December 26th, 2007

маски

"Любовный круг" С.Моэма в Малом театре, реж. А.Житинкин

С самого начала был уверен, что не надо снова браться за моэмовский "Круг". Столько лет шел, и вполне успешно, спектакль в Театре им. Маяковского, с Евгенией Симоновой, Немоляевой и Лазаревым - что еще можно добавить к нехитрой пьеске? Мне и перемена названия казалась чисто пиаровским ходом - вроде как не тот самый "Круг", а какой-то другой, "Любовный". Житинкин вообще "любовные" дела поставил на поток, у него "Эти свободные бабочки" Герша превратились в "Свободную любовь" (антрепризная постановка с Дмитрием Дюжевым и Ириной Купченко), "Гарольд и Мод" Хиггинса-Каррьера - в "Школу любви" (спектакль Театра Армии с Людмилой Касаткиной, Ларисой Голубкиной и Анатолием Руденко), теперь вот круг замкнулся... Но добавочный эпитет не только помогает продавать билеты, он еще и сужает круг значений. У Моэма, вообще-то, круг - с одной стороны, категория структурно-композиционная (история старшего поколения семьи - Клайва, леди Китти и лорда Портеса - повторяется с некоторыми вариациями для поколения "детей": Арнольда, Элизабет и Тедди - как Китти когда-то ушла от Клайва к Хьюи Портесу, так и Элизабет уходит от сына Клайва и леди Китти к Тедди; плюс ко всему, если уж на то пошло, основную интригу для своей пьесы Моэм недвусмысленно позаимствовал из "Веера леди Уиндермир" Уайльда, но переосмыслил ее), а с другой - понятие общественное и семейное (в том, опять же, смысле, что семья - "ячейка общества"). Круг, окружение - то, что во многом определяет суть человека. Леди Китти была блестящей молодой дамой, лорд Портес - многообещающим политиком, оба они покинули свой круг, и 30 лет спустя, по возвращении, мы видим их ничуть не похожими на те воспоминания, которые они по себе оставили: он - маразматик, у которого то и дело выпадает вставная челюсть, она - разряженная в пух и прах смешная жеманница. В то время как Клайв, несмотря на возраст, благодаря обретенной в результате побега жены свободе в отличной форме и отнюдь не страдает от одиночества, меняя одну за другой 20-летних содержанок. Василий Бочкарев играет своего героя блестяще. Борис Клюев и Элина Быстрицкая тоже по-своему хороши, просто у них задача попроще, по крайней мере, на первый взгляд - их герои более одномерны, они при первом появлении выглядят просто как фрики, и только в последнем акте в них обнаруживается не до конца растраченное человеческое содержание. У Клайва-Бочкарева, наоборот, масса возможностей проявить себя с самой разной стороны - он спортивен, но немолод и тоже живет со вставной челюстью, он жертва обмана жены - но сам руководит сыном, когда учит его, как обмануть жену и заставить ее остаться в "кругу" семьи и общества - правда, тут он терпит поражение все от той же леди Китти и лорда Портеса. Бочкарев ездит на велосипедике - и падает с него, он танцует фокстрот - и останавливается, хватаясь за сердце, он ощущает себя "хитрой бестией", хотя на самом деле опять остается в дураках. Житинкин эту сложность уловил и проследил в развитии сюжета и в последовательном раскрытии характеров. Но Житинкин же напихал в спектакль банальных приемов и ходов, на которые зритель должен реагировать, как собака Павлова. Она, эта собака-публика, и реагирует, и если бы не реагировала, Житинкин был посчитал свою задачу невыполненной - только спектакль все это портит. Для дворецкого придумано, что он постоянно получает травмы - то лбом стукнется, то палец молотком ударит - и раз за разом он появляется все с большим количеством пластырей и повязок, разве что про "бандитские пули" при этом не говорит. И актеры, исполняющие роли молодых героев, подводят: Элизабет и Арнольд просто фальшивки, Тедди, спортивный и боевой провинциал, правда, получше. Стерильно-глянцевая сценография и живой струнный квартет в качестве аккомпанемента сами по себе не хороши и не плохи. Но если бы речь шла об антрепризном проекте - тогда можно было бы говорить о высоком качестве продукта. Поскольку "Любовный круг" - репертуарный спектакль Малого театра, пусть даже идет на сцене филиала, сама формулировка "качество продукта" кажется некорректной, но о чем-то другом вести речь тоже не приходится. "Любовный круг" по-своему неплох и удачен, но такие удачи наносят больший урон "бренду" и "тренду" Малого театра, чем иные его откровенные провалы.
маски

"Ирония судьбы. Продолжение..." реж. Т.Бекмамбетов

По отзывам в сообществах складывалось ощущение, будто весь фильм - сплошной рекламный ролик. Наверное, если пялиться в экран с единственной целью дождаться рекламы, ее у Бекмамбетова действительно можно обнаружить много, причем даже там, где никто ничего не проплачивал. На самом же деле единственное, что режет глаз по-настоящему - это черно-желтый шарфик на шее у персонажа Сергея Безрукова, но даже он имеет объяснение по сюжету, поскольку герой руководит компанией мобильной связи и на этом построены многие повороты интриги (персонаж Хабенского выманивает его из квартиры Нади под предлогом, что жильцы дома вот-вот разломают передатчик на крыше, затем, когда тот поддался на провокацию и приехал, уже и в самом деле возмущенные жильцы ломают эту будку и т.д.). Вообще раздражает в фильме - а раздражает многое - не то, что авторы нафантазировали, а то, что они взяли из жизни. В фильме постоянно разговаривают по сотовому - но мы ведь действительно столько разговариваем (и уж мне-то, как многолетнему абоненту той самой компании, услугами которой пользуются все без исключения персонажи "Продолжения..." и в Москве, и в Петербурге, совсем непристало высказывать неудовольствие этим планом фильма - на зеркало неча пенять, даже если оно показывает правду за деньги). В фильме из Москвы в Петебург летают самолетами "Аэрофлота" - но даже если "Люфтганза" и в самом деле намного круче, этот маршрут она, надо признать, не обслуживает, и в этом смысле со времен рязановской "Иронии..." ничего не изменилось. Без майонеза в салате тоже не обойтись, вопрос только в том, какой это будет майонез - но, опять-таки, выбор героев (пускай даже он навязан им продюсерами) я разделяю, хотя сам обычно употребляю продукт подешевле. И так далее, и так далее. Но это только по поводу скрытой рекламы - она, в сущности, тут совсем не скрытая, во-первых, а во-вторых, хороший фильм реклама не портит, так же как плохой от ее отсутствия лучше не становится. И вот тут доходит очередь до вопроса более важного.

"Продолжение..." нельзя воспринимать ни как римейк, ни даже как сиквел. Строго говоря, римейком оно не является по определению, на сиквел похоже, но все-таки не то. Это фантазия на тему. Выполненная, как уже многие верно заметили, в формате не кинокартины, а новогоднего телепроекта, типа "старые комедии о главном" (кстати, не думаю, что мне только показалось присутствие в новой "Иронии судьбы..." элементов, помимо рязановского первоисточника, еще и других классических и сравнительно новых, но запомнившихся публике фильмов, вплоть до "Брата-2" и "Жары", ну и, само собой, собственно "Дозоров"). Так что киноведам с новинкой от Бекмамбетова делать нечего, пусть они лучше займутся "Дневным дозором" (фильм, при всех его, казалось бы, успехах, до сих пор не осмыслен на должном уровне - а ведь это произведение знаковое и очень непростое), а "Иронию судьбы-2" оставят социологам и культурологам как материал для исследования сдвигов в "дискурсах" и "парадигмах" - она к тому весьма располагает. Если же все-таки воспринимать ее просто зрительски, как кино, то, конечно, это не "законченное художественное целое", а постмодернистский микс нанизанных на хрестоматийный сюжетный каркас эпизодов разной степени качества. Некоторые мне очень понравились - замечательные (смешные и при этом очень достоверные) пьяные менты во главе с Романом Мадяновым. Некоторые показались слишком банальными (появление сантехника, который, оказывается, помог Косте Лукашину попасть в квартиру Нади) или оставили в недоумении (вся история с антенной на крыше, пограничник с собакой, жильцы и Нина Русланова в толпе, смертельные трюки на фоне купола Исаакиевского собора). Противоречивые чувства вызывает линия пьяного Деда-Мороза-Михаила Ефремова. С одной стороны, она выглядит глупо и дико. С другой, подводит к эпизоду, когда Костя, Надя-младшая и Ираклий разыгрывают для армянской семьи "русскую сказку" про зайчика, спящую красавицу и принца, а от этой сценки отказываться не хочется, она милая и смешная.

С актерами тоже получилось по-разному. Для начала - поколение оригинальной "Иронии судьбы" постарело, что естественно, но постарело неодинаково, что странно. Пани Барбара, как и говорит герой Андрея Мягкова, не изменилась вовсе, - надо отдать должное и актрисе, и гримерам, которые, в отличие от голливудских, последнее время все больше и больше лажающих (во что превратили Шэрон Стоун! а Николь Кидман!), закрасили все, что надо, но не сделали из живого человека в мумию, и, по всей видимости, новым технологиям - зато Надя вдруг заговорила с польским акцентом (логичнее было бы ее переозвучить, как в "исходнике"). Зато сам Женя Лукашин, как и его выжившие друзья по бане, увы, постарел слишком очевидно. И Ипполит тоже. Героиня Валентины Талызиной не просто постарела - она превратилась из простой, но обаятельной тетеньки в какую-то старую кошелку, и этому, помимо самой Валентины Илларионовны, поспособствовал режиссер - хотя без эпизодика, где Талызина пробует салат, можно было бы обойтись легко, а прежний статус Надиной подруги был бы в какой-то степени сохранен. Другую подругу, Таню, в отсутствии Ахеджаковой, пришлось услать в Израиль, откуда она якобы звонит Наде на мобильный (но голоса Ахеджаковой тоже нет).

Хабенский неубедительно играет пьяного - но поскольку его герой и в самом деле почти весь фильм, за исключением предфинальных сцен (после того, как армянин заставляет его опрокинуть рог вина или чего там еще), трезв, а опьянение только имитирует, это тоже оправданно. Безруков слишком привычно улыбается, но характер его персонажа-дельца понятен, при этом не одномерен: нормальный, в общем-то, человек, бизнесмен как бизнесмен, просто, надо думать, когда он из Владивостока приехал пробиваться, нелегко ему было, поэтому он такой. Лиза Боярская, конечно, не дотянула - но и не опозорилась, работа не выдающаяся, но приемлемая. Пьяный финн Хаапасало в "обезьяннике" и таинственный незнакомец-Вержбицкий на автобусной остановке, которого вместо Лукашина-младшего отправляют по ошибке в Москву, смущают больше.

Мне во всей этой истории, однако, самой интересной кажется не проблема соответствия "Продолжения..." первоисточнику, не наличие скрытой рекламы и не прочие частные вопросы, а основной посыл и отправная точка концепции новой "Иронии судьбы". Состоит она в том, что у героев фильма Рязанова, которые вроде бы совсем поладили, ничего не вышло. И озвучена она впервые не сейчас, а в проекте "Первый скорый", который, кстати, вслед за концертом Галкина и обращением Путина идет по телевизору, работающему и в квартире Нади, и в доме, на крыше которого стоит многострадальный передатчик сотовой связи (его, между прочим, сковырнули, чтобы восстановить телеприем, и связь оборвалась - такой вот внутренний конфликт интересов!) - тоже можно рассматривать как скрытую рекламу, но эти герои действительно могли смотреть только это. "Продолжение..." только развивает идею до объема полного метра и более-менее завершенного сюжета. А завершается он - и это, а вовсе не реклама, не возраст исполнителей и не новые персонажи - главное отличие нового фильма от прежнего - в буквальном смысле сказочно: куда прилетели и где оказались Костя и Надя-мл., в каком направлении едут в поезде Женя и Надя-ст. - непонятно, Москва и Петербург мистическим образом (через "настоящего" Деда Мороза-Михаила Ефремова) отождествляются. Решение показательное в первую очередь потому, что изначальный посыл "Иронии-2" исходит как раз из того, что у старого, советского московско-ленинградского романса настоящего хеппи-энда не было и быть не могло.
маски

реминисценции и отсылы к песням Аллы Пугачевой в творчестве других русскоязычных поп-исполнитилей

Тема, как мне представляется, исключительно интересная, но почти неподъемная, поскольку требует такого уровня освоения огромного корпуса самой разной поп-лирики, каковая, кажется, никому в одиночку не под силу. Есть какие-то вещи вполне очевидные, лежащие на поверхности и общедоступные. Например, песня Евы Польны "Девушка которая поет":

Девушка, которая поет -
Этого так мало для меня...
Девушка, которая поет,
Молча греет руки у огня

Или у Верки Сердючки:

Я так устала от разлук,
Что кругом голова...

Но этим дело не исчерпывается - судя по всему, существует масса лирических композиций, не всегда хрестоматийно известных, где так или иначе обыгрываются поэтические формулы, прямо или косвенно заимствованные из мира песен Аллы Пугачевой. Речь не идет о случайном совпадении отдельных словосочетаний, но именно о реминисценциях, которые прочитываются более или менее четко. Одну я обнаружил случайно, слушая подаренную МР3-коллекцию Алены Свиридовой, у которой в песне "Призрачный герой" есть такие строчки:

И я понять тебя пыталась,
Какой же ты на самом деле -
Призрачный герой.

Случайным такое совпадение, при том, что это не цитата, а именно "вариация на тему", быть не может. Вообще песня "Призрачный герой" как будто целиком строится на таких "вариациях", что отчасти, кстати говоря, объясняется собственно "призрачным" характером лирического героя:

В твоих глазах ранений блеск,
Такой нездешний и ненужный,
Виденье века золотого,
Как на картине в раме старой-старой,

И время хоть неумолимо,
Я обмануть его сумела,
И в книге памяти остался,
Ты на меня смотрящий долго-долго...

Осознанно или нет, но Свиридова (она автор текста этой песни) обыгрывает элементы из "Когда меня ты позовешь", "Телефонной книжки", "Старинных часов" - это как минимум. И это только один частный случай. Наверняка их больше. Если кто-то знает другие - напомните. Полупародийные образцы (типа "Мой ответ" Бори Моисеева - парафраз на "Живи спокойно, страна") тоже можно рассматривать, хотя этого уже не вторичная, а третьего порядка культурная мифология, а меня больше интересует та, что порождена и вдохновлена непосредственно поэтическим миром АБ.