November 27th, 2007

маски

"Отелло" У.Шекспира, реж. Э.Някрошюс (фестиваль "Сезон Станиславского")

Почти шесть лет прошло, как я видел этот спектакль. Не то что за это время у меня не возникало ни разу желания посмотреть что-либо в театре повторно, но только дважды оно было настолько сильным, чтобы его осуществить (хотя, в сущности, это не так уж сложно сделать): по второму разу я ходил на "Счастливого принца" Гинкаса и "Евгения Онегина" Любимова. Других случаев не помню. С "Отелло", однако, не у меня одного возник подобный импульс: вряд ли Силюнас или Давыдова его раньше не видели. Но за время, что спектакль не играли в Москве, уже целое новое поколение молодых актеров и театральных студентов выросло (а также "понаехало"), чтобы снова забить зал. Надо же иногда прийти в театр не из любопытства, не за новой информацией, а чтобы наверняка увидеть то, что хочешь.

Другое дело, что когда смотришь спектакль, виденный ранее, поневоле ждешь каких-то определенных моментов, которые запомнились. И если в целом действие длится более четырех часов, как в случае с "Отелло", ожидание этих памятных эпизодов иногда наводит тоску - такая неприятная особенность памяти, которая требует повторения уже известного, а при большем объеме информации это известное составляет только небольшую часть от целого. Хотя "Отелло" - очень целостное театральное сочинение. Настоящая трагедия, о глубокой страсти, о непреодолимом даже любовью конфликте (поскольку Отелло здесь не черный, то главное, что разделяет пару героев - возраст, и за годы, что живет спектакль, эта разница визуально только усилилась).При этом - масса остроумных, даже юморных находок. Дездемона - почти девчонка, и с Кассио она заигрывает по-детски непосредственно (то есть зрелый и серьезный Отелло внешне небезосновательно ее подозревает, хотя сама Дездемона ни о чем постыдном не думает), Кассио, в свою очередь, тоже хватает ее за ляжки, когда носит на закорках. Яго - не романтический злодей, а какой-то мерзкий мелочный пакостник, хотя мелкая пакость и оборачивается огромной бедой. Но главное - морская тема. Все разыгрывается у моря, на море. Корабли, которые водит Отелло (это одна из самых замечательных находок спектакля - герой тянет посудины за собой на веревках), паруса, они же - моряцкие подвесные койки, песок, в котором можно лепить куличики, как на пляже, и обрыв в морскую бездну, над которой Отелло подбрасывает Дездемону сначала бережно, любя и в шутку, а потом, взревновав, уже всерьез и с угрозой.

Должны быть обязательно такие художественно бесспорные явления. Наряду со всякими другими - художественно спорными или бесспорно нехудожественными. Пусть будет и Бояков, и Черняков, и Марталера пускай еще привозят. И Татьяна Доронина пусть будет тоже, хотя с ней уж совсем неясно, для чего. Но если хотя бы иногда не появлялись спектакли не просто занятные или как-то иначе выпендрежные, чем другие выпендрежные, а такие, которые оставались бы в памяти на годы вперед, на которые можно было бы прийти еще раз и снова в какие-то моменты испытать дрожь (когда у Някрошюса Отелло душит жену - а я видел, что это можно по-разному делать, как у Марчелли или как у Донеллана, где даже негр был настоящий, а страсть все равно фальшивая - испытываешь боль обоих, потому что ему тоже больно, убивая любимого человека, он убивает и себя, а этот Отелло эту Дездемону любит, хотя, "раскрыв" ее "из мену", и утверждает, что разлюбил) - тогда, наверное, ни сохранение традиций, ни экспериментаторство сами по себе не имели бы смысла.
маски

Геннадий Йозефавичус в "Школе злословия"

Так и не вспомнил, где я его раньше видел. В том, что видел, ничего удивительного нет - он рассказывал, что организует какие-то мероприятия, стало быть, и сам на других бывает, но мне кажется, я его видел при каких-то конкретных небезынтересных обстоятельствах. Впрочем, с обязательной "гламурной" темой разделались как-то неожиданно быстро и стали говорить про горилл. Герой рассказывал про семейства горилл в Руанде, по содержанию практически в формате "В мире животных", что, видимо, и пробудило в ведущих челоческое начало. Правда, Татьяне Никитичне это не помешало пнуть Пола Теру, которого она за что-то не любит (писатель он и вправду невеликий, особенно если судить по его полуавтобиографическим-полурепортажным сочинениям, но, по крайней мере, Теру не впал во всеобщий либеральный маразм и написал очень честный роман о том, как западная цивилизация просрала Гонконг и на блюдечке преподнесла его китайцам) и призвать героя написать путеводитель по кулинарному туризму, как бы забыв (трудно поверить, что просвещенная Толстая не в курсе дела), что, в общем-то, один такой популярно-культурологический труд на данную тему имеется - "Сладкая жизнь" Александра Гениса. Я лично к Генису отношусь примерно так же, как Толстая к Теру, но свои задачи "Сладкая жизнь" выполняет, насколько я могу судить, не увлекаясь особо путешествиями и совсем не интересуясь кулинарией.