December 4th, 2007

маски

"Альтенберг-трио" (Вена) в Доме музыки

Венцы играли исключительно "венского классика" Бетховена. Причем дяденька-пианист, отлично лопотавший по-русски (поляк, судя по акценту), изложил стройную концепцию программы: три бетховенских трио по тональностям - до минор, Ми бемоль мажор и Соль мажор - укладываются в до-минорное трезвучие, так что самое драматичное трио до минор стало основой программы. При этом оказалось во второй половине первого отделения - между двумя другими, более благостными. Дяденька-пианист объяснил, что играть трагическое трио в финале концерта было бы слишком жестоко по отношению к слушателям образца 2007 года - хотя, при всем драматизме развития, кода трио вполне умиротворенная - и проиллюстрировал музыку стихами умершего в один день с Бетховеном Веневитинова о приближающейся смерти, об осознанном стремлении духа к свету и бессознательном - во тьму. Не забыл и про то, что Бетховен в медленной части беззлобно пародировал Гайдна, а Россини позаимствовал из трио Бетховена несколько тактов для "Севильского цирюльника".
маски

"Преступление и наказание", реж. Д.Светозаров

Между прочим, наблюдается настоящий бум "Преступления и наказания": огромное количество театральных постановок, в том числе кукольный спектакль, который недавно привозили из Петербурга, фильмы, теперь сериал. "Бесы" тоже пережили подобный ажиотаж, но чуть раньше и он, кажется, прошел.

Сериал, если судить по первой серии, еще мрачнее романа, по настроению он - чуть ли не на уровне "Записок из подполья" - моего любимого сочинения Достоевского, если честно. Может, поэтому сериал меня заинтересовал, несмотря на все очевидные недостатки, причем недостатками заинтересовал тоже - они в некотором роде так же показательны: и этот картонный город, и чрезмерно грязные, обтрепанные, опустившиеся "бедные люди" (ощущение не России второй половины 19 века, а какой-то условной средневековой Европы, или, скажем, времен Тридцатилетней войны), и показательная театральность формы - сериал внешне больше похож не на многосерийный фильм, а на телеспектакль, и лучшее в нем - снятые крупным планом монологи, которые как-то с трудом укладываются в художественную логику проекта в целом (но, может, это поспешный вывод).

Мне вообще интересен Светозаров. Так получилось, что я по малолетству успел посмотреть в еще не развалившемся советском прокате его фильм "Псы". Светозаров, с одной стороны, стопроцентно "питерский" режиссер (не только по месту рождения и работы, а по методу и мироощущению - москвичи не столь привержены беспросветности и мраку, даже если берутся за Достоевского), что меня обычно отталкивает, а с другой, режиссер, не замкнутный на собственных мыслях и формальных находках, обращающийся все-таки в первую очередь к публике, а не внутрь себя. После "Псов", но до перехода к сериалам, у него была еще и "Арифметика убийства", перенасыщенная мотивами Достоевского (собственно, формула "арифметика убийства" уже в первой серии "Преступления и наказания" прозвучала несколько раз).

С Раскольниковым пока непонятно, но все-таки Владимиру Кошевому роль, похоже, не по плечу, хотя художники с гримерами старались как могли и не совсем впустую. Особенно невыигрышно Кошевой-Раскольников смотрится рядом с Юрием Кузнецовым-Мармеладовым (Кузнецов работает со Светозаровым еще с "Псов") - а ведь будет еще Андрей Панин-Порфирий Петрович. О Балуеве-Свидригайлове по крошечному эпизоду судить невозможно (меня больше покоробило, что пьяная девочка, которую Свидригайлов хочет подобрать и увезти, слишком взросленькая - у Достоевского, если мне память не изменяет, она совсем ребенок), а Елена Яковлева в роли матери Раскольникова вызывает много вопросов, хотя как раз Яковлева - абсолютно "достоевская" актриса (одна из моих редакторов недавно ходила на современниковских "Бесов", которых я видел три с половиной года назад, и говорила, что Лебядкину теперь играет другая актриса, а я никого другого в этой роли - в этой, в целом слабой постановке Вайды - не представляю). Мать, пишущая и запечатывающая письмо к сыну, вслух проговаривает его текст, Раскольников "параллельно" его читает и вступает с матерью в диалог - это очень неплохо придумано, но прием, опять-таки, чисто театральный.
маски

Олег Проскурин в "Школе злословия":

- Пушкин - очень редкий для России тип нормального человека.

У "Школы злословия" в ее сегодняшнем (последние два сезона) формате несколько "направлений": популярные блогеры, главные редакторы печатных изданий и филологи, лучше если проживающие и преподающие русскую литературу за рубежом. В этой "линии", конечно, очень хотелось бы увидеть "в гостях" у тетушек вскользь упомянутого сегодняшним героем программы Александра Констатиновича Жолковского - живущего в Калифорнии (если мои сведения не устарели) крупнейшего (на мой взгляд) из ныне живущих русскоязычных литературоведов, с помощью книжек которого (у меня есть две - "Блуждающие сны" и сборник "Работы по поэтике выразительности") я иногда перед сном пытаюсь хоть как-то приводить свои мозги в порядок - последовательность мышления Жолковского к тому весьма располагает. Пушкиниста Проскурина я, к сожалению, совсем не знаю, но в ток-шоу он предстал как человек необыкновенно симпатичный, вместе с тем знающий и, как настоящий практикующий преподаватель (а не просто кабинетный ученый и автор научных трудов) очень стройно излагающий свои мысли. Методично, четко, все по полочкам разложил: восприятие Пушкина в английских переводах (позия, проза, драматургия - все на примерах), посмертное место Пушкина в текущей культурной жизни (тут, конечно, и ведущие "зажгли", как смогли). Получилось - хотя этот вывод участники разговора не озвучили - что Пушкин для русскоязычной культуры "все" именно потому, что он, объединяя в себе разные течения и идеологии, в целом не обнаруживает аналогов и оказывается очень нетипичным для русского сознания и своими текстами, и просто как личность - слишком "нормальный". Даже не пьяница. А в качестве примера типичной русской патологии (в ее не быдловском, а художественно гениальном выражении) Проскурин совершенно справедливо привел Достоевского, имея в виду и самого писателя, и его героев, в которых представители цивилизованного мира безошибочного узнают "настоящих русских".