August 5th, 2007

маски

Татьяна Толстая "Кысь"

Хорошо помню, как в 2001-м, когда "Кысь" попала в финал "русского Букера", про роман сдержанно говорили: мол, устарела книга лет на десять, если не на все пятнадцать. А обиженная Татьяна Никитична не пришла на церемонию вручения премии, предполагая, что ничего не получит (и не ошиблась - получила Улицкая). И вот, как говорится, прошли годы. "Кысь" действительно не поражает воображение своими литературными достоинствами, все-таки Толстая - мастер малой формы, будь то рассказ или эссе, роман все равно воспринимается как слишком длинная новелла с большим количеством необязательных и просто лишних слов, абзацев и целых страниц, массой повторов и некоторым количеством неувязок чисто логических. Но вот уж в чем не упрекнешь роман, так это в "неактуальности". И не то что бы он стал с годами только злободневнее, а Татьяна Никитична оказалась провидицей - провидеть, в общем-то, нечего. Просто то, что в годы, по которым сейчас принялась ностальгировать либеральная интеллигенция, этой интеллигенции по свойственной ей глупости казалось, что прошлое осталось в прошлом, в настоящем все изменилось, а будущее станет совсем другим. Теперь, когда иллюзии развеялись (впрочем, не для либеральной интеллигенции - она ни при каких условиях не может жить без иллюзий, и в "Кыси" Толстая над этим удачно иронизирует), и Россия оказалась все той же Россией, какой была до татаро-монголов, какой оставалась и при советской власти и какой снова обнаружила себя после непродолжительного псевдолиберального морока, "Кысь" воспринимается легче и адекватнее, чем на момент публикации.

Проблема книги в другом: по сути это памфлет, как и любая другая антиутопия, Замятина или Оруэлла, Хаксли или Рэя Брэдбери. С характерной для антиутопии сюжетной схемой: в центре - колеблющийся герой, мыслящий и мечтающий, в душе у которого - сомнения (Бенедикт - сын матери из Прежних, заставших жизнь до Взрыва, работающий переписчиком), а вокруг - тоталитарная система (после Взрыва на месте бывшей Москвы - город ФедорКузьмичск, во главе которого - диктатор Федор Кузьмич, мутант-коротышка, переписывающий от своего имени произведения классической литературы, а строй держится на Санитарах, которые ездят на Красных Санях и забирают "вольнодумцев" на "лечение", после которого никто не возвращается; главный санитар Кудеяр Кудеярыч становится тестем Бенедикта после того, как Бенедикт женится на его дочери Оленьке). При этом в системе каким-то хитрым образом существуют на полулегальном или вовсе нелегальном положении и оппозиционно настроенные персонажи (в "Кыси" это комичная, вечно спорящая парочка интеллигентов - "почвенно-народнически" настроенный главный истопник Никита Иваныч и "западник" Лев Львович из диссидентов). Народ, как водится, политикой не интересуется, пьет и курит ржавь, ловит и ест мышей, дерется по праздникам. Да и домашние Кудеяра недалеко ушли, только вместо мышей кушают "каклеты" с "канпотом". Герой вынужден делать выбор между интеллигентами из "прежних", вместе с которыми он восстанавливает из дерева дубельт памятник Пушкину (правда, Пушкин у него - с шестью пальцами, так, на всякий случай - тоже мутировал), и "санитарами", занимающимися изъятием "старопечатных" книг у населения. Бенедикт так любит читать и читает все подряд, что ради доступа к еще нечитанным книгам в конце концов вместе с тестем устраивает переворот, поддевает на санитарный крюк самого Федора Кузьмича, слава ему, и становится правой рукой воцарившегося Кудеяра. То есть все, что можно было заимствовать из классики жанра, использовано в творчески переработанном виде, от "Мы" Замятина до "451 по Фаренгейту" Брэдбери. Однако в классической антиутопии общественные задачи всегда опережают художественные, а Толстая попыталась сконструировать памфлет, жанр, по сути публицистический, по законам художественном произведения. Получилось натужно и не слишком убедительно. Язык, представляющий собой лексико-грамматический "ерш" из славянизмов, диалектизмов, городского просторечия, блатной фени, советского официоза, перемежающийся цитатами из классической литературы, в том числе целыми поэтическими строфами, слишком искусственный для художественный прозы, а для памфлета чересчур трудно воспринимается и работает не на публицистическую остроту книги, а против нее. В книге, где главы обозначены буквами старославянской азбуки (то есть названия главок выстраиваются в "азбучную молитву"), буквально "слишком много буков", как сказали бы сейчас. В "Слово о погибели земли русской", однако, это обстоятельство "Кысь" никаким алхимическим чудом не превращает: памфлет остается памфлетом, просто излишне длинным, где все понятно задолго до середины. Хотя по-своему замечательные куски можно обнаружить уже после того, как основной пафос Толстой набьет оскомину. В первую очередь это касается эпизодов с участием все той же комической пары интеллигентов, Никиты Ивановича и Льва Львовича:

- Нужен ксерокс. - это Лев Львович, мрачный.
- Не далее как сто лет назад вы говорили, что нужен факс. Что Запад нам поможет. - Это Никита Иваныч.
- Правильно, но ирония в том...
- Ирония в том, что Запада нету.
- Что значит нету! - рассердился Лев Львович. - Запад всегда есть.
- Но мы про это знать не можем.
- Нет уж, позвольте! Мы-то знаем. Это они про нас ничего не знают.
- Для вас это новость?
Лев Львович еще больше помрачнел и ковырял стол.
- Сейчас главное - ксерокс.

Вообще если читать "Кысь" как социо-культуролого-философский роман - то это и в самом деле скучно, особенно после "Орфографии" Быкова. Но как пародия на стиль жизни и способ мышления т.н. "русской интеллигенции" книжка удалась и уж точно ни капельки не устарела. Бенедикт ведь - тоже "интеллигент", даром что мутант с хвостом (Никита Иваныч ему перед женитьбой хвостик-то отрубил, но след остался) - такое ему вышло "последствие" (у Кудеяра и его семейки, включая жену Бенедикта Оленьку - и вовсе когти, а пролетарий Терентий - перерожденец мохнатый и пока не стал министром транспорта после переворота, его в сани запрягали). И мама Бенедикта, Полина Михайловна - из "прежних", из "ЭНТЕЛЕГЕНЦИИ" была, с "ОНЕВЕРСТЕЦКИМ АБРАЗАВАНИЕМ", книгу старопечатную берегла, пока муж не нашел и не сжег. Неудивительно, что Бенедикта, да еще под руководством Никиты Ивановича, так к книгам потянуло. Вот и дошел до того, что перечитав всю библиотеку Кудеяра, сам стал санитаром, ездил по домам "голубчиков" и крюками их поддевал, искал новые книги, а потом и на Федора Кузьмича, слава ему, пошел. А в итоге согласился и на то, чтоб Никиту Иваныча к его собственноручно вырезанному из дубельта Пушкину привязали с сожгли. Но Никита Иваныч огнем дохнул и сам всех пожег, после чего воспарил вместе с Львом Львовичем - не то живой, не то мертвый. Вот этой бессмертной огнедыщащей русской интеллигенцией книжка Толстой и интересна прежде всего. Еру - ерь.
маски

"Веселые и загорелые" реж. Патрис Леконт

Фильмы Леконт печет как блины, но в последнее время все больше - эстетские и философские мелодрамы (удачные, как "Девушка на мосту" и "Человек с поезда", и не очень). А когда-то снимал простецкие комедии типа "Туалет был заперт изнутри" или дилогию про "Загорелых", к которым вернулся тридцать лет спустя. "Загорелые-3" - компашка как на подбор: всегда великолепная Жозиан Баласко, здесь она еще и с собачкой, Жерар Жуньо, Кристиан Клавье, Тьерри Лермитт, Мишель Блан и примкнувшая к ним Орнелла Мути в роли жены персонажа Тьери Лермитта. Сценарий написала та же группа артистов во главе с Баласко и Клавье, что сочинила "Дед Мороз - мерзавец", так что претензии по части нестройности сюжета предъявлять некому, но в остальном все очень мило и традиционно: герой Лермитта, хозяин отеля на Сардинии, куда ежегодно приезжают на халяву отдыхать его французские друзья, изменяет жене с молодой поварихой, у героини Баласко сын-гей женится на бухгалтере их семейной фирмы, а отец против, героя Клавье, бывшего пластического хирурга, разорила клиентка после того, как сделанные ей губы полопались, а в результате все они оказываются среди албанских нелегалов в лагере для беженцев, тогда как жена главного героя сохраняет за собой еще не до конца разоренный веселой компанией отель, а молодая повариха остается с юным любовником.
маски

"Зодиак" реж. Дэвид Финчер

Год назад, когда вышел малобюджетый и во всех других отношениях так же скромный "Зодиак" Балкли:

http://users.livejournal.com/_arlekin_/668696.html?nc=4

- критики писали, что это ничего, пускай, главной дождаться Финчера, у него-то уж будет настоящий "Зодиак". Но творение Финчера разочаровывает, даже если ничего особенного не ждать (понятно же, что "Бойцовский клуб" не повторится). Прежде всего - от "ненастоящего" "Зодиака" Балкли он отличается разве что продолжительностью и наличием звезд. Нет, конечно, и содержание другое, и герои другие, и версий, кем же был на самом деле непойманный маньяк, больше, а одна вроде как даже и подтверждается, правда, все равно не до конца. Но в главном скромный прошлогодний "Зодиак" и пафосный новый демонстрируют поразительное единство: это не криминальные триллеры, но производственные драмы. В центре - вовсе не противостояние злодея и тех, кто пытается его разоблачить (эпизоды убийство вообще решены нарочито комически, чуть ли не в духе подросткового "очень страшного кино", да и вообще персонажи чем больше пытаются добиться серьезных результатов, тем смешнее выглядят), а сами следователи и независимые журналисты, ведущие себя таким образом, что иногда кажутся более ненормальными, чем маньяк-убийца. Центральное "трио" - раздавшийся Марк Руффало (полицейский детектив), оплывший Роберт Дауни-мл. (вечно пьяный журналист) и Джейк Гилленхалл (газетный художник-карикатурист, подхватывающий расследование уже после того, как другие от него отступились). Гилленхалл мало того, что как актер интереснее прочих на порядок, еще и играет героя, по роману которого написан сценарий фильма, так что главный в этой истории - именно он. Идя по пятам Зодиака, он ходит по кругу, чуть было не теряет семью (жена с детьми, обиженная невниманием супруга, уезжает к маме), ничего существенного не добивается, однако его книга становится бестселлером. Наблюдать почти три часа, как из-за несогласованности действий разных ведомств и бюрократической волокиты следствие заходит в тупик все-таки ужасно утомительно несмотря даже на Гилленхалла. И совершенно непонятно, зачем, например, нужен был Дермот Малруни в роли начальника полиции. Или Финчер в роли режиссера фильма, который мог снять любой средней руки профессионал.