May 21st, 2007

маски

"Колыбельные мира", "Гора самоцветов", ретроспектива Андрея Хржановского ("Наша анимация" в "35 мм")

При всем уважении к Хржановскому (теперь, видимо, надо говорить - Хржановскому-старшему) - не такие мультики я люблю. Хотя он большой мастер и каждый его фильм - явление. Начиная с дипломного "Жил-был Козявин". Андрей Юрьевич, выступая перед ретроспективным сеансом, рассказал, как защищал это фильм Сергей Герасимов: "Да, это сюрреализм, но это наш, социалистический сюрреализм!". Герой фильма, безликий бюрократ, обходит кругом землю, не засыхает в пустыне и не тонет в океане, ни разу не свернув "с правильного курса", в поисках сослуживца, и в конце уверяет, что готов к выполнению любого задания. В "Стеклянной гармонике", где странствующий музыкант своим чудесным инструментом пробуждает в людях мысли и эмоции и тем самым освобождает их, а это вызывает неодобрение "стражей порядка" и гармонику разбивают, главный "страж" в черном костюме и котелке удивительно смахивает на Путина, так же как одна из звероподобных рож в толпе, еще не "просветленной" музыкантом - вылитый Лужков (при том, что сделан фильм в 1968 году). Полноправные соавторы Хржановского - композиторы и художники. Музыку к "Стеклянной гармонике" писал Шнитке, "Льва с седой бородой" по сказке Тонино Гуэрры рисовал Бархин, и хотя сам мультик о цирковом льве, который видит сны о детстве, а тем временем стареет, теряет возможность работать и в итоге оказывается брошенным, мне показался затянутым, старый лев с необыкновенно грустными глазами - великолепный образ. Про "И с вами снова я..." говорить нечего - как и другие две части трилогии, здесь анимированы рисунки Пушкина и соединены с его же текстами, звучащими в исполнении Юрского и Смоктуновского. Читать текст Милна в "Королевском бутерброде" Хржановский тоже собирался пригласить Юрского, но предпочел Аркадия Райкина - за пару лет до смерти Райкин озвучил этот мультик (он мне больше всех у Хржановского понравился) великолепно.

В новых мультфильмах, оказывается, тоже иногда звучат голоса хороших актеров, и не только Колгана, который на этом специализируется. Если не ошибаюсь, лиса в "Жихарке" Олега Ужинова разговаривает тембром одной из моих любимых театральных актрис Ольги Гусилетовой из "Школы современной пьесы". А "Снегурочку" Марии Муат по пьесе Островского озвучили артисты Фоменко: Весну - Галина Тюнина, Снегурочку - Полина Агуреева, Мизгиря - Кирилл Пирогов и т.д. "Снегурочка" - очень симпатичный, зрелищный мультик, один из немногих "авторских", которые все-таки могут быть понятны любому зрителю, хотя и вызывающий некоторые вопросы по частным моментам (как-то не только по отечески "утешает" царь Берендей обманутую Мизгирем Купаву, а Лель мало того что музыкант по архаичным меркам чересчур "продвинутый", так еще и отчего-то смутно напоминает бессоновских минипутов, разве что без ушей - мультик 2006 года). Проект "Гора самоцветов" неплохо задуман, но я не понимаю, на какую аудиторию он рассчитан. Если все-таки на детей - то продюсерам не стоило давать режиссерам такую свободу самовыражения, за которой не всегда можно понять сказочный сюжет, а если на взрослых и понимающих зрителей - к чему дурацкие ура-патриотические заставки в пластилиновой технике? Каждый мультик "Горы самоцветов" непохож на другой, это и хорошо, и не очень, потому что целостность проекта рассыпается, а удачи каждого 13-минутного фильма в отдельности можно оспаривать. Мне понравились смешной, отчасти "наивный", отчасти абсурдистский "Мальчик-с-пальчик" Алдашина и мистико-философская, но все-таки ироничная сказка "Солдат и смерть" Беляева, от "Кота и лисы" Бронзита я остался в полном восторге, хотя сюжет про выброшенного в лесу кота, которого предприимчивая лиса выдавала за воеводу, собирая дань с других хищников, использовался в мультипликации неоднократно - но одна только пуговица, которую использует режиссер, чтобы Котофей Иваныч, прикладывая ее к глазу, выглядел как настоящий военачальник, потерявший зрение в бою - создает настроение на весь фильм. "Сердце зверя" Соколова мне показалось чересчур замороченным и избыточно формалистским - для детского проекта, если считать "Гору самоцветов" таковым. Еще один многочастный проект "Колыбельные мира" - тоже делается в разных техниках, но он все-таки более целостный, и к тому же менее идеологизированный, я посмотрел Кубинскую" и Лапландскую колыбельные.

В программе "Король забывает", помимо "Снегурочки", была замечательная работа Бориса Коршунова "Жил министр обороны" - сатирический парафраз сказки про царевну-лягушку, где три сына министра обороны, условно-внеисторического (антураж отсылает скорее 19-му веку, костюмы - к началу 20-го, а музыкальный лейтмотив - "Песня о незнакомом возлюбленном" в исполнении Эдит Утесовой - к советской эстетике 20-30-х годов; песенка, кстати, очень милая - "я тебя не знаю, но уже люблю..."), ищут себе невесту с помощью вида оружия, принятого в их роде войск - а сыновья, соответственно:летчик-бомбардировщик, артиллерист и пехотинец. "Рукокрылый" Вадима Оборвалова - эстетский, но очень красивый этюд на музыкальную тему "Лесного царя" Шуберта, черно-белый. "Фантазия о мертвом человеке" Литвиновой - тоже этюд на музыкальную тему, на ту же мелодию из 7-й симфонии Бетховена, которую использовал Алдашин в "Рождестве", но если у Алдашина она звучит как колыбельная, то у Литвиновой - как похоронный марш, хотя мультик - чернушно-юморной: поднявшаяся (под нарастающую мощь бетховенской музыки) буря срывает сначала с крышку гроба, потом уносит гроб, а за ним улетает и толпа провожающих. "Мать и музыка" Юлии Ароновой - опять-таки эстетская и тоже литературно-музыкальная фантазия по мотивам автобиографической прозы Марины Цветаевой, где основные образы - крошечная девочка, огромный черный рояль и такой же огромный, живущий собственной жизнью и подчиняющий себе другие жизни антропоморфный метроном.
маски

"Счастливчик Смит" Р.Куни, "Арт-партнер ХХI"

Я уже дважды - в Театре Сатиры и На Юго-Западе - видел "Слишком женатого таксиста", и полагал, что увижу в третий, хорошо еще если добротного антрепризного качества. Но "Счастливчик Смит" - это, при некотром сходстве сюжета и совпадении персонажей, совершенно другая пьеса. "Слишком женатый таксист" начинается с того, что двоеженство героя выплывает наружу в результате аварии. В "Счастливчике Смите" дети героя (Дмитрий Харатьян) от двух разных жен, сын и дочь (в "Слишком женатом таксисте" тоже, кажется, упоминались какие-то дети - но на сцене они не появлялись), знакомятся друг с другом в интернете и назначают свидание, после чего у папы начинаются проблемы. В привычной версии пьесы соседом героя по одной из квартир был гомосексуалист (молодой в Театре Сатиры и престарелый в Театре на Юго-Западе, но это уже частности). В "Счастливчике Смите" друг героя только изображает гомосексуалиста - он вынужден это делать, чтобы хоть как-то прикрыть неразбериху. Зато появляется полоумный и сексуально озабоченный папаша лучшего друга (его с характерной раскоряченной походкой очень смешно играет Александр Леньков).

Пьеса Куни сделана тоньше и имеет открытый финал, а история с "двоеженством" прописана подробнее и выглядит убедительнее. Зато в "Счастливчике Смите" (если это, конечно, версия театрального агентства, а не один из авторов вариантов - впрочем, последнее маловероятно) система персонажей и даже сценография выстроена абсолютно симметрично (что-то вроде площадки для спортивных соревнований, одна половина - красная, другая - синяя), сюжет доведен до логического конца (дети-подростки все-таки находят друг друга и их любви ничего не мешает, поскольку они не брат и сестра - дочь оказывается ребенком одной из жен от того самого "лучшего друга"), а герой-обманщик в конечном счете оказывается сам жертвой еще более изощренного обмана, поскольку обе жены давно знали друг о друге.
маски

"Рассказ о счастливой Москве" А.Платонова в Театре п/р О.Табакова, реж. М.Карбаускис

На сцене - гардероб. Авансцена выгорожена широкой стойкой, а за ней - четыре ряда вешалок. Костюмы становятся героями спектакля наряду с актерами, точнее, костюмы выполняют в этом драматическом спектакле ту же функцию, какую в кукольном играют куклы, иногда для того, чтобы обозначить того или иного внесценического персонажа (Сталина, Ленина или Менделеева), достаточно одного костюма.

Серо-красный колорит постановки строится в основном как раз на костюмах (художник-постановщик - Мария Митрофанова, художник по костюмам Светлана Калинина): серые шинели и пиджаки, красные рубашки, блузки и трусы, а еще рукавички и буденовка 11-летнего мальчика, застрелившегося из соседского оружия после ухода отца от матери - это не просто цветовой контраст, это контраст, на символическом уровне определяющий конфликт "Рассказа...": "Любовь не может быть коммунизмом". Под коммунизмом и Платонов, а Карбаускис тем более, понимают не столько конкретную идеологию, сколько представление о счастье (ключевая категория "Рассказа...") как о чем-то тотальном, универсальном и всеобщем. Причем "коммунистическое", всеобщее (собственно, этимология здесь важнее, чем идеология) в цвете выглядит как раз серым, а частное, персональное - красным (отсюда и красные подштанники на персонажах-мужчинах). Тот же конфликт реализуется и на ономастическом уровне - Москва как город, собирательный образ, составленный из миллионов людей, и Москва как человек - главная героиня спектакля Москва Ивановна Честнова, получившая свое имя в детском доме. Москва Ивановна счастлива тем, что свои частные интересы, в том числе чисто женские, ставит ниже общественных, производственных - ведь, как она говорит, "любовь не может быть коммунизмом": вместо того, чтобы летать на самолетах и прыгать с парашютом, о чем она мечтала и чему научилась, пошла работать под землю, в "Метрострой", и в результате аварии потеряла ногу, а вместо того, чтобы выйти замуж за любимого и любящего ее человека, изобретателя Семена Сарториуса, сошлась с пожилым и не задевающим в ней ничего пенсионером Комягиным. Да и сам Семен, будучи изобретателем, первооткрывателем, выбирает работу над усовершенствованием весов, что поначалу кажется важным, а в результате оказывается никому не нужным. Правда, Семен не может так легко отказаться от своей любви к Москве - но из этой любви тоже ничего не получается. А ведь счастье человечества - не абстрактная категория, а совокупность отдельных, самостоятельно (то есть "попарно") счастливых людей. Платонов сам не сразу пришел к такому пониманию, неоконченный роман 30-х годов - ответ автора самому себе на "Родину электричества" и "В прекрасном и яростном мире". Нет счастья отдельного человека без счастья человечества - но и человечество не будет счастливым, пока есть хотя бы один несчастный. Как ни странно, мысли Платонова неожиданно смыкаются с представлениями Достоевского, только Достоевский оперировал религиозной и общефилософской терминологией, а Платонов - марксистской, выворачивая ее наизнанку и добираясь до сокровенного значения политэкономических категорий. В системе персонажей есть те, что воплощают крайнюю степень того и другого подхода. Лиза, брошенная жена и мать 11-летнего мальчика, покончившего с собой после ухода отца к активистке-француженке, и нашедшая замену мужу в Семене, мечтает о том, чтобы Семен принадлежал только ей, до такой степени, что подумывает, как бы во сне изуродовать его наружность, чтобы другим женщинам он стал не нужен и не мог от нее уйти. Это максималистское выражение индивидуального, частного представления о счастье. Есть и противоположное, но столь же радикальное.

Среди тем, занимающих Карбаускиса, неизбежно важное место занимает смерть. В "Счастливой Москве" мотивы смерти звучат менее открыто, чем в "Когда я умирала" и в "Рассказе о семи повешенных", но они присутствуют и определяют контекст для размышлений режиссера о жизни, о счастье, о судьбе одного человека и всего человечества. Среди персонажей спектакля присутствует доктор Самбикин, озабоченный исключительно всеобщим благом (его, точнее, "за него", потому что в своей сценической версии Карбаускис справедливо не захотел отказаться от авторского текста и он звучит наряду с репликами персонажей, играет Дмитрий Куличков). Он даже не может и не хочет полюбить какую-то одну женщину - ведь женщин на свете миллиарды, и каждая не хуже прочих, и все равно достойны любви. Доктор проводит эксперименты с трупами, пытаясь выделить из тела умершего человека некий источник энергии. Метафорично и символично Карбаускис решает мизансцену вскрытия трупа: тело (Яны Сексте, которая, кроме того, играет в спектакле и Лизу) лежит на гардеробной стойке, "вскрывая" его, герой сначала расстегивает надетую на тело серую шинель, а затем - красную блузку. Вообще режиссер, не перенасыщая спектакль метафорами, не превращая его в каскад аттракционов и выставку достижений собственной фантазии, очень точно находит символическое воплощение многих мыслей и образов. Замечательный момент: на стойке - стаканы в подстаканниках, в стаканах - кипятильники, вода бурлит, потом перестает; но когда Москва Ивановна, внешне спокойная, но переполняемая эмоциями, напряжением между желанием соединения с любимым человеком и чувством общественного долга, берет электрическую "вилку" кипятильника и прикладывает ее ко рту, вода в стакане снова начинает закипать. А в финале все участники спектакля превращаются в "гардеробщиков", выдающих зрителям Москвы номерки-судьбы.

О серьезнейших вещах Карбаускис размышляет внятно, рационально (порой даже чересчур), иронично, но почти не теряя при этом ни в романтике, ни в лиризме. Ирина Пегова в роли Москвы Ивановны Честновой несколько смущает. Не столько своей игрой (актриса она безусловно очень талантливая), сколько фактурой. Хотя Москва - персонаж и более условно-театральный, чем Соня в "Дяде Ване", и положено платоновским героиням быть полнотелыми "самками", все равно коробит, что бывшая бродяжка, сирота и детдомовка выглядит такой непропорционально росту дородной, несмотря на попытки художника по костюмам задрапировать, насколько возможно, пышные формы Пеговой. Особенно на фоне Семена. Его играет Александр Яценко - наверное, самый интересный и самый необычный актер своего поколения, никогда не повторяющий находки одной роли в другой, всегда непохожий на себя и всегда новый, но одинаково обаятельный и глубокий. Я впервые увидел Яценко на сцене и его театральная работа ни в чем не уступает известным мне киноролям.
маски

Валентина Леонтьева умерла

Отмучалась. В последние годы Валентина Михайловна, прямо скажем, жила беспокойно: проблемы с сыном - история, способная поразить воображение даже самого циничного человека; Центральная клиническая больница; размен квартиры; отъезд из Москвы к сестре в Ульяновскую область, возвращение... Я несколько раз общался с ней по телефону, когда делал материал к ее 80-летию, и только однажды видел лично. В палате ЦКБ несколько лет назад. Мы по предварительной договоренности и по официальному пропуску пришли к ней туда с фотографом. Но Валентина Михайловна была в плохом настроении, расплакалась, мы не стали расстраивать ее еще больше и ушли. Последний ее юбилей должен был отмечаться концертом в Кремле - но спонсоров не нашли и праздник отменили.

А еще я помню передачи - "Спокойной ночи малыши", "В гостях у сказки" и даже "От всей души" - застал последние выпуски.