November 9th, 2007

маски

"Импорт экспорт", "Les Ballets C. de la B.", Бельгия (фестиваль современного танца DanceInversion)

Как я понимаю, это другая часть того же коллектива, который совсем недавно отлично выступил на фестивале "Территория":

http://users.livejournal.com/_arlekin_/987062.html?mode=reply

По внешним признакам "Импорт-экспорт"- продукция, изготовленная по тем же рецептам, что и "VSPRS": на сцене, помимо танцовщиков, коллектив музыкантов и вокалист, в данном случае это тенор, исполняющий вместе с струнным квартетом старинную музыку (по-моему, это снова был Монтеверди, но могу ошибаться), которая легко сменяется современной, записанной на фонограмму, а помимо чисто пластических эпизодов в спектакле присутствуют и разговорные, причем некоторые реплики артисты произносят на русском, другие - а английском. Но в отличие от "VSPRS", где в центре стояли обще-метафизические вопросы, "Импорт экспорт" сосредоточен на проблематике конкретно-социальной: иммигранты, гастарбайтеры, инвалиды; неравенство, насилие сексуальное и бытовое... Не знаю, есть ли прямая связь бельгийского спектакля с одноименным австрийским фильмам Ульриха Зайдля:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/912197.html?mode=reply

- во всяком случае, Зайдль сумел затертую "прогрессивным кинематографом" тему повернуть самым неожиданным образом, тогда как в театральном варианте бельгийцев все достаточно предсказуемо и по содержанию, и по набору выразительных средств тоже. Три пары танцовщиков - из шести артистов (помимо музыкантов и певца) четверо мужчины, то есть одна из "пар" (хотя деление на пары условно и непостоянно) - "однополая", а один из ее участников почти весь спектакль двигается на костылях, которые отбрасывает только ближе к финалу. Тело становится не только субъектом, но и объектом пластических упражнений: одни участники спектакля обращаются с другими как с манекенами, таскают их тела по сцене, бросают в коробку. Проделывают они все это не без энтузиазма, но сами по себе исполнители не слишком юные, облезлые какие-то, может, для задач спектакля так и надо, конечно. "Эти бельгийцы... у них действительно есть чувство ритма!" - говорит по-русски чернокожая танцовщица труппы.

На "VSPRS" вроде бы особого ажиотажа не было - правда, Театриум и по вместимости с малым залом Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко не сравнить. Но на первый же день "Импорта..." набилось народу видимо-невидимо. Незнакомая милая девушка любезно подвинулась на крайнем в ряду месте и мы с ней совсем неплохо устроились было вдвоем на одном стуле, как вдруг уже на первых звуках музыки прибежало какое-то чудо-юдо с приглашением на наше место. Проход к тому моменту уже был заставлен приставными стульями и забит фотографами, пришлось садиться на лестницу, но это, в принципе, нормальная практика (особенно когда дело того так или иначе стоит), самое же интересное, что, угнездившись на ступеньке, я оказался практически между ног у Сергея Филина, которому тоже не досталось места, а это уже непонятно - я-то ни на что не претендую, но ведущий солист Большого театра мог бы и поудобнее пристроиться. Ну оказался и оказался - против Филина ничего не имею, наоборот, из танцовщиков Большого он мне больше всех нравится - классный артист с лицом, как будто срисованным с потретов Альтмана - но то ли ему оказалось западло стоять, когда все самые отвратительные халявщики заняли лучшие свободные места, то ли уж действительно до такой степени не понравилось бельгийское действо - только примерно через полчаса после начала он решил свалить. А пройти невозможно - на лестнице стоят и сидят впритык, я тут еще под ногами... Короче, Филин решил перелезть через барьер и спрыгнуть на пол с четырехметровой высоты (кто не бывал на малой сцене СТАСа, может представить по аналогии с ЦИМом или Театром Наций, где конструкция зрительного зала аналогичная), и, конечно, это было зрелище посильнее бельгийской данс-драмы о трудной судьбе человека в капиталистическом обществе - там на костылях здоровые люди ползают на ровном месте, а здесь один из лучших балетных танцовщиков совершает рискованный прыжок если не "до полной гибели всерьез", то с реальной возможностью покалечиться, тем более, что несколько лет назад у Филина уже была травма - тогда ему придавило ногу дверью на служебном входе Большого. Но у артистов балета все-таки подготовка на зависть - солист удачно спрыгнул, а его примеру последовало и чудо-юдо, по дороге еще и зацепившееся за меня головой.
маски

"30 дней ночи" реж. Дэвид Слейд

Поселок нефтедобытчиков на Аляске, самый северный населенный пункт США. На 30 дней над ним опускается непроглядная тьма. Почти как в гимне "Газпрома", спетом Ириной Аллегровой:
Полгода днем, полгода ночью
Стоят на вахте мужики,
Полгода днем, полгода ночью
Качают газ газовики.
И вдруг откуда ни возьмись - вампиры. Целая стая вампиров. Всех кусают, кровь пьют. Шериф, жена шерифа, которая его бросила, но приехала в поселок с пожарной инспекцией, 15-летний брат шерифа и несколько других героических заполярных поселян пытаются бороться с вампирами, чтобы продержаться до следующего восхода солнца.

В свете последних достижений "общей вампирологии"

(см. http://users.livejournal.com/_arlekin_/1009662.html?nc=7)

можно расценивать "30 дней ночи" в целом как образец классической вампирической парадигмы, где вампиры - воплощение зла, они агрессивны, кровожадны и к тому же исключительно уродливы, в то время как противостоит им в первую очередь персонаж Джоша Хартнета, а это что-нибудь да значит (правда, случая раздеть Джошика, как это любят делать все режиссеры, Слейду ни разу не представилась - климатические условия таковы, что хорошо еще, когда главный герой шапку снимает). Однако в итоге, чтобы спасти любимую женщину и приблудившегося ребенка, шериф делает себе внутривенную инъекцию зараженной крови и добровольно превращается в вампира, чтобы, обретя нужную силу, но при этом ненадолго сохраняя человеческий разум, помочь остальным людям дожить до рассвета и, когда приходит рассвет и вампиры отступают, превращается в пепел на руках у своей Стеллы. То есть налицо соединение двух тенденций, связанных с вампирскими сюжетами: традиционной и "декадентской" (вершинным воплощением последней остается "Интервью с вампиром" Джордана, где персонажи-вампиры психологически организованы тоньше и сложнее людей, и вообще они люди во всем, кроме неодолимого пристрастия к кровопийству). Что само по себе любопытно и, учитывая наличие в кадре Хартнета, который замечательно изменяется внешне на протяжении всего фильма, переживая трансформацию характера и представлений о мире, могло бы вывести фильм в шедевры жанра, если бы не на редкость нескладный сюжет. Авторы, опиравшиеся на комиксы, в рамках картины не потрудились объяснить, откуда взялись на Аляске не только сами вампиры (в конце концов, нечисть есть нечисть, хотя сверхъестественными способностями к перемещению в пространстве вампиры не обладают), но и их человекообразные подручные (есть в фильме и такие); почему все-таки Стелла бросила такого замечательного и любящего мужа-шерифа (на вопрос соседа в начале фильма она отвечает: "Жизни не хватит, чтобы рассказать" - негусто); и, наконец, с чего это вдруг вампиры говорят на своем особом языке, так что их речь приходится передавать английскими субтитрами, и что это за язык? Наука пока языки киношных инопланетян не изучила - а тут еще и вполне земные вампиры залопотали не по-нашему.