим), адаптировавшего роман Макьюэна, я бы все-таки задался вопросом, зачем король шоколада, приехав погостить к друзьям, попытался вот так сразу изнасиловать несовершеннолетнюю родственницу хозяев - он ведь не маньяк и мог бы, будучи преуспевающим бизнесменом и солидным членом общества, подумать о последствиях, ведь о специфических взаимоотношения Брайони, Сесили и Робби он ничего знать не знал, а потом еще и взял да женился на жертве своего несостоявшегося покушения ни с того ни с сего.

Вторую часть смотреть трудно, она путаная и многие эпизоды там явно лишние - герой с товарищами безумно медленно бредет по Франции, потом ужасно долго ожидает эвакуации. Эпилог я воспринял просто с раздражением, но тут я необъективен, просто меня бесит Ванесса Редгрейв, играющая Брайони в старости. А еще мне не совсем понятен пафос фильма. С одной стороны, мысль о том, что зло, однажды принесенное в мир человеком, нельзя отменить никаким раскаянием и полное прощение возможно только в ином мире, но не в этом, мне близка на все сто. С другой, предполагается, что в своем искусстве, в порождении своей фантазии, героиня создала параллельный мир и в нем исправила то, что натворила. Однако как следует воспринимать такое "искупление" - как подлинное? (но ведь книжка - это всего лишь книжка, а судьбы поломаны, люди погибли и ничего не исправить) или как фиктивное? (но тогда откуда столько столько сочувствия к героине, вовсе того не заслуживающей? и вообще в этом случае следовало бы воспользоваться рецептами от Франсуа Озона, с "Ангелом" которого у "Искупления" Райта стилистически и сюжетно много общего и который, каждый раз играя с гранями реальности и фантазии, более умело уходит от этой дилеммы).

(15 comments |comment on this)

2:28a - "Небожители" И.Симонова в театре "Практика", реж. Р.Маликов
Три сюжетные линии - три героини, ведущие ток-шоу "Небожители" о "сильных мира сего" в русском варианте. Одна из женщин, известный журналист и редактор, совмещающая работу на ТВ и в печатном издании, старается отмазать бой-френда от ментов, которые подбросили ему пистолет и теперь вымогают 50 000 долларов - бой-френд, однако, тоже не ангел, он, может, и не убивал, но занимался тем, что "решал проблемы", "разруливал вопросы" и т.п. Другую бросает любовник после двух лет "романтических встреч". С третьей - самая интересная ситуация. Она три года как приехала в Москву их Ярославля, откуда ей безуспешно пытается дозвониться бабушка, неизменно натыкаясь на автотоответчик "принцессы", нашла себе богатого мужика, быстро успела попасть на телевидение и даже стать певицей, финалисткой "Фабрики звезд", но мечтает поменять нынешнего спонсора на более крутого. И этот крутой - Леонид Цейтлин, нефтяной магнат и олигарх. Он как раз должен прийти к ним на шоу "Небожители". Но ведущие не знают, что к Цейтлину уже и к самому приходили - ОТТУДА. Объяснили, что надо отдать акции и уехать от греха, потому что "спецназ зачищает", ну и национальные интересы там, всякое такое. К тому же Цейтлину угрожают убийством.

Прототипы Цейтлина, сначала эмигрировавшего в Израиль, потом в 1994-м вернувшегося в Россию, в 1998-м обанкротившего свой банк, а спасенные активы удачно вложившего, предположительно замешанного в убийстве бывшего товарища своего компаньона и в итоге оказавшегося через десять лет в числе богатейших людей, а также его партнеров по бизнесу, персонажей внесценических, но имеющих биграфии и фамилии, слишком очевидны, даже по меркам социальной драмы. Но, как ни странно, эта остро-актуальная тема в спектакле наименее интересна, хотя Андрей Смоляков и смотрится в роли Цейтлина вполне достойно. Несмотря на то, что есть ощущение, будто Игорь Симонов, как и вся "новая драма", учился писать пьесы у Генриха Боровика, хотя сам думает, что у Марка Равенхилла, "Небожители" все-таки материал сравнительно пристойный, а Руслан Маликов, самый, на мой взгляд, интересный и перспективный режиссер из работающих в "Практике" и "Doc'е", расставляет акценты точно, на первый план выводя девушку Катю, ту самую "фабрикантку" из Ярославля. В одной из первых сцен, которые в быстром темпе сменяют друг друга, перемежаясь рекламными роликами ток-шоу "Небожителя", сообщающими, сколько осталось до выхода передачи, нынешний спонсор Кати рассуждает о том, что, может, такие как она и есть "вершина эволюции" в "этой долбаной стране", они своим беззаботным существованием, своим желанием просто хорошо жить оправдывают все, что затевалось и чем потом обернулось. А в финале Катя, успешно заарканив олигарха и не без оснований рассчитывая на романтический ужин с "продолжением", садится в его машину и погибает при взрыве. То, что она, оправдывавшая все прочие дикости, тоже ничего от этой жизни не получила, и даже меньше, чем остальные падшие ангелы новорусского капитализма - отличная, очень правильная точка в разговоре о настоящем и предполагаемом будущем этой страны. Но автору и режиссеру мало такой эффектной точки. По привычке, унаследованной от предыдущих поколений "печальников земли русской", им нужно многоточие, пускай не из трех точек, ну так хотя бы из двух. И после взрыва снова включается автоответчик Кати, на котором оставила сообщение ее бабушка. Бедная бабушка скучает по внучке, радуется за нее, ругает завистников, а про себя говорит, что хоть мама и опять в больнице с язвой, они ничего себе живут, лишь бы у внученьки все было хорошо. А ведь, казалось бы, и Симонов - не Чехов, и после "Вишневого сада" больше ста лет минуло, но никак не избавиться от надежд на ярославскую бабушку.

(12 comments |comment on this)


<< previous day [calendar] next day >>
> top of page
LiveJournal.com