November 26th, 2007

маски

Сергей Лазарев в "Сто вопросов к взрослому"

Если выдергивать отдельные фрагменты шоу из контекста, можно получить, например, такой диалог:
- Вы готовы изображать гея?
- Мне этого не нужно делать!
Хотя на самом деле речь шла о лже-лесбиянках из "Тату", подруг Лазарева еще по "Непоседам", и дополнительных, помимо собственно артистических, возможностях раскрутки. Но лучше бы Лазарев хоть что-нибудь неожиданное, провокативное - а то он настолько свой образ пересластил, что вышел каким-то совсем засахаренным. Хотя я и мало его знаю, но у меня все-таки осталось мнение о нем как о человеке более сложном, чем тот сусальный мальчик, каким он себя (зачем-то) старается преподнести. Лазарева я впервые увидел на премьере "Ромео и Джульетты" Козака в феврале 2002-го, за полгода до победы "Смэш" на первой "Новой волне", вокруг спектакля не было особого ажиотажа тогда, да и сама постановка, как и актерская работа Лазарева, ничего выдающегося из себя не представляла - добротный молодежный спектакль, не больше и не меньше (другое дело, что для театра им. Пушкина в том виде, в каком он достался Козаку из рук Еремина, и такие "Ромео и Джульетта" были настоящим прорывом). Как ни странно, актерски Лазарев гораздо интереснее себя проявил в полуэстрадном по формату "Одолжите тенора", но теперь он не играет и там, а как сольный эстрадный исполнитель он развивается очень неровно и сейчас у него, похоже, опять застой.
маски

"Фама" Беата Фуррера, реж. Кристоф Марталер (фестиваль "Сезон Станиславского")

250 мест для зрителей размещаются внутри "модуля" с подвижными стенами, составленными из вращающихся панелей, и разъемным потолком, а ансамбль и солисты, исполняющие эту современную оперу, располагаются за стенами, причем время от времени перемещаются по периметру стен с обратной стороны, управляемые дирижером Беатом Фуррером через видеомониторы. Внутри модуля вместе со зрителями находится только актриса Изабелл Менке. Она произносит монолог от лица героини Артура Шницлера фройляйн Элсе, которая размышляет о том, что замужество - та же проституция, только платят меньше, а требуют больше. Фама - античная богиня молвы, в русскоязычной театральной традиции опосредованно увековеченная Грибоедовым в фамилии героев "Горя от ума". Динамичный "модуль" посреди большого павильона - это "дворец" богини. Фуррер - современный композитор, известный настолько, насколько может быть известен сочинитель такого рода музыки. Марталер, если судить по статьям авторитетных критиков, главная звезда европейской театральной режиссуры. Всю остальную изложенную здесь информацию о проекте я тоже почерпунул из статей и буклетов, кроме этимологической связи между названием оперы Фуррера и фамилией героев Грибоедова - указаний на это обстоятельство мне ни в одной публикации не встретилось. В Москву якобы когда-то что-то от Марталера привозили, чуть ли не "Трех сестер", но я не видел, так что этот опыт - первые непосредственные впечатления.

Впечатление № 1. "Фаму" играли в КВЦ "Сокольники", расположенном в глубине парка. До парка от метро тоже еще надо дойти, хотя вроде бы это и не очень далеко, вход в парк, кстати, платный (гроши, конечно - но все-таки), а от ворот до КВЦ - минут пятнадцать быстрым шагом, и это если знать дорогу. По счастью, я в этом комплексе однажды уже бывал - правда, шесть лет назад и, как это не смешно, на проводимой когда-то "Вульф-групп" акции "Постель года", но пространственным кретинизмом я не страдаю и с первой попытки сообразил, куда идти и где поворачивать, несмотря на то, что обещанных указателей специально для зрителей "Фамы" я так и не увидел, ни одного. По пути попадаются всякие более демократичные, чем современная европейская опера, развлечения, вроде дискотеки для пенсионеров на эстраде "Ротонда": зрелище танцующих попарно и поодиночке под "Миллион алых роз" старичков никакому Марталеру, должно быть, в страшном сне не снилось.

Впечатление № 2. Дворец античной богини явно не был рассчитан на условия российской поздней осени, вяло переходящей в зиму. В павильоне холодно. Внутри модуля за закрытыми панелями еще как-то терпимо, но когда они приоткрываются, сквозняк страшный, а стук зубов партитура Фуррера, при всей ее неординарности, все-таки не предполагает. Заполенных мест - чуть больше половины, и это на самом раннем (суббота, 16.00) из четырех представлений, на которое пришли все, кто только хотел и мог: от Гинкаса и Чернякова до завлитов и самых фанатичных театральных тусовщиков. Могу только предполагать, как выглядел зал накануне в пятницу в 20.30.

Впечатление № 3. Несмотря на то, что "Фама" - сочинение музыкальное, в спектакле Марталера очень много текста, который произносит Изабелл Менке. Звучит этот текст без перевода. Был бы он английский или французский - можно было бы хотя бы что-то опознать и как-то связать с сюжетом Шницлера, описанным в програмке. Но мои познания в немецком если и поднимаются над уровнем "хонде хох", то не выше чем до "дас ист айне шуле". Заглянуть в синопсис тоже нет возможности, потому что часть действия происходит почти в полной темноте - так необходимо для создания эффекта рассеянного источника звука. Ну и среди самой подготовленной аудитории все равно найдется несколько случайных клуш, которые в традициях "фамусовской" Москвы обсуждают происходящее прямо по ходу - пусть не очень громко, но в таких условиях, когда партитура и без того складывается из самых неожиданных звуков, доносящихся к тому же из-за стены, их присутствие очень заметно.

Впечатление главное - и оно касается не только этого спектакля, но и многого другого из того, что продвинутые критики называют "современным театром". Такие проекты, расширяющие театральное пространство, его возможности, его функции, его в том числе и социальные, а не только художественные задачи, привлекательны, но непосредственное их восприятие, личное в них участие (хотя бы в качесте зрителей) почти ничего не добавляют к той концепции, которая изложена в сопутствующих текстах, а для того, чтобы почерпнуть информацию из них, не нужно далеко ехать, шлепать по лужам по смутно знакомым парковым дорожкам, мерзнуть в плохо отапливаемом павильоне. С другой стороны, от всего этого экстрима действительно остаются воспоминания по-своему яркие, но они, во-первых, имеют косвенное отношение собственно к предмету внимания, а во-вторых, перебивают даже те скупые эмоции, которые все-таки порождает спектакль. А театр, который интереснее в чужом описании, чем в непосредственном переживании, театр, которому не нужен зритель - это, такой вот я непродвинутый, тупиковый путь, по-моему.
маски

Максим Галкин в Кремле

Галкин уровень своего юмора, который на много порядков выше общепринятого (после того, как Петросяна признали отстоем, а "Комеди клаб", который на мой взгляд, намного хуже Петросяна, и уж определенно агрессивнее, образцом вкуса и стиля, в юмористическом жанре произошла настоящая катастрофа, в сравнении с которой прежнее засилье "Аншлага" вспоминается чуть ли не с ностальгией), считает компромиссным вариантом, некоторой уступкой публике. При том что он уступает меньше, чем кто-либо - но его собственная планка требований к себе максимально высока. И, по моему ощущению, этот необходимый компромисс - естественный, неизбежный для любого художника, желающего быть услышанным, и ни в коем случае не постыдный - его самого по меньшей мере отчасти огорчает.

Один пример - хотя, вполне возможно, он не совсем корректный. В качестве подводке к достаточно старой своей пародии (даже не пародии, а скорее "фантазии") на "Милорда" Эдит Пиаф Максим стал говорить, что украинский язык красивый, как и французский (это был "мостик" от "украинского" блока - у Галкина же почти нет разделения на самостоятельные концертные номера, одна реприза или пародия соединяется с другой в едином монологе посредством ассоциаций), стал приводить в качестве примера звучащую французскую речь - и вдруг начал читать "Альбатроса" Бодлера в оригинале. Без объявления, без пояснения, без перевода - просто как образец франкофонии. Но ведь не что-то там, а Бодлера, "Альбатроса"! И ведь понимая, что из шести тысяч в зале сообразят, что это за стихотворение, чье оно, о чем - единицы. Но тем не менее выбрал именно его. Намеренно ли, с заранее обдуманным замыслом, или спонтанно - опять-таки, неважно, это показатель уровня артиста и личности.

У Максима несколько лет не было сольников в Москве. За это время многие образы и реалии, которые в его программах становились своего рода "опорными точками" (как, например, Борис Ельцин или телепрограмма "Слабое звено") ушли, а на смену не возникло ничего столь же яркого. Галкин не объявлял "премьеру новой программы", как это бывает традиционно у юмористов, потому что всегда существовал вне традиционных эстрадных форматов. Его шоу - не набор более или менее автономных концертных номеров, а нарочито сбивчивый и прерывающийся изредка, разве что на лирические песни, спонтанный (иногда по-настоящему, иногда продуманно) монолог, в котором комический заряд заложен не столько даже в шутках самих по себе, сколько в их сочетании, а оно у Галкина из программы в программу никогда не повторяется. Он может много раз в разных сольных или сборных вечерах рассказывать одну и ту же историю - но со временем она, во-первых, обрастает подробностями, а во-вторых, и это для современного русскоязычного разговорного юмора вообще уникально, вступает во взаимодействие с побочными сюжетами, которыми артист перебивает "основной", в свою очередь, разбивая и их на части, перемежая анекдотами "по случаю"... Этот жанр можно было бы обозначить как "стендап комеди", но и это было бы неточно, поскольку Галкин не всегда говорит от собственного лица или от имени какого-то постоянного своего альтер-эго, он по ходу концерта постоянно перевоплощается в разных персонажей, иногда меняя до десятка и более образов за минуту. Поэтому "новая программа" не приходит на смену старой механически, но органически вырастает из нее постепенно. На этот раз понадобилось чуть больше времени, чем обычно, но результат оправдывает ожидания.

Тем не менее проблема есть и Галкин, как артист с абсолютным слухом на смешное, ее в концерте тоже открыто обозначает: к прежнему набору персонажей не добавляются новые, потому что их нет в жизни, политики все стали "правильные", а если что-то и случается из ряда вон, то этого никто не видит, потому что не показывают. А ведь Галкин - едва ли не единственный профессиональный юморист, который шутит на политические темы, и шутит много - специально не считал, потому что на концерте Галкина анализировать происходящее некогда, два с половиной часа пролетают мгновенно, - однако процентов 40 программы так или иначе касается политических вопросов. Помимо российской тематики, очень много украинской - вероятно, это связано, с одной стороны, с тем, что Галкин рос в Украине, учил в одесской школе украинский язык, с другой, что часто там выступает и до некоторой степени ориентирован на украинскую аудиторию тоже. Что замечательно в отношении Галкина к украинским темам - он одинаково точно и остро высмеивает и Януковича, и Ющенко, и Тимошенко, и Черномырдина заодно - отличный номер сделан в форме доклада Черномырдина Путину о ситуации в Украине - одновременно и политическая сатира (причем и на украинскую, и на российскую политику), и узнаваемая пародия на известные фигуры. Вообще у Галкина с годами развивается эта особенность: в одном номере соединять несколько объектов пародии и таким образом многократно усиливать комический эффект за единицу времени. Помимо рассказа Черномырдина об Украине, в новом концерте есть сценка "Никита Михалков - режиссер открытия Олимпиады в Сочи", есть замечательный, в уже привычном для Галкина формате, но теперь еще и стихотворный диалог на тему президентских выборов между все теми же Жириновским, Новодворской, Лукашенко и прочими, где Черномырдин в силу специфики своей речи не попадает в ритм и рифму стиха. (Тот же прием соединения в одном номере разных объектов сатиры отлично срабатывает и в эстрадных пародиях Галкина, например, когда он показывает "выступления поп-звезд на корпоративных и частных вечеринках", одновременно передавая и манеру самого артиста, и специфику "заказного" выступления, а в случае с песенкой "от лица" Жанны Агузаровой - "будь со мной, будь со мной, ОАО "Инфармтаблетка", будь со мной, будь со мной, часто будь со мной и редко" - еще и характерные черты конструирования поп-текстов).

Тут, конечно, спотыкаешься: уже сколько лет как Черномырдин - не ключевая политическая фигура, не говоря уже про Новодворскую, которая, при всей моей к ней симпатии, никогда таковой не была. Однако артист, касающийся политической темы в современной России, оказывается перед объективно очень сложной задачей (может, потому еще другие ее и не касаются, а не только из страха перед мифической "цензурой"?): как пародировать, например, Грызлова - человека без лица? Или Бориса Надеждина, который, казалось бы, полная противоположность Грызлову, а на деле - такое же пустое место? И это не только политиков касается, эстрадных звезд тоже. Галкин блестяще умеет показывать, скажем, Бьянку - но какой смысл, если оригинал известен не самой значительной части аудитории, а пародия в такой ситуации оборачивается рекламой?! Когда пародист популярнее (а зачастую еще и попросту талантливее) тех, кого он пародирует (в случае Галкина из его персонажей б'ольшим успехом, помимо Путина, пожалуй, пользуются только Пугачева и, может, Жириновский), то не пародия опознается через оригинал, а наоборот, и если такой "перевертыш" случился даже с неординарной Ренатой Литвиновой, что говорить о прочих? И кто такая, на фиг, Бьянка, чтоб ее Галкин пародировал?! Ну вот разве что группа "Серебро" - но и тут пародия не на группу и даже не на песню, а в целом на манеру русскоязычных артистов петь на "Евровидении" по-английски. Этими объективными трудностями так или иначе обусловлено, что новая программа Галкина держится в основном на прежних приемах и прежних героях - не потому, что артист повторяется (уж если кто не позволяет себе самоповторов - так это Галкин), а потому, что вокруг ничего не происходит, ни значительных событий, ни новых лиц. Но это предсказуемо: "Максим Галкин как зеркало русской стабилизации". Удивительно другое - как Галкину удается, оперируя стандартным набором образов и интонаций, не стоять на месте. Я, как мне кажется, неплохо знаю творчество Галкина и достаточно внимательно за ним слежу, а тексты (не только галкинские, а вообще любые) на слух запоминаю так отчетливо, что это уже что-то из области медицины, но концерт Галкина каждый раз воспринимается очень свежо. Хотя это все тот же монолог того же Галкина, про тех же и о том же, вплоть до Красной Шапочки от Ренаты Литвиновой (сама история, конечно, другая). Он иногда так запросто говорит: ну помните, я показывал, как София Ротару ходит по залу, цветы собирает - то есть не воспроизводит "номер на бис", а просто напоминает о нем - и звучит это у него абсолютно естественно, как часть разговора со зрителем, который когда-то давно начался и никогда не заканчивается, а просто время от времени прерывается или перемещается из телевизионного пространства в концертные залы и обратно.
маски

"FutureShorts.Обезьянья любовь" в "35 мм"

Зимняя подборка совсем ровная, в ней нет ничего такого, о чем можно было бы вспомнить пару месяцев спустя, каким были, например, фотороман "Собачья жизнь", показанный весной, гениальная актерская работа Ежи Штура в "Играя роли" из летней программы, или сыгранный Томом Шиллингом подросток, склонный к суициду, из осенней.

Триптих "Юность" про подростков, которые легко переходят от эйфорического восторга к немотивированной агрессии (в первой части мальчик, проснувшись, танцует под пластинку, а затем увлекается мазохистскими упражнениями с ремнем; в последней несколько школьников, в том числе чернокожих, разговаривают о перочинном ножике, оказавшемся в руках одного из них, и разговор перерастает в жестокие розыгрыши и драку). Последняя короткометражка "Обязьянья любовь" - японская, про влюбленного мусорщика в костюме обезьянки (если я хоть сколько-нибудь верно уловил суть происходящего). Смысла фильма "Северный магнитный полюс" (или, как его перевели, "Магнитный север") я вообще не понял - неопознанные персонажи катаются на льду и падают. Прелестный рекламный ролик пива про монахов и подледное плавание я видел еще "Каннских львах". Румынский "Телевизор в шляпе", наоборот, слишком традиционный и понятный до примитива: бедная семья из захолустья (которое в румынском варианте почему-то выглядит страшнее, чем в российском) еле сводит с концы с концами, а тут еще ломается старый черно-белый телевизор, и папа с маленьким сыном, который очень хочет посмотреть фильм вечером, тащат ящик на себе в ближайший городок, где есть телемастерская.

Среди прочего затесался в кои-то веки и один российский фильмец - некоего мне доселе неизвестного (но может он, конечно, большая звезда) питерского Кости Иванова. Называется короткометражка "Пять минут", поскольку все действие происходит под известную песенку: молодая парочка трахается на пружинной койке, мужик заколачивает гвоздь в стену, баба режет батон ножом и в результате тонкой взаимосвязи между этими событиями по окончании песенки остается без пальца - такая вот "черная комедия".
маски

Юля Савичева в проекте "Наша музыка"

По моим смутным воспоминаниям, этот проект когда-то существовал на ТВ-6 и приказал долго жить вместе с ним, а на ТВЦ я на него наткнулся впервые. Принцип построения программы тот же, что запомнился мне с тех давних времен: концертные номера перебиваются мини-интервью, репликами и репортажными зарисовками.

Я, правда, так и не понял, где и когда снимали этот концерт - зал опознать не смог, и вообще вроде бы не было у Савичевой в Москве таких больших сольников, объявленный мартовский в "Мире" отменили, да и узнал бы я "Мир" по интерьеру - явно площадка другая была. Но что меня порадовало - как Юлька растет. Не забегая вперед, не ломая свою человеческую и артистическую природу, почти незаметно - но становится все интереснее и интереснее, и репертуар набирает качественный. Я почти никого из нынешних молодых на поп-сцене, даже тех, кто мне очень нравится, не могу представить 40-летними. Не могу вообразить, каким бы мог быть в 40 лет тот же Сергей Лазарев (как певец), не говоря уже про Билана (судя по всему, агрегат "Билан" еще на уровне проектирования не предполагал такого долгого срока годности, а интенсивность использования только ускорила выработку проектного ресурса). И это при том, что с парнями все-таки проще - группа "Корни", пусть в каком-то другом качестве, вполне может просуществовать не одно десятилетие, если внешние обстоятельства не помешают. А девочки вырабатывают мощности за считанные годы, как те же "Тату" (в отличие, кстати говоря, от настоящих лесбиянок, которые чем старше и страшнее, тем ближе и родней становятся своей целевой аудитории). Зато Савичеву в 30, в 40 лет я вижу зрелой артисткой. Сейчас она на подростковом уровне поет о подростковых проблемах (что тоже мало кто умеет делать всерьез и непошло, между прочим). Впоследствии она, даст Бог, сможет выйти на более взрослый и универсальный уровень и вокального профессионализма, и в целом восприятия жизни, людей, их отношений. У нее для этого все есть.