December 14th, 2007

маски

"Через Вселенную" реж. Джули Теймор в "35 мм"

Впервые за долгое время в "35 мм" аншлаги не на фестивальных, а на репертуарных сеансах. Я, безусловно, рад за любимый кинотеатр, но неужели выросло молодое поколение "битломанов" - откуда?! Я с уважением отношусь к "битломанам" поколенияНиколая Вячеславовича Растрогуева, но их 20-летних единомышленников не понимаю. Впрочем, у меня был однокурсник, точнее даже, одногрупник - настоящий "битломан". Звали его Паша, вырос он в райцентре, на курсе имел репутацию "сердцееда", особенно среди девушек, поступивших с одними "тройками" по сельскому целевому набору, выглядел совсем как "последний поэт деревни" (трогательная деталь - он ходил в пиджаке, в нагрудном кармашке которого носил расческу), и сам себя так иронично называл. Но Паше сегодня должно быть под 30 и, по последним сведениям, старомодная романтичность не помешала ему жениться на немке и уехать на ПМЖ в Германию, в то время как зал "35 мм" заполняет публика помоложе и совсем не деревенская. А чтобы проникнуться этим фильмом по-настоящему, мало знать, как я, три хитовых мотивчика из "Битлз". Немудреный сюжет о британце Джуде из Ливерпуля, который едет в Америку искать отца, бросившего его беременную мать, и встречает в Принстоне сначала друга Макса, а потом, уже в Нью-Йорке, певицу Люси (у нее в квартирке они и поселяются) и массу другого народа, вплоть до китаянки-лесбиянки Пруденс - это каркас, на который нанизаны, иногда впритык, песенки "Битлз" с оригинальными текстами, но в новом исполнении и с контекстуально новым содержанием. Помимо этого, и в диалогах героев полно скрытых цитат из битловских текстов. То есть внешне "Через вселенную" - что-то вроде мюзикла "Мамма мия" (создатели ограничены в выборе музыкальных номеров репертуаром отдельно взятой группы), а по сути ближе к "Мулен Ружу" База Лурмана (музыкальные номера используются произвольно и их содержание переосмыслено в соответствии с сюжетной необходимостью). Естественно, действие разворачивается в Америке времен маршей протеста против войны во Вьетнаме под легкие наркотики, но по большей части представляет собой клипы на музыкальные композиции, так что некоторые моменты фильма визуально напоминают то "Волосы" Милоша Формана, то даже "Стену" Алана Паркера. Надо, правда, отдать должное даме-режиссеру - она неплохая выдумщица (у нее оживают пропагандистские плакаты, а живые персонажи, наоборот, превращаются в мультяшки), и, что особенно приятно, демонстрирует несвойственную ее профессии "политическую зрелость": хипповские штучки ее интересуют, но не умиляют, а пацифистский бред подается совсем не с таким искренним пафосом, как в "Львах для ягнят" Редфорда, и не забыто, что среди "пацифистов" были террористы, пытавшиеся "бороться за мир" с помощью бомб (на которых, как в этом фильме, порой сами же и подрывались). Главный же герой, нелегально пребывающей в США англичанин, не спешит присоединится к антиимпериалистическому "маршу несогласных" и предпочитает заниматься художественным творчеством, жертвуя даже отношениями со своей более идейной "боевой подругой". Приятно, что персонажи симпатичные - смотреть не противно. Слушать, конечно, тоже - битломанских восторгов я разделить не могу, но песенки приятные. А для "затравки" в самом начале фильма герой запевает:

"Is there anybody going to listen to my story..."

- единственную в "творческом наследии" группы песню, которая мне по-настоящему нравится.
маски

"Демон. Вид сверху" в "Школе драматического искусства", реж. Д.Крымов

Вот и я добрался наконец до этого спектакля. Но даже хорошо, что с опозданием - иначе вряд ли бы я смог так лояльно воспринимать программу фестиваля "NET", во всех виденных работах которой вместе взятых на нашлось бы и десятой доли тех находок, которые составляют "Демона". Собственно, основное содержание спектакля - как раз режиссерско-сценографические находки: студенты (уже пятикурсники!) крымовской лаборатории на глазах у зрителей творят иные миры, тут же трансформируют созданный мир или уничтожают, выдумывая взамен новый. Лермонтов для приличия упомянут, и в програмке в качестве одного из эпиграфов даже приводится стишок "мы с Тамарой ходим парой" (это не Лермонтов, но тоже как бы в тему), а в самом начале представления сверху через зал-колодец на подвижную сцену-восьмиугольник падает черная конструкция, которую, накачав из насоса, снова поднимают, после чего она действительно обретает демонообразные очертания, а сцену, наоборот, опускают уровнем ниже, так этот "демон" и парит над происходящим на четырехэтажной высоте. Но эпизоды, сменяющие друг друга, имеют к "демонологии" либо косвенное отношение (на расстеленной во всю площадку бумаге рисуются Адам и Ева, над ними - дерева с яблоком, причем яблоко - настоящее, появляется Змей в виде кнута в руках у одного из участников представления, яблоко, "нанизанное" на кнут как на шампур, достается героям, а далее тем же кнутом бумага полосуется в клочья и "рай" разрушается, от него остаются одни обрывки), либо вообще никакого, по крайней мере, на первый взгляд (морская буря - бумажные кораблики на натянутой в руках исполнителей пленке; Лев Толстой с бородой, волочайщейся по полу под собственный записанный на фонограмму - подлинный, потому что сами участники действа за время спектакля не произносят ни слова вслух - и топающий от нарисованной Ясной Поляны в сторону нарисованной железной дороги, оставляя босыми ногами следы черной краски на бумаге; модель вселенной - скатанные из обрыков бумаге планеты-шары и метеоритный дождь, превращающийся в снежки, которыми играют дети в нахлобученных шапках-ушанках, а из того, что только что было небесными телами, составляющими снеговика - и все это под порошей из конфетти; замечательная история взросления - младенец-девочка, появляющаяся из "снежного шара", как из материнской утробы, ее купание - голова актрисы "обрисовывается" другими исполнителями соответствующими "предметами", ее выступление со скрипкой на табуреточке - табурет и скрипка тоже нарисованные, наконец, занятие бальными танцами - по-прежнему видна только голова исполнительницы, все остальное изображается штрихами, наносимыми краской на бумажные листы...). Но в то же время "Демон" - вовсе не чистое "визионерство", это представление мистериального характера. Постановка создавалась как проект в рамках фестиваля "Территория", еще прошлогоднего, и чем-то напомнила мне показанную на "Территории" нынешнего года "Tragedia Endogonidia/ BR.#04 Bruxelles" Ромео Кастелуччи - не столько по форме (у Кастелуччи все же основные персонажи представлены актерами, а не рисунками и арт-объектами, в этом смысле Крымов и оригинальнее, и изобретательнее), сколько мотивами творения и разрушения сотворенного. Но "Демон", во-первых, по-настоящему красивый спектакль, во-вторых, Крымов не спекулирует социальными мотивами, чем неизбежно грешат сегодняшние европейские постановщики, в-третьих, он в своих лабораторных упражнениях самоироничен и не пафосничает, а самое главное - ему действительно удается воплотить в театральных формах мистические явления, такие, как акт Творения. Точнее, он театрализует сам механизм Творчества, любой творческий процесс, будь то Сотворение Мира, возникновение Вселенной или создание картины (а у "Демоне" присутствуют элементы, прямо отсылающие к живописи Ван Гога, Шагала, Пиросмани) превращая в Театр.
маски

"Просто вместе" реж. Клод Берри в "35 мм"

Я бы перевел "Ensemble, c'est tout" как "Вместе, и только". Хотя в кои-то веки прокатное название почти буквально соответствует оригинальному, но все-таки оно, оригинальное, очень точно обозначает ключевой мотив этой простецкой и пустоватой картины. Поначалу она не кажется такой уж бесхитростной, потому что персонажи уж очень непростые: она - девушка с очевидными творческим задатками и отлично рисует, но работает уборщицей в офисе, он - повар, разгильдяй и бабник по манере поведения, но в то же время работяга и заботливый внук, ухаживающий за больной бабушкой, его друг - потомок старинного аристократического рода и обладатель обширных исторических познаний, но не имеющий собственно жилья и торгующий открытками при музее, к тому же вместо дворянской спеси жутко страдает от своей застенчивости. Однако эти противоречия характеров просто списываются со счетов, а дело развивается по накатанной: Камилла живет в мансарде и мерзнет там, ее сосед по подъезду Филибер (тот, что аристократ и застенчивый малый) переносит ее, больную гриппом, к себе в квартиру, точнее, в квартиру, в которой живет на птичьих правах вместе с другим квартирантом (тем, что повар). Уборщица, конечно, влюбляется не в манерного и застенчивого аристократа, а в грубого и вечно небритого повара, но не хочет в этом признаваться даже после того, как они начинают спать вместе. И только когда повар после смерти любимой бабушки, которой Камилла собственноручно закрыла глаза, она понимает, что не должна его потерять.

В начале фильма у персонажей столько проблем (помимо квартирных, профессиональных, финансовых и романтических - еще и семейные: герой в 10 лет был брошен матерью, воспитывался бабушкой и дедушкой; героиня также в 10 лет пережила развод родителей и осталась без отца, но и с матерью не ладит), что примитивный любовный хэппи-энд с одновременным забвением прочих обстоятельств уже сам по себе разочаровывает, хотя лично я и люблю хэппи-энды. Но мне было бы легче, если бы исполнители главных ролей были чуточку обаятельнее. Гийом Кане раздражает меня всегда, еще с "Французского пирога", где рядом с красавчиком Жюльеном Баумгартнером он выглядел замухрышкой - но где теперь Баумгартнер? Тогда как Кане "повысили в звании" до "серьезного актера" и теперь чаще него снимаются только Депардье, Рено, да еще Лермитт. К Одри Тоту привыкаешь, и у нее действительно были удачные фильмы ("Любит-не любит", "Только не в губы"), но ее статус в сегодняшнем французском кино неоправданно завышен, как переоценена была с самого начала и "Амели" (в эксцентричной психопатке, пускай и не лишенной своебразной привлекательности, как большинство эксцентричных психопатов, все почему-то увидели добрую городскую фею...). Для романтической комедии, особенно с такой нехитрой развязкой, ни Тоту, ни Кане не годятся. Отчаст спасают картину два персонажа второго плана - Филибер, сыгранный актером "Комеди Франсез" Лораном Стокером (его герой, преодолевая застенчивость и заикание, тоже становится профессиональным артистом) и великолепная бабушка - Франсуаз Бертен.

Как по заказу в первый день проката "Просто вместе" по ТВЦ показали "Расставание" Кристиана Винсена с Даниелем Отеем и Изабель Юппер, где Клод Берри выступил как продюсер. "Расставание" поинтереснее, но и зануднее, чем "Просто вместе", и снято по роману Дана Франка - имя автора ни о чем мне не говорит, как и имя Анны Гавальды, по роману которой снят "Просто вместе".
маски

литовские корни Чацкого

"Горе от ума" Туминаса не отпускает. По-хорошему так должно быть каждый раз, но на деле случается очень редко. Большинство спектаклей либо выветриваются из головы сразу (потом, листая записную книжку, вдруг натыкаешься на название, которое совершенно ни о чем не говорит - так странно...), либо, что еще хуже, остаются в памяти размытым грязным пятном, ни с чем конкретно не связанным (потому что не с чем связать) и от этого только более неприятным осадком. Иногда вообще думаю, что если бы вместо нескольких тысяч постановок, которые мне довелось посмотреть, я видел бы всего две, но это были бы "К.И. из "Преступления" Гинкаса и "Обратная сторона Луны" Лепажа, я бы ничего не потерял; хотя это, конечно, легкое преувеличение. Но иногда случается увидеть что-то, вроде бы, и не поражающее воображение, а все-таки вынуждающее возвращаться, мысленно прокручивать запавшие в голову моменты, как диафильм или набор клипов, обнаруживать между отдельными "кадрами" связи, которых в процессе просмотра, увлекшись общим действием, и не заметил, отложил подсознательно "на потом" (иногда это ощущение определяют как "послевкусие", но я до дрожи ненавижу само это слово). Например, между репликой "Счастливые часов не наблюдают" - и будильником без звонка и без хода на печке-башне, который никого не будит и время показывает всегда одинаковое, что греющихся у печки более чем устраивает. Или между этимологией фамилии Репетилова и четырехкратным повтором его сцены в четвертом действии.

Или вот еще один забавный момент. Одним из прототипов Чацкого для Грибоедова послужил Чаадаев - факт, значение которого, впрочем, справедливо не преувеличивают, достаточно известный: Грибоедов и Чаадаев вместе учились в Московском университете и дружили (хотя Грибоедов был чуть старше), а фамилия прототипа оставила след в фамилии героя: в более ранних вариантах он был Чадским (и даже Чаадским). Но вот еще один факт: В "Родословной книге князей и дворян российских и выезжих" записано: "Чаадаевы. Выехали из Литвы. Название получили от одного из потомков выехавшего и прозывавшегося Чаадай, но почему, неизвестно".

Разумеется, приписывать герою пьесы литовские корни прототипа (к тому же не прямого) методологически некорректно, и более того - уходя по мере работы над комедией от созвучия в фамилиях, Грибоедов волей-неволей только усилил "исконность", "московскость" Чацкого, да и прозвище Чаадай точно не литовское, скорее уж тюркского происхождения - кстати, сходным образом, вероятно, шло развитие мысли Пастернака, постепенно превратившего Живульта в Живаго. Поразительно другое: литовец Туминас эту "исконность" Чацкого, его родовую принадлежность "фамусовской Москве" и, косвенно, фамусовской семье почувствовал и отразил точнее других. В сложившейся традиции Чацкого как раз принято противопоставлять тому и другому, отсюда, мол, и "горе от ума". У Юрия Любимова в его по-своему замечательной постановке пьесы эта традиция доведена до логического предела, а герою комедии в исполнении Тимура Бадалбейли придано максимальное внешнее сходство с Чаадаевым. У Туминаса же "горе от ума" состоит не в том, что Чацкий проигрывает в противостоянии с Фамусовым и прочими, вынужденный бежать вон из Москвы, а в самом этом противостоянии, которое возникает будто бы ниоткуда: уезжал ведь вроде свой, а вернулся - чужой. И Чацкий, и Фамусов, и Софья Павловна понимают это не сразу, но довольно быстро, так что герою уже нет смысла и чемоданы разбирать. Хорошо еще, что проплывающий туда-сюда над сценой мимо печки-башни аэроплан совершает регулярные международные рейсы в оба конца.