June 28th, 2007

маски

Игра в кубики: "Трансформеры" реж. Майкл Бэй

Набрали звездочек из второсортных "молодежных комедий" (звезды из первосортных были заняты в "Крепком орешке-4", а Шиа ЛаБеф - хоть и неплохой юноша, но актер далеко не выдающийся) и сняли нелепый, непонятно кому адресованный фильм. Я уже поступил в универсистет, когда по телевизору шел мультик "Трансформеры", так что я примерно знал, что к чему.

Но все равно - тупейший сюжет про плохих роботов, которые прилетели на землю из космоса, чтобы воспользоваться "энергетическим кубом" и превратить земные механизмы в свою новую армию, уничтожив расу людей, а хорошие люди, тоже из космоса, примчались вслед плохим, чтобы людей защитить, может, по-моему, увлечь разве что 10-12-летних. Тем более, что в нем столько очевидных противоречий и просто необъяснимых вещей. То, что на очках прадеда главного героя (того, что играет ЛаБеф) запечатлелась информация, исходящая из Мегатрона в момент его случайной активации - это просто дикость какая-то, к тому же зачем и кому нужна была эта информация, если энергетический куб, как выяснилось, американцы давно нашли и еще в начале 1930-х перевезли в свою секретную лабораторию?! А этот огромный куб легким движением механической руки еще и складывается в компактный такой кубик, легко поддающийся транспортировке. Чего ж его раньше-то не сложили?

Остальной публике предложено довольствоваться насмешками над американским консерватизмом: стремлением во всех бедах сразу винить Иран, Китай и Россию, творить полицейский произвол, создавать бесконтрольные спецподразделения и т.п. То, что одно с другим совершенно не сочетается, никого не волнует - расчет на технологические эффекты, которые должны, как фиговый листок, прикрыть провалы сценария. Но после "Человека-паука" и "Крепкого орешка-4", где технологии отлично сочетаются с содержательностью, "Трансформеры" своим примитивизмом при явных претензиях на интеллектуальность и пародийность (хотя не знаю, была это неудачная пародия или еще более неудачный плагиат) отталкивают окончательно. Когда все идеологические позиции, и без того нехитрые, в фильме полностью определились и началось тупое рубилово, мне стало совсем скучно и я заснул. Не представляю зрелища более занудного и бессмысленного, чем дерущиеся роботы.
маски

"Chekhov's shorts", реж. Дин Гилмор, Мишель Смит, театр "Смит-Гилмор" Канада (Чеховский фестиваль)

Ничего не имею против театральной клоунады на любом материале, но на Чеховском фестивале единственный спектакль по Чехову, наверное, должен быть явлением иного порядка. "Chekhov's shorts" - полуторачасовое представление квартета актеров (одного мужчины и трех женщин) на пустой сцене с использованием в качестве бутафории только нескольких разнокалиберных чемоданов (они выполняют функцию лавок в вагоне, ступенек лестницы, стен, ставень и даже гробов), да еще накладных усов, поскольку большинство мужских персонажей приходится играть женщинам. Если бы не уровнь актерского мастерства, все это вообще свелось бы к чеховскому утреннику в каком-нибудь гуманитарном лицее. Канадские актрисы, разумеется, работают профессиональнее, чем учащиеся гуманитарных лицеев, но суть от этого не меняется. "Рамка" повествования - поездка по железной дороге, где ходят лже-контролеры, обманывая доверчивых "зайцев", а попутно пассажиры рассказывают друг другу истории. В качестве "вставных новелл" использованы рассказы "Человек в футляре", "Каштанка" и "Скрипка Ротшильда" - выбор странный и касаемо каждой новеллы по отдельности, и в целом непоследовательный. Если бы "Хамелеон" или "Дипломат" в эстетике клоунады звучали бы вполне естественно, то глубокие, трагические "Человек в футляре" и "Скрипка Ротшильда" и смеха особого, как бы артисты ни старались, не вызывают, и в то же время за всей этой эксцентрикой не слишком трогают. Но пусть так, тогда логично было бы поиграть на ассоциации "футляр-гроб" в "Человеке в футляре" и "Скрипке Ротшильда", тем более, что Чехов сам эту ассоциацию провоцирует ("Теперь, когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное, даже веселое, точно он был рад, что наконец его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет"), но тогда что между этими двумя историями делает "Каштанка"? Да еще в той форме, в какой она представлена канадцами: эту "сказочку" внуку рассказывает в дороге дедушка, и под конец мальчик (которого, естественно, играет женщина) спрашивает: "А почему Каштанка вернулась?" Это был единственный момент, на котором я чуть было не рассмеялся: мне это напомнило лекции по методике преподавания литературы, где наша Аэлита Федоровна, отставная специалистка по изучению ленинианы в школе, втолковывала нам, что в результате изучения "Муму" у ребят должен возникнуть вопрос "Почему Герасим утопил Муму?" Все остальные продукты полураспада чеховских текстов ("Скрипку Ротшильда" разыгрывают за 15 минут - я знаю, не надо сравнивать, но как же не сравнивать с выдающимся спектаклем Гинкаса, конгениальных материалу?) и вовсе не показались мне забавными. Хотя пожилая актриса очень умело строила рожицы в роли Беликова, а актриса помоложе неплохо ползала на четвереньках и трясла хвостиками, изображая Каштанку (в "Каштанке" был еще "умопомрачительный" номер "умирающий гусь" - другая актриса в белом боа изображала смерть циркового гуся Ивана Ивановича после того, как на него наступила лошадь), но подобная эксцентрика могла быть уместна, помимо ранних рассказов Чехова, в инсценировках Гоголя, Достоевского, Булгакова - там, где ирония соединяется с мистикой. По отношению к зрелой прозе Чехова такой подход некорректен и малопродуктивен.

Излишне также говорить, что зал был полупустой (а балкон совсем пустой) и при этом билеты от фестиваля получить все равно не удалось, пришлось задействовать метод, опробованный на Бруке.
маски

"Просто любовники" реж. Филипп Гаррель (29-й ММКФ)

Я честно высидел два часа из трех. Можно было и раньше уйти, но я ждал, когда хоть как-то оправдается слово "любовники" в названии и фраза из аннотации про "безумную страсть" Франсуа и его боевой подруги Лили. Когда на исходе второго часа проснувшийся герой вылез из постели, где провел ночь с девушкой, в трусах и застегнутой на половину пуговиц рубашке (за два часа более "эротических" сцен в картине не не наблюдалось), я плюнул и свалил.

Гаррель так увлекся стилизацией под "новую волну", черно-белым изображением, долгими безмолвными планами, крупными лицами вполоборота, визуально еще сильнее увеличивающие глаза молодых актеров, бесконечно повторяющимися эпизодами курения гашиша и уличных боев с полицей (действие происходит, естественно, в 1968, Франсуа полон решимости сделать революцию ради рабочего класса даже без участия рабочего класса, который юный поэт упрекает в буржуазности), что забывает: ни один фильм "новой волны" не длился ни три часа, ни даже два, во всяком случае, я таких не помню, а самые классические из них, типа "На последнем дыхании", не переваливали по хронометражу за полтора, и к тому же далеко не все из них были черно-белыми (Шаброль, например, снимал в цвете), не говоря уже о какой-никакой событийности. У Гарреля Франсуа пошел к другу, покурил гашиш, посражался на баррикадах с полицией, заглянул к сестре, пошел от нее к другу, покурил, попал под суд за уклонение от армии, получил полгода условно, заглянул к матери и т.д. и т.д.

Сравнения с "Мечтателями" Бертолуччи, который я по возвращении как раз пересмотрел по "России", совершенно необоснованны, хотя "Мечтатели" мне в свое время тоже не понравились. Разница уже хотя бы в том, что "Мечтатели" творят для себя параллельную реальность, в которой и существуют - для них реальные события на улицах и в целом в мире - часть того кинематографического метатекста, который единственный их интересует. В "Просто любовниках", хотя герои - поэты и художники - звучат отдельные цитаты из Мюссе, Верлена и других поэтов, но культурный контекст существует на периферии, зато реальны мордобой, "коктейль Молотова" и стрельба.
маски

"Нога" реж. Никита Тягунов, 1992 (29-й ММКФ)

Во времена (такой эпический заход), когда проката уже и еще практически не существовало, зато программ о кино на ТВ было едва ли не больше, чем сейчас, о "Ноге" я много слышал, но фильма не видел. Сейчас его посмотреть еще интереснее. Сценарий Надежды Кожушаной по мотивам новеллы Фолкнера, актеры - все такие молодые, красивые: Иван Охлобыстин (в титрах - Чужой) главной роли "афганца" Валеры Мартынова, Наталья Петрова - таджикская девушка, Фархад Махмудов, играющий таджика, брата возлюбленной Валеры, Оксана Мысина - секретарша в военкомате Анджела, у Петра Мамонова, брата Валеры, еще некоторые передние зубы целы, с ума сойти... Одновременно социальная и сюрреалистическая история про солдата, у которого ампутировали ногу, и эта нога начала самостоятельное существование, в частности, погубила таджикскую девушку, а самого героя довела до самоубийства - при этом все так интересно, талантливо сделано, практически без натурализма, все на уровне метафор, подтекстов. Какие вообще талантливые были фильмы в начале 90-х - но как появились они благодаря безграничной свободе режиссеров, так благодаря той же свободе эти режиссеры быстро и выродились в "тусовочное" кино - продюсеров-барабасов на них не было, все равно фильмы кроме как на фестивалях никто и нигде не смотрел, на кассу не рассчитывали. Громких режиссерских имен 90-х, имевших успех на тогдашних фестивалях, сегодня, за редким исключением, и не вспомнишь. Сегодняшние режиссеры тогда снимали клипы и рекламу, творческой свободы там было меньше, ответственности больше - видимо, поэтому они сейчас себя и чувствуют так комфортно. С талантом не всегда, правда, у них так же хорошо.
маски

"Антенна" реж. Эстебан Сапир, Аргентина (29-й ММКФ)

Как стилизация под немецкий экспрессионизм 1920-х годов - удачная картина, и даже слишком насыщенная всякими такими моментами: город без голоса, улица Забвения, город-"книжка" и горы из мятых газетных страниц, мальчик без глаз (он хороший - единственный, у кого Мистер ТВ, управляющий всем этим тоталитарным безобразием, не отнят голос) и чудовище с обмотанной тряпками головой, пуговицей вместо глаз и жуткими, торчащами через прорезь зубами (он, разумеется, самый плохой из слуг Мистера ТВ), луна с сигарой во рту и шестиконечная техническая конструкция, присоединенная к Антенне, забирающей голоса, на которой мальчик без глаз распят, как на звезде Давида. Помимо всего прочего, на мальчике без глаз - шлем космонавта с надписью СССР, а на другом герое - танкистская шапка с пятиконечной звездой, серпом и молотом. Сюжет, если в общих чертах (в деталях я не все понял) - кучка интеллигентов-очкариков бросает вызов Мистеру ТВ, лишившему жителей города голосов. Фильм, соответственно, не только черно-белый, но и немой, причем титры тоже выполняют символическую функцию - строчки, например, "ломаются" в кадре и оказываются стрелками часов и т.п. Но антитоталитарный пафос слишком дешевый и во всех экспрессионистских причудах просто уходит в песок.