October 3rd, 2007

маски

"Запах легкого загара" Даниила Гурьянова, реж. Р.Виктюк

По первому впечатлению задаешься вопросом: чевой-то Роман Григорьича, "любовника любви", занесло в "новую драму"? Не потому, что автор пьесы - молодой драматург: предпочитая общаться с иными мирами, Виктюк все-таки и за последние годы ставил ныне живущих русскоязычных авторов, "Давай займемся сексом" Красногорова хотя бы, не говоря уже про пьесы Абдуллина про Нуриева и Голиковой про Есенина. Но само художественное оформление спектакля - три телеэкрана, через которые транслируются ток-шоу, одежды героев, стилизованный под олимпийскую форму от "Боско" - все это как-то не вяжется с тем, "за что мы любим Виктюка". Но, конечно, страхи напрасны: Виктюк даже если возьмется инсценировать расписание пригородных поездов, все равно получится про трагическую любовь. Пьеса Гурьянова немножко поинтереснее расписания поездов, хотя сильно напоминает те криминальные комедии, которые пытаются сочинять российские авторы по европейским лекалам и потом пристраивать их в антрепризы (этот спектакль - тоже антрепризный, не из репертуара Театра Виктюка). Речь идет о семейке, в которой папа (Юрий Горин) - судья, а великовозрастная дочка (Екатерина Карпушина) - прокурор. Когда-то девчонкой в Юрмале дочка познакомилась с мальчиком, они друг друга полюбили, но папа-судья мальчика посадил на десять лет в тюрьму, а отсидепл Алексей (Алексей Жуйков) все двадцать. Выбрался из тюрьмы - и пошел убивать судью, но когда пришел, заново влюбился в дочку-прокурора, которая как раз невесело "праздновала" день рождения с родителями (в пьесе еще и мама имеется - ее играет Галина Стаханова). Зовут главных героев Рома и Юля (свежо, ничего не скажешь), оба девственники, потому что Рома просидел 20 лет в тюрьме (хм...), а Юля, "женщина нелегкого поведения", как ее характеризуют, с той самой встречи у моря никого не любила. И вот они снова вместе - а тут как раз милиция подоспела.

С одной стороны, все это для любителя отвлеченностей и абстракций Виктюка несколько необычно, если не сказать, нездорово: блатные песни он и раньше использовал в спектаклях, хотя и вполне определенного уклона (лесбийский романс "Женишок мой - бабеночка видная" в "Давай займемся сексом", например), но чтобы бардовско-шансонная тема была основной, чтобы в финале вместо Далиды пели про "мусоров", а лейтмотивом становилась "Постой, паровоз, не стучите колеса" (я, кстати, не знал, что в ней так много куплетов!) - пожалуй, вызывает недоумение. Тем более, что вместо привычного комплекта молодых мальчиков в спектакле заняты две пары - одна пожилая (родители), другая средних лет, причем исполнитель роли Алексея отличается телосложением, каковое в постановках Виктюка доводится видеть нечасто: хорошо же, надо полагать, кормят в тюрьмах! (Между прочим, и драматург, выходивший в финале на поклоны, тоже ни лицом, ни строением на обычный виктюковский тип совсем не похож). С другой стороны - голые манекены с отломаными частями тела, на которых из одежды только пояса-триколоры, шелестящие пленки, странные танцы на пружинах металлической койки, стихи про море, которое помнит любовь - наподобие тех, которые Виктюк обычно наговаривает на свой домашний автоответчик - все это очень узнаваемо. Виктюк и сам появляется на экране телевизоров в качестве "говорящей головы" - ведущего криминальной хроники; он сообщает о розыске преступника - того самого. А что до сюжета и текста - по большому счету, какая разница, говорит герой "Я поцелую тебя в губы, Иоканаан" или "Я двадцать лет на зоне", если в то и другое Виктюк вкладывает одинаковое содержание?
маски

Владимир Баранов-Россине в ГМИИ им. А.Пушкина (собрание частных коллекций)

Почему-то совсем не представлен поздний период творчества художника - с середины 1920-х и до того, как его арестовало Гестапо в Париже. А из того, что есть, складывается впечатление, что Баранов-Россине всегда находился под чьим-нибудь определяющим влиянием и оставался довольно вторичным художником. Совсем ранние, конца 1900-х годов пейзажи - ученический пуантилизм, начало 1910-х - подражание Сезанну с привнесением элементов кубизма (тоже уже не новшество на тот момент). Самые интересные работы - конца 1910-х- начала 1920-х, после первой эмиграции и до второй. Крупные и достаточно своеобразные женские и детские портреты, любимый еще с раннего периода сюжет "Адам и Ева" и автопортрет (их много - в каждом зале разные, в различной манере исполненные). В полотнах, сочетающих абстракцию и фигуративность Баранов-Россине тоже немножко напоминает Экстер, немножко почему-то Филонова (хотя это скорее всего случайное совпадение). Вообще самое любопытное из того, что он делал - "оптофонические концерты", но представление о них выставка дает минимальное.