September 12th, 2007

маски

Иосиф Кобзон, юбилейный концерт в Кремле

Концерт "юбилейного" тура, в отличие от позапрошлогодней программы "Письма с фронта" (более лаконичной, более целостной по содержанию и более интересной для меня по репертуару) - модернизированная версия концертов "прощального" тура 10-летней давности. Похожая структура: несколько коллективов сопровождения, сменяющих друг друга (тот же некрасовский оркестр народных инструментов ВГТРК, тот же ансамбля МВД, тот же хор Турецкого - только 10 лет назад он еще назывался не арт-группой, а муниципальным еврейским камерным хором - тур проходил вскоре после того, как их поперли из московской синагоги), та же ведущая (естественно, Светлана Моргунова) и те же невероятные масштабы. На "прощальный" концерт концерт Кобзона я ходил еще в Ульяновске и там он шел пять с половиной часов, а в московской версии, со всеми здравицами и славословиями, говорят, чуть ли не девять. В сегодняшнем кремлевском на сцену выходили только три "випа" - вездесущий и совершенно никчемный Лаптев, неизбежный, но по-своему колоритный Лужков и, уже во втором отделении, Шарль Азнавур, который не выступал, а просто поздравлял (когда я, обернувшись перед концертом в главном фойе, увидел медленно надвигающегося на меня Азнавура, подумал, что у меня галлюцинация от избытка вокруг шиловых-глазуновых-церетели, но нет, это был, конечно, он), да еще Владимир Минин, хор которого участвовал в концерте, назвал Кобзона "песнерачителем". Путин, по словам самого Кобзона, поздравлял его с днем рождения по телефону, насчет чего Кобзон заметил: "К Хворостовскому-то в зал пришел..." Лужков, помимо зажигательной речи на четверть часа, еще и пел дуэтом с юбиляром "Не жалею, не зову, не плачу" - но поскольку на "Письмах с фронта" я уже слышал, как они поют вместе, культурного шока не испытал. Однако даже при минимуме конферанса концерт закончился в половине второго ночи: два сорок первое отделение, два пятьдесят второе. Моргуновой опять время от времени забывали отключать микрофон, я ждал эпизодов подобных тому, свидетелем которого я стал в 97-м, когда Кобзон пытался рассказать анекдот про инопланетян, запутался и начал говорить что-то не то, а за сценой Моргунова, не зная, что ее слышно в зале, принялась возмущаться: "ну ни хуя не умеет анекдоты рассказывать..." - но ничего подобного не случилось.Анекдоты, кстати, Кобзон рассказывает прекрасно, точнее, умеет превращать любую ситуацию в анекдотическую. Тем, кто будет монтировать телеверсию, придется действовать жестко - вряд ли можно будет оставить ударные реплики типа "Изыди, Света!" (к Моргуновой, попытавшейся поторопить Кобзона, чтобы закончить концерт до закрытия метро - безуспешно, разумеется), "Юрий Михайлович, в вашем присутствии я не могу не рассказать, что говорил Винокур на юбилее Ротару" (соответственно, к Лужкову, по поводу шуточного обещания к 60-летию Пугачевой подарить ей Музей Революции) и особенно порадовавшее меня (это личное) посвящение министру культуры Соколову романса "Нищая". Некоторые байки были старые, заимствованные из "прощальных" концертов - про цикл "А у нас во дворе" и про "Трах-тарарах, по Ангаре", некоторые, посвежее, я слышал впервые (насчет песен, посвященных каждой из фракций Думы). Обращение к вернувшемуся из подводной экспедиции Чилингарову "Спасибо, что вы так низко опустились во славу России", насколько я понимаю, и вовсе прозвучало экспромтом. Второе отделение показалась скомканным по сравненению с более импровизационным первом - Кобзона явно торопили. С "Хором Турецкого" он спел всего пять номеров (кстати, почти не повторяя их совместный блок десятилетней давности), с "Виртуозами Москвы" Спивакова - и того меньше. Но в целом - около 60 сольных композиций, и при этом не забыл упомянуть никого из сидящих в зале от Валентины Терешковой до Игоря Крутого, назвал всех композиторов, всех поэтов, про Лужкова вспомнил по ходу еще раз десять. Музыкально самым интересным был, по-моему, блок с хором Минина - никогда не слышал такой интересной версии "Журавлей". Многого из "прощального" репертуара не было, накопленных за последние годы новинок - тоже (ни песен Любаши, ни даже "Туч в голубом"), зато, например, "Ноктюрн", который в 1997-м Кобзон напоминал только одним куплетом в рамках грандиозного, на час с лишним, поппурри, в юбилейном вечере прозвучал целиком, а как раз эта песня - "Между мною и тобою гул небытия..." - одна из двух в обширном репертуаре Кобзона, которую я воспринимаю очень личностно; вторая - "Погоня" из "Неуловимых мстителей", но ее не было. Впрочем, с Хором МВД (этот блок, как и еврейско-"турецкий", в отличие от "некрасовского", тоже практически не повторял концерт-97) и без того всегда хватает эксцентрики: в 1997-м именно с ними, а не с Турецким, Кобзон придумал петь "Хава Нагилу", причем милиционеры навешивали себе для этого номера картонные заячьи уши, а теперь с милицейским хором пел еще и "Дружбу" - вот бы Козин, дважды судимый за гомосексуализм, услышал главный хит своей жизни в таком варианте! Чего в концерте не хватало по-настоящему - это старого доброго советского трэша, хотя бы в фрагментах. Тогда, десять лет назад, Кобзон по куплету пел и "ЛЭП-500", и "Не расстанусь с комсомолом", и "Малую землю", и даже "Ленин всегда живой".